Я не стал дожидаться девяти часов. «Причальная крыса» стояла на берегу залива, с двух сторон окруженная водой. Большое серое строение, похожее на сарай, с узкими решетчатыми окнами, декоративными буйками на сваях перед входом и шеренгой металлических мусорных баков, обращенных к гравийной стоянке. Вдоль залива покачивались на сваях лодки, их корпуса были затянуты рыболовными сетями, а лобовые стекла капитанских рубок кристаллизовались от морской соли. Розовая неоновая вывеска таверны уже зажглась, и вид ее вызвал прилив воспоминаний – настолько ярких, что на лбу у меня выступили капельки пота.

Припарковав машину, я вышел на улицу, вдыхая густой и влажный воздух.

Пока я ехал от пристани, где мы разговаривали с Эриком, до «Крысы», в атмосфере что-то изменилось: воздух словно уплотнился, облака прямо надо мной стали гуще. На мир обрушилась полуденная жара.

Когда я был маленьким, у «Причальной крысы» дела шли просто замечательно. Она считалась самым популярным баром в городе – это, впрочем, не о многом говорило, учитывая, что питейных заведений тут было не так уж много.

Сюда стекались пропахшие рыбьими потрохами моряки, чтобы после тяжелого рабочего дня потратить на выпивку заработанные деньги.

Тогда местом владели родители Тиг – единственная в Кингспорте темнокожая семья. Соответственно, в «Причальной крысе» нас с друзьями отказывались обслуживать: родители Тиг не собирались продавать выпивку несовершеннолетним.

На протяжении всего обучения в школе Тиг каждые летние каникулы работала здесь, помогая родителям. Иногда мы забирали ее со смены: ждали в пикапе Дейла (по радио звучала «Металлика»), и Тиг выбегала из заведения, срывая с бедер фартук. Она радостно устремлялась к машине, подпрыгивая так, словно какой-то яростный огонь жег ее пятки.

Вспомнив все это, я невольно провел большим пальцем по тому месту, где раньше было обручальное кольцо. В то утро, проснувшись в своей старой спальне и добравшись до ванной сквозь тучи черных мух, я обнаружил, что кольца больше нет на раковине, где я оставил его накануне. Меня охватила паника. Я взглянул на сливное отверстие – там была сетка, вдобавок так забитая старыми волосами, что оно никак не могло туда упасть. Поискал на полу, надеясь, что, может, случайно задел его локтем прошлой ночью и не заметил. Но кольца нигде не было, и я даже мельком подумал, уж не Мич ли его прихватил.

Еще раз взглянув на «Причальную крысу», я сделал глубокий вдох и вошел внутрь. Здесь все осталось по-прежнему: стены были затянуты рыболовными сетями и лакированными панцирями голубых крабов, потолочные светильники походили на средневековые фонари. В целом в заведении царила атмосфера отчаяния.

В воздухе еще ощущался запах дыма, а часть одной стены была накрыта полупрозрачной пленкой – за ней прятали еще не ликвидированные следы пожара, и сквозь полуразрушенную кладку виднелось сплетение тонких медных труб. Сама стена почернела, а плитка на потолке над этой частью бара стала коричневой и оплавилась.

В заведении было тихо. Лишь у барной стойки сидели двое мужчин во фланелевых безрукавках, которые пили пиво и играли в «Кено»[8], а за столиком у окна расположилась девочка лет шести, увлеченно рисовавшая мелками на листе розовой строительной бумаги.

Здесь было невероятно жарко: температура в помещении наверняка превышала двадцать пять градусов, практически как на улице. Должно быть, пожар вывел из строя вентиляцию и систему кондиционирования.

Пока я пытался сориентироваться, слева от бара появилась женщина с двумя бутылками свежего пива. На ней была белая майка и обтрепанные джинсовые шорты, откинутые назад волосы открывали вспотевшее лицо.

Я подошел к бару. Женщина открыла пиво и поставила его перед посетителями, игравшими в «Кено».

– Привет, – обратился я к ней.

Она взглянула на меня, улыбнулась… и только потом осознала, кто я. На ее лице отразилось что-то похожее на страх – впрочем, возможно, это мне привиделось.

– Здравствуй, Тиг, – повторил я, на этот раз более осторожно.

– Боже мой! Чертов Эндрю Лаример собственной персоной!

– Да ты сама вежливость, Тиг.

