– Нельзя просто так сидеть, – сказала Роза. – Мы должны попытаться найти выход так или иначе.

– Но помощь уже на подходе, – нахмурила брови Белла. – Разве мы не будем их дожидаться?

– Они не смогут войти, пока там эта чертова медведица. Мы должны идти дальше.

– И заплутать еще сильнее?

– Может быть, – сказала Обри. – А может, и нет.

Белла не могла в это поверить. Роза, что нехарактерно, принимала чудовищно глупые решения, а Обри еще и поддерживала каждое ее слово. Селеста, как всегда, подлизывалась к Обри, бездумно выполняя ее приказы. Белла оказалась в меньшинстве и не знала, что делать. Никто из ее подруг, ни из той, ни из нынешней жизни, ее не поддержал. Они объединились, и уж этого она не ожидала никак.

– Этот туннель не может длиться вечно, ведь так? – спросила Роза. – Кладбище ведь не такое уж большое. Должен же быть другой вход-выход. Иначе как внутрь попали медведи? Дверь, через которую мы вошли, была закрыта слишком плотно.

– А может, кто-то закрыл ее уже после того, как внутрь забрались медведи, – предположила Белла.

Роза выдохнула:

– Пожалуйста, послушай меня. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока нас кто-то спасет. Я рада, что помощь в пути, но что, если у них возникнут проблемы при поисках? Мы должны действовать на опережение.

– Но разве проблем с поисками не станет больше, если мы тронемся с места?

– Может быть, – сказала Обри. – А может, и нет.

– Хватит это повторять. – Белла обычно не огрызалась на Обри, так как хотела с ней подружиться. Но случившееся изменило ее приоритеты.

– Мы не знаем, как все пойдет, – сказала Обри. – Сейчас может произойти что угодно.

Белла фыркнула. Оставался всего один вариант, как поступить. Хоть и опасный, но, возможно, это их лучший шанс.

– Что, если мы вернемся тем же путем, которым пришли? – спросила она.

– Навстречу медведице? – уставилась на нее Роза.

– Я знаю, знаю. Но теперь у нас есть факелы. Это должно ее отпугнуть.

– А если нет? – недоверчиво спросила Селеста.

– Селеста права, – сказала Роза. – Медведица явно была необычной. Вы же помните, какая она агрессивная. Эта тварь с самого начала жаждала крови. Хочешь закончить, как Саванна и Марни?

– Конечно нет. Но мы как раз можем проверить, как они. Если Обри говорит, что они мертвы, это еще не значит, что это правда. Может, мы могли бы им помочь.

– Господи, Белла. – Обри закатила глаза.

– Мы не вернемся, – вынесла вердикт Роза.

– Никто не назначал тебя главной, – нахмурилась Белла.

– Похоже, она лучше нас знает, что делает, – сказала Обри. – Я с тобой, Роза.

– Я тоже, – сказала Селеста.

– Нет, Селеста. – Белла покачала головой. – Ты с Обри. Ты всегда делаешь все, что она говорит.

– Заткнись, Белла! – вспыхнула Селеста.

Белла заткнулась. Да, важнее всего ей было остаться в живых, но она не хотела, чтобы подруги погибли. В большинстве случаев Белла избегала конфликтов, особенно пытаясь куда-то вписаться – вот хоть к тем же готам. Надо мыслить позитивно, верить, что они выберутся. Значит, она должна думать и о том, что будет после. Не хотелось разрушать самую крепкую дружбу, которая у нее была. Друзей слишком мало, нельзя чересчур отдаляться.

– Прости, Селеста, – сказала Белла. – Я не это имела в виду. Я просто напугана.

– Все в порядке, – тут же остыла Селеста.

– Мы все напуганы, – сказала Роза. – Но если будем держать себя в руках и двигаться дальше, то выберемся отсюда. А теперь пошли. Давайте посмотрим, куда ведет этот коридор.

Они вступили в новый проем. Идти с факелами было проще и безопаснее. Но долго ли они прогорят? Белла задумалась. Стены замерцали оранжевым, отбрасывая пляшущие черные тени. Глухой, ровный треск продолжался. Что, черт возьми, это за звук? Может, тут работает какой-то обогреватель? Если да, то зачем?

Девушек вспугнул шаркающий звук за спинами. Они остановились, обернулись и направили факелы в проход, оставшийся позади. Ничего не было видно, но звук, похожий на трение наждачки о дерево, тоже не стихал.

– Медведица? – прошептала Селеста.

Роза шикнула на нее. Все прислушались, вглядываясь в темноту, ожидая, что за сюрпризы преподнесет им склеп. Белла сжала фонарик обеими руками, выставив его перед собой, как боевой меч.

