Роза уставилась вверх – на раздвигающиеся занавеси из плоти.

Рядом тихо всхлипнула Белла, сдерживая крик, когда синий свет уступил место ослепительно-белому, озарившему сцену.

В центре, под прожектором, стояли тела Марни и Саванны – куклы из сырого мяса.

Саванна была изуродована особенно сильно: ее торс был изрезан в кровавые ленты, живот вспорот и абсолютно пуст, одна сторона лица отсутствовала, не хватало руки и половины ступни. Шея переломана, осколок кости пробил кожу, торчал наружу из горла, как наконечник копья.

Марни была вся залита кровью. Ни одного сантиметра тела, не пропитанного алым. Ее единственный глаз смотрел прямо на Розу – сквозь нее. Из лужи крови у ног Марни тянулся смазанный след – к краю сцены, потом вниз, на пол. Следов ног не было: ее сюда тащили. Не кто-то – что-то.

Глядя на безжизненные тела, Роза не могла понять, как они вообще стоят. Их ничто не поддерживало, но мертвые девушки стояли посреди сцены, выпрямившись. Прожектор выхватывал каждую мерзкую деталь. То, что осталось от их ртов, напоминало улыбки.

«Участницы», – подумала Роза, и по спине пробежал холодок.

К ней подошла Белла. К ним присоединились Обри и Селеста, и четыре девушки сгрудились посреди мрачного зала, глядя на искалеченные тела своих подруг.

Из-за занавеси из мертвой кожи донесся женский голос:

– Поздравляю, Обри! Ты дала правильный ответ. Как видите, после смерти вы попадаете сюда. Добро пожаловать в могилу.

Зал взорвался аплодисментами – будто прогрохотал гром. Девушки метались взглядом, ища источник шума. Роза почти ожидала, что хлопают скелеты на галерке, но они сидели неподвижно, застывшие в своих изломанных позах. Аплодисменты доносились отовсюду и ниоткуда.

– Так это все? – крикнула Роза в темноту. – Это и есть ответ? Мы мертвы?

Публика расхохоталась – как за кадром в ситкоме.

– Кто ты такая? – выкрикнула Роза. – Зачем ты все это делаешь?

Голос вернулся – жизнерадостный, как в рекламе:

– А теперь я хотела бы отметить несколько очень особенных гостей.

Прожектор метнулся, осветив первый ряд скелетов. Один был в потертом костюме, остальные – в платьях, истлевших настолько, что они напоминали паутину с редкими мухами.

– Дамы и господа, – продолжил голос. – Поприветствуйте мою семью – Голдманов! – Аплодисменты взорвали зал. – Сегодня здесь мои родители и все сестры – даже Дженис.

– Скажи, что тебе нужно! – перекричала Роза шум. – Как закончить эту чертову игру?!

Зал мгновенно стих. Порыв ветра погасил факелы. Белла вскрикнула. Гул печи усилился, стал напоминать треск дров в огне.

На заднике сцены проявилась фигура – маленькая, полупрозрачная, словно сотканная из теней и лунного света. По мере ее приближения Роза различила подгнившее до черноты платье и разложившуюся фату, скрывавшую лицо. Белла вцепилась в руку Розы обеими ладонями, дрожа.

– Это она, – прошептала Белла.

Фигура плавно вошла в свет, подняв руки в приветственном жесте. Ее изломанные пальцы судорожно подергивались. Ломкие пряди волос свисали на грудь и плечи, как водоросли. Даже в ярком свете ее лицо оставалось тенью, бесформенным овалом. Роза поймала себя на том, что забывает дышать.

«Держи себя в руках», – сказала она себе.

– Мы слышали ваши ответы, девочки, – произнесла призрачная девушка. – И видели. Некоторые из вас оказались честнее других. – Зал весело зароптал. – А теперь настало время финального раунда. Покажите, из какого вы теста. Покажите, что можете нам предложить.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Роза.

– Жертва. От живых – мертвым.

Девушки переглянулись, не находя слов. Капля крови упала с тела Марни в лужу внизу – словно камешек, брошенный в воду.

