Чуть позже я отвез Дейла домой, вытащил его из машины и поддерживал, пока мы шли по дорожке к дому. Дверь была не заперта, и я толчком открыл ее, а затем перевел его через порог. Пошатываясь в темноте, он плутал по комнате, пока наконец не рухнул на диван, откинув голову на мягкий подголовник.

Силуэт его затылка виднелся на фоне дальних окон, где ночное небо светилось сверхъестественным сиянием.

Я провел рукой по стене в поисках выключателя, нашел его и включил свет.

– Нет, выключи, – проворчал Дейл с дивана.

Я последовал его указанию, и мы снова оказались в темноте, если не считать света уличных фонарей, расставленных по периметру тупика и светивших в окна.

– Скажи мне, – пробормотал Дейл. Точнее, это походило больше на хрип. После ухода Эрика он продолжил напиваться у Тиг, опрокидывая стакан за стаканом, пока я не потащил его к машине. – Ты не видел фейерверков в одном из этих домов?

– О чем ты, черт возьми, говоришь, Дейл?

– Забудь. Я ошибся. Эрик прав. Я ничего не должен был ей говорить… – Он покачал головой. – Просто я и подумать не мог, что она так меня предаст. Она была моей женой. Я ей доверял. Тебе не понять, каково это, Энди.

– Давай ты пойдешь к себе в комнату и немного поспишь.

– Но ты не переживай, Эндрю. Все будет хорошо. У нас у всех все будет хорошо.

Он повернулся. Половина его лица серебрилась в свете уличных фонарей, а другая, напротив, выглядела как черная бездонная тень. У него было то же затравленное выражение лица, которое я видел всякий раз, когда проходил мимо зеркала или ловил себя в отражении окна вагона метро в последние несколько месяцев. Только теперь этот фантом перешел от меня к Дейлу…

…или, может быть, теперь он обитал в нас обоих, как заразная болезнь, переходящая от носителя к носителю. От одного его вида у меня мороз пробежал по коже.

– Все будет хорошо, – повторил он. – Не переживай, Синтия никому ничего не скажет.

– Дейл, – произнес я срывающимся голосом.

Он выпрямился, и раздался скрип – то ли дивана, то ли спины Дейла. Он провел ладонями по лицу. Затем уставился на свою дрожащую правую руку – точнее, на локоть. Я не мог понять, на что он смотрит.

– Все будет хо-ро-шо. Ни слова она не скажет, Эндрю. Никому.

– Как ты, мать твою, можешь быть так в этом уверен?

– Да потому что она мертва. Я убил ее.