Она взволнованно смотрела на меня. Может, Тиг не испугалась, а удивилась или смутилась. Что бы это ни было, эта эмоция все еще читалась в ее взгляде. Я вдруг подумал, что мне не стоило сюда приходить, и уже хотел уйти.

– Стой! – Словно прочитав мои мысли, она вышла из-за барной стойки, подошла и обняла меня. Я обнял ее в ответ.

В последний раз мы так стояли в мой шестнадцатый день рождения, за несколько часов до того, как наши судьбы были скреплены навсегда.

– Прошло так много времени, – прошептала она мне на ухо, прежде чем мы наконец отцепились друг от друга. Я изучал ее, прекрасно понимая, что она так же внимательно рассматривает меня. – Даже не верится, что это действительно ты. Дейл, конечно, рассказывал о своих планах тебе позвонить, но я никогда не думала, что ты и правда…

Я грустно улыбнулся ей.

– Чудесно выглядишь, Тиг.

– А вот ты постарел. – Она осеклась, слабо улыбнувшись. – Извини, я не это имела в виду. Просто… Ты стал… ну, старше. Я же тебя подростком помню.

– Ага.

– Я… Ну… Не знаю, что сказать. – Она провела рукой по волосам. – Я бы тебя чем-нибудь угостила, но у нас кухня закрыта после пожара. Клянусь, это место уже разваливается.

– Да я не голоден, – сказал я. Это было правдой, хотя за весь день я съел лишь хот-дог, который запил «Маунтин Дью». Ну и горсть мятного «Тик-така».

– Прости. – Она печально вздохнула. – Когда я на тебя взглянула, я будто… будто призрака увидела. Я очень удивилась.

– Все нормально, я понимаю.

– Ага. В любом случае, крайне дерьмовый способ поприветствовать старого друга… – Она взяла с барной стойки бутылку какого-то коричневатого ликера и два низких стакана. – Давай хоть выпьем.

– Чтобы успокоить нервы? – Я слабо улыбнулся ей, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более безобидным. – Если что, я не призрак.

– А вот я, может, и да. Пошли.

Она повела меня вглубь бара и села за стол. Я опустился на стул напротив и смотрел, как Тиг наполняет наши стаканы.

– Я слышала, ты теперь крутой адвокат в Нью-Йорке, – сказала она и пододвинула ко мне один из стаканов.

– Наверное. Честно говоря, я просто делаю то, что мне говорят. А вот ты, подумать только, владеешь семейным бизнесом!

– Как видишь, получается у меня не очень. – Тиг рассмеялась. – Американская мечта, скажи? Мать-одиночка, вся в долгах. А теперь еще и из-за расследования причин пожара я даже не могу получить деньги по страховке, чтобы отремонтировать эту дыру, пока полиция не докажет, что это не поджог. Я идеальная невеста, Эндрю, женись на мне, пока другие не увели.

– Поджог?

– Эрик сказал, что волноваться не о чем. Тут за стенами живет уйма крыс, строят себе гнезда в предохранителях – вот, видимо, перекусили какой-то провод. Давай лучше о чем-то поприятнее поговорим.

– Сколько у тебя детей?

– Одна дочка. Ей шесть. Ее зовут Бонни… – Она снова как-то мрачно на меня посмотрела, или мне так показалось. В глазах Тиг читалась какая-то тревога, когда она указала на девочку, рисующую у окна.

– Какой чудесный ребенок.

– Отлично проводит время, скажи? Либо с няней сидит, либо торчит тут, пока мама работает по двенадцать часов в сутки.

– Эй, не будь так строга к себе. Ты делаешь все, что можешь.

– Наверное. Каждый год мы обязательно ездим в отпуск. Парк развлечений прошлым летом, пляж в августе. Надеюсь, мне хватит денег и в этом году… А ты как? Женат? Дети есть?

И вновь я поймал себя на прикосновении к безымянному пальцу.

– Ни того ни другого.

– Свободная пташка. Уважаемо.

– Я правда очень рад тебя видеть, Тиг.

Она одним глотком осушила свой стакан и налила себе еще.

– Извини, что не пришла на похороны твоего отца. Дейл мне об этом рассказал. Отец Бонни тогда меня бросил, так что мне пришлось нелегко. Я думала позвонить тебе или открытку отправить, но…

– Не переживай.

