Я позвонил Ребекке с парковки «Причальной крысы».

– Мне такой жуткий сон вчера снился, – сообщила она, – просто ужас. Не знаю, как буду спать сегодня ночью.

– Хочешь рассказать о нем?

– Так я еще больше расстроюсь.

– Что, все так плохо?

– Ну, ты знаешь, какими бывают кошмары.

– Хотелось бы мне быть с тобой, чтобы тебя успокоить.

– А когда ты вернешься?

– Пока не уверен.

– Я по тебе скучаю.

– Я по тебе тоже. Но обязательно поспи, ладно? А если тебе еще раз какая-то жуть приснится…

– Прекрати.

– Можешь звонить мне в любое время, даже поздно ночью. Договорились?

– Просто приезжай домой.

Я заверил, что скоро вернусь, сказал, что люблю ее, и пожелал доброй ночи.

Когда я вылезал из машины, позади мелькнули фары – приехал Эрик. Он вышел из старого неуклюжего седана, одетый в футболку и джинсы, держа под мышкой что-то похожее на обычную белую коробку из-под торта.

– Ты уже виделся с Тиг?

– Да. Выглядит замечательно.

– Она и сама замечательная.

– Как так получилось, что она растит дочь одна?

– Отец девочки – тот еще тип. Ей без него лучше. – С этими словами он протянул мне коробку. – Держи. И сожги все это дерьмо, когда его прочитаешь.

– Ты проверил телефонные звонки?

– Насколько я могу судить, она никаким адвокатам не звонила. Конечно, я еще не все записи просмотрел, но есть у меня ощущение, что она лишь блефовала, говоря Дейлу о разводе.

– Он тоже тут. – Я кивнул в сторону машины Дейла, стоявшей на одном из парковочных мест у входа. – Тиг решила нас всех собрать. Конечно, я пытался ее отговорить, но…

– Если уж Тиг вбила что-то себе в голову, ее никто не переубедит. Я и сам прекрасно это понимаю. Она мне тоже звонила. Хочет вспомнить молодость и все такое…

– А ты к нам присоединишься?

Он на минуту задумался.

– Ну, может, пропущу стаканчик, – решил он, а затем посмотрел куда-то за меня. – А вот и Мич.

Я повернулся и действительно увидел Мича, который сидел на одном из мусорных баков за баром, дымя сигаретой. Он понял, что мы оба смотрим на него, и поднял руку в знак приветствия, а затем слез с урны и подошел к нам.

Увидев его, я испытал прилив облегчения. Конечно, я не думал, что прошлую ночь провел в компании призрака – в подобную чепуху я никогда не верил, – но забеспокоился о нем, когда он так резко ушел посреди ночи.

– Ого, – сказал Мич, переводя взгляд с меня на Эрика. – Как же странно видеть вас двоих вместе. Как будто… В смысле, я точно не сплю?

– Где ты был весь день, Мич? – спросил я.

– Долго рассказывать, Энди. – Он слабо улыбнулся, а затем затянулся сигаретой до самого фильтра. Потом перевел взгляд на Эрика. – Могу я поговорить с тобой минутку? Наедине… – Он оглянулся на меня. – Ты не против?

– Нисколько. Увидимся внутри.

Я подошел к машине, положил в багажник коробку, которую дал мне Эрик, и отправился в бар.

Дейл и Тиг уже распивали что-то, сидя за барной стойкой. Позади них стоял стол с воздушными шарами, привязанными к рамке с нашей детской фотографией. На подносе лежали сэндвичи, стояла миска картофельного салата с половником и что-то напоминавшее запеканку из зеленой фасоли.

– А вот и он, – сказал Дейл, улыбаясь мне через плечо. Честно говоря, выглядел он ужасно, и я уже не в первый раз задумался, стоило ли нам собираться.

– Что предпочитаешь, Энди? Тиг разрешила мне сегодня побыть за бармена.

– Я буду пить то же, что и вы.

– Ладно, но я тогда налью тебе двойную. Тебе нужно наверстать упущенное.

Он налил немного бурбона в стакан, добавил Зельцера[9] и протянул мне.

– Может, поднимем тост или что-то в этом роде? – спросил он.