«Жертва», – подумала Роза, глядя на трупы.

– Все мои сестры мечтали стать королевами красоты, – продолжала девушка, указывая на ряд мертвых. – Мы постоянно соревновались, но они никогда не могли сравниться со мной. Да, они участвовали, но побеждала только я, единственная дочь Голдманов, достойная короны. Я была лучше. Красивее. Потому-то они меня и отравили.

По рядам скелетов пронеслись шепотки.

– Дженис подсыпала яд в мой чай, – сказала она. – Но замысел был общий. Это был единственный раз, когда они работали сообща – чтобы убить маленькую Мэдди. Сестры любят ссориться, но теперь-то мы все знаем, к чему это приводит, не так ли?

Роза и Белла переглянулись.

– Помните, девочки, – сказала женщина. – Победительница может быть только одна.

Белла вскрикнула, когда Роза схватила Селесту за воротник.

Голубое сияние сцены вспыхнуло, гул печи стал песней.

– Ты убила ее! – закричала Роза.

– Нет! Отпусти! – взвизгнула Селеста.

– Ты убила Марни, сука! – Роза ударила Селесту раз, другой. – Она не взяла и умерла! Ты сделала из нее жертву!

– Я ее не убивала! Я просто… я…

Селеста пыталась вырваться. Белла метнулась к Обри, не зная, как остановить это, но та тоже была в шоке. Роза ударила Селесту в живот.

– Роза! – закричала Белла. – Прекрати!

Но Роза не слышала. Селеста согнулась, и Роза вскинула колено, разбивая ей лицо. Из носа хлынула кровь, Селеста рухнула, ударившись головой о бетон. Обри и Белла бросились их разнимать. Роза оттолкнула Беллу, та упала и поползла к Селесте. Девушка не шевелилась. Обри схватила Розу, но та вывернулась и швырнула ее на пол. Напуганная Обри отползла.

– Я знала! – выкрикнула Роза. – Вы все заодно! Все эти ведьмовские ритуалы! Вы принесли Марни в жертву, но я вашим подношением не стану!

Белла глядела на нее снизу вверх.

– Нет… мы не…

– Молчи! – Глаза Розы блестели от слез. – Ты хуже всех. Это ты привела меня сюда. Привела – чтобы я сдохла.

– Нет! Неправда! Клянусь…

Белла попыталась подняться, но Роза пнула ее в грудь. Та отлетела, ударилась о неподвижную Селесту. Под головой Селесты расползалось пятно крови. Белла попыталась упереться рукой, но пальцы соскользнули в теплую жижу. Грудь болела, дыхание сбилось. Роза не толкнула – она пнула, как футбольный мяч.

Роза стала отступать в сгущающиеся в тени.

– Хотите играть? – сказала она. – Ладно. Играем.

Она растворилась под аплодисменты, пятясь к туннелю. Последнее, что увидела Белла, – глаза Розы, в которых отражался слабый голубой свет склепа. Потом Роза исчезла во тьме.

Шум зала стих. Белла посмотрела на сцену: призрачной девушки уже не было. Лишь Марни и Саванна глядели вниз мертвыми глазами.

Обри тронула Беллу:

– Ты в порядке?

– Да… а вот Селеста…

Они подошли к телу. Обри чиркнула зажигалкой и попыталась вновь разжечь факел, но тот не загорался. Она приблизила пламя к лицу Селесты. На крышке Zippo порхала выгравированная бабочка. Белла трясла Селесту, звала по имени. Та не реагировала.

– Господи… – прошептала Белла.

Она взяла Селесту за голову, повернула – и из раны хлынула кровь. Белла закричала, тряхнула сильнее, но глаза Селесты закатились, рот приоткрылся. Обри проверила пульс на запястье. Белла ждала, молила.

– Я… я не чувствую… – Обри побледнела.

У Беллы все внутри сжалось.

– Нет… – Она похлопала девушку по щеке. – Нет, нет, нет. Проснись, Селеста. Ты не можешь… не можешь…

– Надо уходить, – поднялась Обри.

– Но Селеста…

– Она мертва. Господи… Роза убила ее.