– Я знаю, почему ты здесь. – Тиг уставилась на свой напиток. Провела пальцем по ободку стакана. – У него дела плохи, да?

– Ты о Дейле?

– Он тебе так срочно позвонил… – Она подняла на меня глаза.

– Он просто хотел получить совет.

– От старого друга или от адвоката?

– Скорее всего, и то и другое. – Сделав глоток, я ощутил, как спиртное торпедой устремилось по пищеводу и взорвалось в кишках. Я вздрогнул от резкого ощущения, и лицо Тиг немного смягчилось. – Я только что виделся с Эриком. Он ввел меня в курс дела. Мы с ним договорились встретиться здесь вечером.

– Мне пришлось дать показания, – заметила Тиг. – В смысле, в полиции. Если точнее – Эрику, но даже так было очень страшно.

Она подняла стакан дрожащей рукой и тут же поставила обратно, так и не отпив.

– Я так волнуюсь за Дейла. Думаю, ты уже знаешь, что она была здесь той ночью. Его жена, в смысле. Она часто тут бывает, знатно напивается, но в ту ночь с ней было что-то не так.

– Эрик тоже мне рассказывал о ее странном поведении.

– Она как будто чем-то обкололась.

– Ты хорошо ее знаешь?

– Не особо. Дейл вернулся сюда только после того, как начал строить этот комплекс на обрыве. Вряд ли ей нравилось, что ее муж со мной общается. Да и не только со мной. Есть такие женщины, которые в любой знакомой мужа видят соперницу. Если ты понимаешь, о чем я.

Я хотел уточнить, есть ли еще какая причина, по которой Синтия могла бы ее невзлюбить, – может быть, между ними с Дейлом было что-то кроме дружбы, но остановил себя. Все-таки я общался с подругой детства, с которой почти двадцать лет не виделся, а не с подозреваемой.

– Мне сказали, что ты той ночью звонила Дейлу, чтобы убедиться, что Синтия пришла домой.

– Да. Когда закрыла заведение. Конечно, мне не хотелось их будить, но я волновалась: она так странно себя вела…

– Она тебе что-нибудь сказала?

– Нет, но я же видела, как она уходила. То смеялась, то спотыкалась на ровном месте. Как будто в ней боролись две личности. Она даже парня, с которым заигрывала, напугала. Не знаю, правда, чем.

«Я дым», – пронеслось у меня в голове.

– Она ушла одна?

– Да.

– А что именно Дейл тебе сказал, когда ты позвонила?

– Что она дома, уже спит.

– Как мы уже выяснили, он соврал, – добавил я.

– Да, Эрик уже мне это объяснил. Да и Дейл признался, когда ситуация накалилась. Сказал, что ему было стыдно.

– Ты не заметила ее машину на парковке, когда уходила?

– Неа. Думаю, она припарковалась сзади, у доков. Это было еще до пожара, так что здесь было много народу. Поэтому найти место на парковке было не так-то просто.

– Каким тебе показался Дейл, когда ты позвонила?

– О чем ты?

– Дейл. Когда он взял трубку. Какой у него был голос?

– Ну, вроде как сонный. Я уже за полночь позвонила. Слушай, я понимаю, что Эрик беспокоится. Но ты же знаешь Дейла, Эндрю! Он не способен на такое. Он не смог бы сделать ничего подобного.

– Да, знаю, – сказал я, но точно так же, как и при разговоре с Дейлом, мне показалось, что от меня что-то скрывают. – Мы просто все проверяем.

– Вы ходите вокруг да около… – В глазах Тиг появилась темная искра. Она задержала на мне взгляд на мгновение дольше, чем нужно, – как будто хотела передать мне какое-то сообщение без слов.

– В чем дело, Тиг?

Она сжала губы и отвела глаза. Окинула взглядом бар, явно раздумывая, стоит ли мне что-то говорить.

– Эй, – сказал я и накрыл ее руку своей. Тиг высвободила руку не сразу – секунды через две-три.

– Ты решишь, что я сошла с ума.

– Нет конечно, Тиг! Что случилось?

– Да много чего… Сначала я даже не обращала внимания. Сперва Мич стал говорить, что мы все прокляты. Что его по ночам посещает Роберт… или что-то в этом роде.

Я вздрогнул при упоминании имени Роберта в присутствии чужих людей.