– Можем подождать, если хочешь, – предложил я. – Эрик и Мич снаружи, скоро придут.

– Мич… – тихо выдохнула Тиг. Она встала с табурета и закричала в открытое окно: – Мич! Эрик! Тащите сюда свои задницы!

Я взглянул на Дейла, заметив, как странно он смотрит на Тиг. Не с вожделением, не с признательностью, а с какой-то неуместной душераздирающей печалью. Хотя, может, он просто опьянел.

Когда он перехватил мой взгляд, я быстро взял бокал и сказал:

– Ну что ж, пока они идут, позвольте поднять тост.

Мы чокнулись, и он двумя глотками выпил половину своего бурбона.

Отхлебнув свой напиток, я поставил его на барную стойку. На стене висело несколько рисунков мелками, по всей видимости, сделанных дочерью Тиг. В основном на них были изображены птицы, но я также узнал маяк Грейси-Пойнт и нечто похожее на сома с крабовыми клешнями вместо плавников.

– Девчонка – отличная художница, – заметил Дейл, увидев, что я изучаю рисунки. – И умна не по годам. Я особенно люблю вот этот, потому что он похож на гигантское глазное яблоко.

Он указал на рисунок маяка.

– Честное слово, прям око Саурона.

Он был прав: фонарная комната маяка на рисунке Бонни напоминала глаз, наблюдающий за нами.

– Помните, как мы катались на лодке моего отца к маяку? Сколько нам было, четырнадцать?

– Это был «сезон проверки на смелость», – сказала Тиг, все еще глядя из окна на парковку.

– Точно! – Дейл хлопнул себя по колену. – Я совсем забыл, какой хренью мы занимались тем летом. Помните, как мы сказали Мичу залезть на железнодорожную эстакаду и оттуда насрать на рельсы, хах!

– Мич всегда на такое соглашался, – заметил я.

– Ну да, – кивнул Дейл, – он всегда был чокнутым.

– Не надо так о нем говорить, – попросила Тиг, не глядя на нас.

– Так вот, мы тогда поплыли на лодке к маяку, – Дейл никак на ее слова не отреагировал, – и, насколько я помню, уже начинался шторм. Вода была очень неспокойной, а небо напоминало крышку чертовой консервной банки. Я украл бутылку «Егермейстера» из шкафа сестры, и нас тошнило от этого пойла.

– Да-да, – Тиг, улыбаясь, отвернулась от окна. – А лодка, качающаяся на волнах, только усугубила ситуацию. Кажется, меня даже вырвало.

– Ты все правильно помнишь, – усмехнулся я.

– Эй, мне было четырнадцать, не осуждай!

– Мы причалили к тому шаткому пирсу, – продолжил Дейл, – которого, кажется, сейчас уже нет. Причалили прямо у основания маяка. Мы подначивали друг друга подняться на самый верх.

– Проверяли, кому смелости хватит, – вздохнула Тиг.

– Но дверь была заперта, да? – Нахлынули воспоминания о том дне – серое небо, белая пена прибоя… Тогда я побывал на маяке в первый и последний раз в жизни. Стоял на скале и смотрел вверх, чувствуя, как у меня кружится голова от его величия.

– Верно, – кивнул Дейл, – но нам удалось ее немного приоткрыть.

– И Мич пошел внутрь, – добавила Тиг.

– Говорю же, он никогда не отказывался! – Я улыбнулся.

– Его тощая задница легко проскользнула в этот небольшой проем. Мы сказали, чтобы он поднялся наверх и помахал нам с самой вершины маяка.

– Мы даже камней набрали, чтобы в него покидаться… – Тиг покачала головой. – Мы были жестокими детьми.

– Но Мич так и не поднялся, – напомнил я.

– Ага. Что-то его спугнуло.

Я вспомнил, как мы вчетвером стояли у основания маяка, держа наготове склизкие, покрытые мхом камни, и ждали, когда Мич появится наверху. Но он так и не показался, и мы стали его обзывать и бросать камни в никуда. Когда стая чаек испугалась и поднялась в небо, я повернулся и увидел, что Мич быстро движется в нашу сторону по скользким черным камням. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты. Что-то там, на маяке, ужасно напугало его.