– Нет… нет, пожалуйста…

Обри дернула Беллу за руку:

– Надо бежать. Пока Роза не вернулась.

– Этого не может быть.

– Но так и есть! Живо! – Она подняла Беллу и обняла. – Ты в норме?

– Нет… – прошептала Белла.

– Но цела.

Белла покачала головой, зарывшись в ее плечо. Обри гладила ее по спине, как мать. Белла закрыла глаза, мечтая просто раствориться в этом тепле. Заснуть и проснуться где-нибудь, где всего этого не было.

– Мы целы, – тихо сказала Обри. – Но нам надо идти. Роза думает, что мы против нее. Думаю, она собирается нас убить.

– Она не могла намеренно убить Селесту… Роза бы не…

– Никогда не говори «никогда». Роза сорвалась. Мы должны держаться вместе, ясно?

Белла кивнула, прижавшись лбом к ее плечу. Обри повела ее вдоль рядов застывших скелетов, выискивая выход. Белла держалась за нее, чувствуя себя водолазом на дне океана – там, где прячутся монстры. Они вошли в проход между рядами тел, еле-еле проходя бок о бок. Бедро Беллы задело одно из сидящих тел, и она вздрогнула, когда мертвая женщина «улыбнулась» ей застывшим оскалом, а из глазницы выскочил таракан. Белла вскрикнула, Обри пришлось снова ее успокаивать.

И вдруг – голос.

– Я знала.

Из тьмы поднялась фигура. В голубоватом отблеске показалась Селеста. Когда она повернулась, стало видно ее лицо: кровь из разбитого носа поблескивала черным, облепляя рот, как мокрая борода.

– Я, мать вашу, знала, – сказала она, пошатываясь.

– Селеста? – Белла выдохнула. – Боже, ты… ты жива…

– Ты украла у меня жизнь.

Белла моргнула:

– Что?

– Хотели бросить меня умирать, да? – прошипела Селеста, приближаясь.

– Нет…

– Мы думали, ты мертва. – Обри покачала головой. – Прости.

– Простить? – Селеста злобно усмехнулась. – Ни за что. Я все видела. Как вы обнимаетесь. Я видела синяк у тебя на шее, Обри. Все ясно. Белла красивее, правда? Не такая жирная неудачница, как я.

Белла и Обри переглянулись, ошарашенные.

– О чем ты вообще? – спросила Белла.

– Ты ударилась головой, – сказала Обри. – Ты не соображаешь. Пошли, надо выбираться.

– Нет! – закричала Селеста, подходя ближе. Ее огромные черные глаза блестели. В руках она сжимала потухший факел. – Ты прекрасно знаешь, о чем я, Белла. Ты никогда не была мне подругой. Просто использовала меня, чтобы подобраться к Обри.

– Что? – выдохнула Белла. – Это неправда!

«А может, правда?» – мелькнуло в голове, путая мысли.

– Обри, – сказала Селеста, по ее щекам катились кровавые слезы. – Хочешь знать, кого я люблю? Тебя. Ты моя лучшая подруга. Я делала все, чтобы ты это поняла, но тебе наплевать.

Обри застыла:

– Я… не знала…

– Знала. Просто тебя это не волновало. Даже когда я лежала в крови – тебе было все равно!

– Это не…

– Ты оставила меня умирать. Ты знала, что я жива, но ушла. Принесла в жертву этой ведьме, кто бы она ни была. Она получает подношение, а вы избавляетесь от третьей лишней. Двух зайцев одним ударом, да?

Обри и Белла попятились.

– Селеста, – сказала Обри. – Послушай. Все не так. Никто никого не приносил в жертву. Мы думали, ты мертва.

– Ну да. Вы не слишком-то рады, что я жива.

Селеста хрипло усмехнулась, смахнула скелет с кресла, шагая вперед. Кости хрустели под ее пальцами. В руке она сжимала, как палицу, обугленный кусок дерева.

– Ты не в себе, – сказала Обри. – Успокойся, мы все обсудим.

Но Белла уже поняла: поздно. Когда лицо Селесты исказил ревнивый оскал, Обри тоже все поняла.