– У него то ли кошмары, то ли видения, то ли галлюцинации, – продолжила Тиг, – называй как хочешь. Но он утверждает, что они реальные, что Роберт правда вернулся. Само собой, Эрик считает все это бредом. Мне казалось, что Мич опять на что-то подсел в попытке успокоить внутренних демонов. Но в последнее время… Не знаю, Эндрю. Ты точно подумаешь, что он забил мне голову всей этой ерундой. Но я уже ничего не понимаю.

– Я видел Мича вчера. Он жил в моем старом доме.

– А… – Она посмотрела на меня с облегчением. – Не видела его уже несколько дней. Уже начала переживать, что с ним что-то случилось.

– Он был под кайфом. Нес какую-то чепуху.

– В том-то и дело, Эндрю… – Теперь уже она положила свою руку на мою. – А что, если это не чепуха?

– И ты туда же? Тоже видишь призраков? Тиг, ты, наверное, шутишь…

– Нет, – прервала она. – Не призраков. Роберта.

Она взглянула на мужчин за барной стойкой. Они, как и ее дочка, сидели слишком далеко, чтобы слышать, о чем мы говорим. И все же мне совсем не хотелось обсуждать Роберта на публике.

– Знаешь, а я ведь периодически вижу его мать. Она живет все в том же жутком доме у черта на куличках и каждый год выставляет на октябрьской ярмарке эти свои жуткие игрушки. Ну помнишь их? У меня до сих пор от ее творений мороз по коже.

Я вспомнил уродливых кукол, которых Рут Грейвс каждый год выставляла на продажу. Безликих чудовищ, размером с ребенка, из соломы, проволоки, птичьих перьев и костей животных, найденных на обочине дороги. Они совершенно стерлись из моей памяти за столько лет.

– Мич утверждает, что она прокляла нас пятерых за то, что случилось с ее сыном, и теперь мы…

– У Мича не все дома, Тиг. Ты знаешь это лучше меня. Не обращай внимания на его выдумки.

– Я хочу рассказать тебе о том, что случилось прошлой ночью. – Она задержала на мне взгляд. Ее глаза казались стеклянными. – Только пообещай, что не скажешь мне, что я сошла с ума. Даже если так подумаешь. Пообещай.

– Хорошо, обещаю.

Глубоко вздохнув, Тиг начала рассказывать о кошмарах, которые с недавних пор появились у ее дочки, о велосипедном звонке, о том, как услышала его звон прошлой ночью, но в комнате дочери никого не было, как дождь проникал сквозь открытую боковую дверь… Я вспомнил, как вчера вечером обнаружил входную дверь в доме отца открытой, а на деревянном полу заметил мокрые следы Мича.

– Она ходила во сне, – продолжила Тиг. – Когда я ее нашла, она стояла по грудь в воде, как загипнотизированная.

Я взглянул на девочку, радостно водившую мелками по строительной бумаге. Она казалась совершенно нормальным здоровым ребенком.

– Лунатизм необязательно связан с проклятием, Тиг.

– С ней кто-то был! – Голос Тиг дрогнул. – Он… стоял там, прямо на поверхности воды. Клянусь тебе, Эндрю: это был Роберт!

– Антигона, умоляю… – Я покачал головой.

– Я точно его видела.

– Человека на поверхности воды? Призрака?

– Тебя там не было, Эндрю.

На это мне нечего было возразить, так что я просто сидел и смотрел на ее лицо, наполовину освещенное солнечным светом из окна.

– Я отмыла Бонни, положила ее в мою кровать. Она заснула быстро, как будто ничего не произошло. А вот мне было не до сна. Я помчалась проверять, заперты ли окна и двери. Включила весь свет в доме, но тут ураган вырубил электричество, и стало совсем темно. И я встала в ступоре, потому что… Господи…

– Что такое, Тиг?

– Это самая безумная часть.

– Рассказывай.

– Я почувствовала запах дыма от фейерверка. Увидела облако дыма в коридоре. Я испугалась и в тот момент даже подумала, что дом горит… Выбежала на улицу, чтобы отдышаться. И тут мне пришла в голову мысль…

Тиг снова запнулась, и я несколько секунд молча ждал, пока она придет в себя.

– …что, возможно, именно этого он от меня и хотел. Чтобы я вышла. А дым был всего лишь уловкой, чтобы выманить меня из дома.