– Он заявил, что там кто-то был, – сказала Тиг. – Вроде как он слышал мужской голос, зовущий его с вершины маяка. Причем по имени. Мич сказал, что подбежал к двери и попытался выйти, но она не открывалась. Вдруг ему почудилось, что тот парень спускается по железным ступеням за ним. Мич подумал, что мы его разыгрываем – удерживаем дверь, чтобы хорошенько напугать…

– А это были не мы, – встрял я.

– Ага. Он таким испуганным выглядел, когда выбежал.

– Чуть в обморок не упал от обычного эха, – вздохнул Дейл. – Он всегда был таким нервным. А сейчас старину Мича пугает разве что трезвость.

– Перестань! – Тиг смерила его суровым взглядом.

– Его еще много что пугает… – Я печально вздохнул.

Улыбка на лице Дейла почти померкла. Он опустил взгляд на свою правую руку, прежде чем поднять стакан с барной стойки.

– За тебя, Эндрю. За то, что пришел ко мне на помощь. Даже после стольких лет.

Мы снова выпили, а затем поставили пустые стаканы на барную стойку. Мгновение спустя я услышал шаги у двери.

Эрик и Мич зашли внутрь, и Тиг поспешила к ним. Она поцеловала Эрика в щеку, затем взяла Мича за руку, поинтересовавшись, где он так долго пропадал. Тот отшатнулся от нее так, словно она его ударила. Тиг заправила прядь светлых волос Мича ему за ухо и спросила, все ли с ним в порядке, но он ничего не ответил. Просто смотрел то на Дейла, то на меня.

А вот Эрик стоял, как восковой манекен, даже когда Тиг поцеловала его. Он пристально смотрел на Дейла.

– Привет, старик, – поздоровался Дейл с пьяной ухмылкой на лице, будто не замечая возникшего в комнате напряжения, – давненько не виделись.

– Мич мне кое-что рассказал о твоей жене.

Дейл выпрямился и уже хотел налить себе еще бурбона, но, на секунду замерев, поставил бутылку на стойку.

– О чем ты?

Эрик резко направился к нему. Я отошел назад.

– Тупой ты сукин сын… – Эрик выглядел очень рассерженным, но голос его оставался пугающе спокойным. – Ты ей все растрепал.

– Эрик, мужик, я не понимаю, о чем ты…

– Незадолго до исчезновения она сказала Мичу, что все знает, причем от тебя. Пыталась его разговорить, но ему хватило ума молчать. Так что, Дейл? Она все знает, да?

– Вы о чем? – Я непонимающе смотрел на них.

– А ты сам-то как думаешь, Эндрю? Он ей рассказал о том, что случилось с Робертом! – Эрик уставился на Дейла. – Мич сказал, что однажды Синтия подошла к нему в баре и прошептала на ухо, что знает наш секрет, что ты с ней им поделился. А потом рассмеялась, заявив, что мы все за это скоро заплатим.

– Говори потише, тут окна открыты. – Тиг встала между ними.

– Захлопни пасть, Тиг! – заорал Эрик.

– Давайте просто успокоимся. – Она посмотрела на Мича, который стоял у стены, уставившись на нас налитыми кровью глазами. – Она точно тебе об этом сказала? Что знает о Роберте и о том, что случилось?

– Да, сказала, – пропищал он. – Правда, я напрочь об этом забыл. Я был слишком пьян, даже не понял, что она мне шепчет. Но прошлой ночью ко мне вроде как память вернулась.

Я посмотрел на виноватое лицо Дейла, чувствуя себя так, словно он ударил меня в живот.

– Что ты ей сказал? – спросил Эрик. – Что именно она знает?

Дейл покачал головой. На его глазах выступили слезы, а щеки стали свекольно-красными.

– Это было много лет назад, – проговорил он, тяжело дыша. – Мы только поженились. Она была моей женой. Я подумал, что могу поделиться с ней тем, что меня гложет. Я ей доверился…

– Боже правый, – прошептал я.

– Эндрю, ты не женат. Ты не можешь понять, каково это… Она была моей женой.

– Ах ты… – Эрик затряс головой.