– Вот это кошмар тебе приснился…

– Нет, Эндрю. – Она грустно улыбнулась. – Мне не приснилось. Это был не кошмар.

Ничего не сказав, я откинулся на спинку стула.

– Послушай, я знаю, как дико все это звучит… – Дрожащими руками Тиг разлила остатки ликера в наши стаканы, хотя я к своему почти не притронулся за весь вечер. – Я правда не сумасшедшая. Не смотри на меня так.

Я понятия не имел, что она прочитала на моем лице.

– Конечно, ты в здравом уме, Тиг. Я в этом не сомневаюсь. Думаю, ты просто устала от такой тяжелой работы, слишком переживаешь за Дейла. А тут еще и эти бесконечные рассказы Мича… В общем, у этого всего есть логичное объяснение и не надо убеждать меня в паранормальном вмешательстве в…

– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать, Эндрю. Я сама ни в чем не уверена. Но мне от этого не по себе, и я беспокоюсь за свою дочь.

– Я понимаю, но все же…

– Есть еще кое-что, – перебила меня она.

– Что?

– Мич знал, что ты приедешь. По его словам, Роберт сказал ему, что ты вернешься в Кингспорт и мы все соберемся вместе, чтобы расплатиться за наши грехи. Я даже об этом не думала, честно, пока не увидела тебя.

– Я здесь из-за Дейла, – напомнил я, – а не из-за какого-то там проклятия.

– Мич говорил об этом пару недель назад, когда с Синтией все было еще в порядке.

Я ничего не ответил, обдумывая услышанное. Тиг допила свой ликер.

– Это не стресс. И не муки совести, хоть они и не покидали меня с той ночи. Но ты же правда приехал, Эндрю. И я действительно видела то, что видела, когда пошла искать дочку. Я вижу, что с Бонни что-то не так. И не знаю, что с этим делать.

– Выпивка – не самый лучший помощник в подобных ситуациях. – Заметив, как она тянется к моему стакану, я отодвинул его подальше.

– Малыш, я последний раз напивалась, когда была подростком. А сейчас просто пытаюсь успокоиться.

Один из мужчин в баре потребовал счет, и Тиг ответила, что сейчас подойдет. Дневной свет за решетчатыми окнами потускнел и теперь напоминал по цвету морскую воду. Дочь Тиг, Бонни, все еще старательно рисовала на листе строительной бумаги, не подозревая, что мать беспокоится о ней и боится какого-то проклятия ведьмы.

– Так, – сказала Тиг, – во сколько, говоришь, вы с Эриком сегодня встречаетесь?

– В девять.

– Я закрою бар пораньше, закажу еду и попробую притащить Дейла с Мичем. Устроим что-то вроде встречи выпускников.

– Не уверен, что это хорошая идея, Тиг. Эрик сейчас пытается держаться подальше от Дейла.

– Да, знаю. Но Дейла это очень расстраивает. Он думает, что Эрик его в чем-то подозревает. Это ему вредит, а не помогает… – Она сжала мою руку. – Пожалуйста. Мне будет так приятно, если мы все вместе соберемся. Может, ты прав и мне действительно стоит отдохнуть. Хотелось бы компенсировать безумие Мича присутствием более скептически настроенных людей.

Парень за стойкой махнул ей рукой, подзывая к себе. Она встала.

– Увидимся в девять.

– Хорошо, – сказал я, хотя все еще сомневался, что такая встреча – хорошая идея. По правде говоря, больше всего мне хотелось вернуться к Ребекке в Нью-Йорк и забыть об этом городе и обо всех его жителях.

Я сидел за столом еще некоторое время, потягивая свой напиток и наблюдая за Тиг.

Когда она скрылась на кухне, я встал и тихонько вышел. Такой трусливый побег меня не смущал. Я ненадолго остановился возле стула Бонни – девочка не заметила моего присутствия, даже когда моя тень упала на стол, – и взглянул на ее рисунки. На большинстве из них были изображены птицы, но сейчас она рисовала что-то другое. Ярко-красным карандашом на розовой строительной бумаге Бонни нарисовала длинный прямоугольник, внутри которого в ряд располагались пять прямоугольников поменьше. Будто она рисовала вагон поезда с дверями. В центре большого прямоугольника располагалась фигура человека – Бонни закрасила ее черным карандашом.

Девочка взглянула на меня большими карими глазами.

– Привет, – сказал я. – Я друг твоей мамы. Меня зовут Эндрю.

– Мне запрещено говорить свое имя незнакомцам, но я Бонни.

Я усмехнулся.

– А что ты хочешь нарисовать?

– Не знаю.

– Ну, ты же рисуешь какого-то человечка…

– Это не совсем человек.

– А похож.

– Это дым.

– Ты его сама придумала?

– Не знаю. Вам нравится мой рисунок?

– Да. Очень необычный.

– Хорошо. – Она протянула мне листок. – Тогда я вам его дарю.

Я потянулся за ним, но она вдруг выхватила его, словно внезапно что-то вспомнив, и снова взяла красный карандаш. После минутного раздумья она вывела вверху страницы число, парящее в пространстве над набором прямоугольников:

13

С трудом произнеся сочетание «тр», Бонни уточнила:

– Это не тйинадцать.

– А что тогда?

Она пожала плечами, снова протягивая мне свой рисунок. Я уставился на него, а Бонни принялась за работу над новым шедевром. От этой жуткой фигуры, спрятанной за пятью дверьми-прямоугольниками, у меня мурашки по коже пробежали. И, что самое жуткое, мне показалось, что я этот рисунок уже где-то видел. Или как минимум что-то очень на него похожее…

– Спасибо, Бонни, – сказал я и вышел на улицу на убывающий дневной свет – торопливо, как преступник с места преступления.

Я перекусил в центре города, листая на ноутбуке юридические сводки и отвечая на письма от коллег, а затем отправился в дом, чтобы принять душ и переодеться перед встречей в «Причальной крысе».

В доме было тихо и темно. Стоило переступить порог, как все тот же ужасный запах ударил в нос. В воздухе висели мухи, и я задержал дыхание, пробираясь сквозь их рой по коридору. Я открыл дверь в подвал и посмотрел вниз. Вода, похоже, поднялась за день – не сильно, но на целую ступеньку лестницы. Влажный, сырой воздух вырвался наружу, и я быстро закрыл дверь.

Я приклеил рисунок Бонни на стену своей детской спальни и случайно взглянул на гладкую полоску у основания безымянного пальца; ощутил вину, дискомфорт и даже панику.

Я вновь обыскал ванную в поисках обручального кольца, но тщетно. Нашел гаечный ключ в кухонном ящике и разобрал трубу – вдруг кольцо каким-то чудом просочилось через сетку на сливе. Но даже там было пусто.

Что за чертовщина…

Я прошел в комнату, где спал Мич. В ней ничего не изменилось – только на полу у кровати появился рюкзак, который мой друг, похоже, откопал в мусорном баке. Я опустился на колени и начал рыться в его рюкзаке, а потом просто вытряхнул его содержимое на пол.

Оттуда вывалились его грязные трусы и футболки, соперничающие по запаху с вонью в подвале, маленький оранжевый пузырек с таблетками, пачка сигарет, серебряная зажигалка и потрепанный «Тарзан» в мягкой обложке со штампом библиотеки на корешке. Но мое внимание привлекла совсем другая находка: обертка от римской свечи. Та самая, которую я нашел вчера и тут же выкинул. Ну или максимально на нее похожая. От ее вида у меня закололо в затылке.

А вот кольца моего у Мича не было. Я запихнул все обратно, застегнул молнию… И тут в окно спальни что-то ударило.

Стук был громким, словно выстрел, и я замер с рюкзаком в руках. Потом наконец-то очнулся, встал и подошел к окну, на котором увидел небольшое багровое пятно крови. Смотрел я на него долго, будто надеясь, что если присмотрюсь достаточно хорошо, то пятно исчезнет. Но нет.

«Быть не может, – подумал я, чувствуя, как учащается пульс. – Этого, мать вашу, не могло произойти».

Я вышел на улицу и обошел дом по периметру, пока не оказался у окна спальни. В ветвях разросшейся живой изгороди прямо под окном сидела мертвая птица.

Нет. Черт возьми, это просто невозможно…

Шея у нее была сломана, голова вывернута почти на сто восемьдесят градусов. Она походила на малиновку, только с ярко-желтой манишкой и черно-белыми крапинками на крыльях. Похоже, у моего дома погиб луговой жаворонок. А ведь они обитали только на восточном берегу Мэриленда… Голова птицы была вывернута так, что я видел только один тусклый черный глаз.