– Она много лет хранила этот секрет! – попытался крикнуть Дейл, но прозвучало это скорее как всхлип. – Откуда мне, черт возьми, было знать, что все так… закрутится! – Он умоляюще посмотрел на Эрика. – Ты же тоже женат. Тоже рассказываешь своей жене все. Все секреты…

– Но не этот же, идиот.

– Эрик, послушай меня…

– Значит, вот какой у нее план. Шантаж. Хочет испортить жизнь не только ненавистному мужу, но и его друзьям? Дейл, у меня тут вся жизнь на кону.

– Я понимаю. – Дейл протянул руку в сторону Эрика – то ли чтобы не подпускать его ближе, то ли чтобы по-братски положить ладонь ему на плечо.

Тот отстранился.

– Мы же поклялись, что никому никогда об этом не расскажем! А ты эту клятву нарушил, Дейл, и подставил нас всех.

– Эрик, прошу…

– А Тиг? Да у нее дочку заберут! Мы все в тюрьму сядем!

– Я ошибся, понятно? – Дейл краснел с каждой секундой все сильнее. Его рука все так же без определенной цели висела в воздухе.

Тиг подошла ко мне. Она выглядела невероятно спокойно.

– Ну что ж, теперь уже ничего не исправишь. Но ведь она уже много лет об этом знает и до сих пор никому ничего не сказала. Не думаю, что стоит так переживать.

– Да, Эрик, давай не…

Эрик ударил Дейла по руке и сбросил его с табурета. Дейл попытался ухватиться за стол, но в итоге потащил его за собой, падая. Миска с запеканкой разбилась вдребезги, а картофельный салат рассыпался по полу. Шарики разлетелись в разные стороны.

– Эй, – попытался успокоить его я дрожащим голосом.

– Вот как мы поступим. – Эрик ткнул пальцем в сторону Дейла. – Когда твоя жена наконец объявится, ты отдашь ей все, что она попросит. И мне плевать – дом, бизнес, ребенок, – ты не будешь ни за что бороться. Я не собираюсь стать жертвой шантажа просто потому, что ты не смог держать свой рот на замке.

Дейл поднялся на ноги, но при этом опрокинул свой барный стул, и тот ударился об пол с громким звуком, похожим на выстрел. Он жалко кивал, не в силах встретиться с Эриком взглядом. На манжете его брюк остались следы от картофельного салата.

– Хорошо-хорошо! – Он посмотрел на остальных. Его глаза блестели, а щеки приобрели пунцовый оттенок. – Мне жаль, ребята. Я ошибся. Не знаю, что еще сказать.

– Сказал ты уже достаточно. – Эрик повернулся, встречаясь взглядом с каждым из нас, пока в итоге не посмотрел на Тиг. – Простите, что я так вспылил.

С этими словами он вышел из бара. Тиг подошла к Дейлу, обняла его, и он прислонился головой к ее груди.

Я посмотрел на Мича, который стоял спиной к рыболовным сетям на стене, обхватив себя руками, будто обнимая. Невооруженным глазом было видно, что он где-то поранился: казалось, будто чьи-то ногти оставили свежие рваные раны на испещренной царапинами коже его рук. Его широко раскрытые глаза смотрели на меня, как будто он был в наркотическом бреду и слабо осознавал, где находится.

– Почему ты сказал об этом только сейчас?

– А я раньше и не помнил. – Он провел черными ногтями по лицу. – Но она мне показала. Вчера вечером.

– Ты про Роберта?

– Нет, совсем нет… – Переведя взгляд на Дейла за стойкой, Мич прошептал: – Я вчера с его женой виделся. И вот она мне как раз и напомнила…

– Когда ты успел так обдолбаться, Мич?

– Она знает наш секрет. А Роберт… Он вообще все секреты знает. Даже твои, Эндрю.

– Ну и какой же у меня секрет?

– Он… Он мне не сказал. Но я его почувствовал… Унюхал… Он мне такие вещи шепчет….

– Хватит, Мич. Я уже понял.

– Не стоило тебе приезжать. – Его голос больше походил на скрежет. – Ты сам запустил этот механизм. Почти двадцать лет прошло с того дня. Думаешь, это какое-то совпадение? Годовщина смерти Роберта маячит на горизонте. Теперь мы все заплатим…

– Мич, я не думаю…

– Слышишь, Эндрю? Мы прокляты, чувак. Прокляты.