Сначала Белла подумала, что смотрит на мумию, монстра из старого фильма ужасов. У нее перехватило дыхание. Селеста вскрикнула. Но то, что Белла приняла за бинты, на самом деле было лоскутами, свисающими с рук. К ним подошла темно-красная с фиолетовыми полосками фигура. Волосы спутаны и запачканы. После странного паука Белла уже не знала, во что верить. Фиг знает, что это такое. Девочки не убирали факелы: им нужен был свет, они хотели видеть, кто там шаркает.

Но Белла не хотела.

Человекоподобная тварь была отвратительна. У нее почти не было лица. Только когда она заговорила, Белла убедилась, что это человек, и наконец поняла.

– Помогите, – пробулькала Марни.

У девочки остался только один глаз. След от когтей, изуродовавший половину лица, ровно посередине дополняла пустая глазница. Уцелевший глаз покраснел от лопнувших сосудов. Верхняя губа была разбита, нос сломан. Фиолетовые полосы оказались глубокими ранами, нанесенными когтями медведя. И девочка ковыляла вперед. Если бы остальные не остановились и не устроили дискуссию, Марни никогда бы их не догнала.

– Твою мать… – ахнула Селеста.

Роза подошла к Марни. Белла присоединилась к ней. Девочки беспомощно посмотрели на подругу.

– О боже, – сказала Роза. – Марни, у тебя получилось. Ты жива. Слава богу.

Марни пыталась заговорить, но лишь бессвязно всхлипывала. Несмотря на кровь, Роза обняла ее за плечи, нежно успокаивая, говоря, что все в порядке, что с ней все будет хорошо, – на всякий случай, даже если не сбудется. Учитывая, как хлестала кровь, Белла решила, что, если не прибудет помощь, Марни вряд ли выживет. А если выживет – на всю жизнь останется с ужасными шрамами, на теле и в душе.

Но она все же была жива.

Белла посмотрела на Обри, но та отвела взгляд. Она сильно облажалась в чрезвычайно важном вопросе. Белла надеялась, что Обри стыдно, но не знала этого наверняка. Взгляд Обри был снулым, безжизненным, холодным, как айсберг.

– А как Саванна? – спросила Белла.

Марни зарыдала еще сильнее. Она могла ответить только так, и, чтобы узнать об ужасной судьбе подруги, этого хватило.

Роза осмотрела Марни и заметила на бедре серьезную рану.

– Надо остановить кровотечение.

Свитера на Белле не было: ушел на факел. Но под пальто оставалась еще рубашка с длинными рукавами. Она быстро сняла пальто и оторвала от рубашки рукав. Роза сделала из него жгут, туго обвязав бедро Марни. Хлещущая кровь превратилась в тонкую струйку. Лучшее, что они могли сделать.

– Кто-нибудь, помогите мне, – сказала Роза, кладя руку Марни себе на плечо.

Белла шагнула вперед, но Обри оказалась проворнее. Когда она подняла другую руку Марни, девочка захныкала от боли. Они подхватили ее осторожно, светя факелами и помогая идти. Белле пришлось отвести взгляд. Марни уже никогда не будет прежней. Бедную девочку зверски изувечили, и от одного ее вида волосы вставали дыбом.

Белла сглотнула желчь. Она думала, что препарировать лягушек на уроке биологии отвратительно, а тут все было гораздо хуже. Человек, ребенок. Живот Марни, слава богу, остался цел, но свежие раны выглядели просто ужасно. Этот кошмар надолго осядет в памяти Беллы.

– Что с медведицей? – спросила Селеста.

Белла поморщилась. Ей казалось жестоким спрашивать Марни хоть о чем-нибудь. Но Селеста была права. Надо узнать.

Марни с трудом выдавливала из себя слова:

– Я п-притворилась… притворилась мертвой. Как велела Ро-оза… мед-дведица меня терзала, но… потом оставила в покое. Я чуть не решила… не решила, что у-у-умерла.

– Помощь на подходе, Марни, – сказала Роза.

Беллу взволновало, что Роза смолчала насчет отсутствия врачей и полиции. Она была нечестна, как бы давала Марни ложную надежду. Белла никогда раньше не считала Розу эгоисткой. Говорят, трудности раскрывают истинную натуру человека. Неужели она сейчас видит именно это? Истинное лицо Розы? Белла по-прежнему считала подругу хорошей, но ее шокировали некоторые сегодняшние решения Питерсон. В их дуэте Роза всегда вела, она была Бэтменом, а Белла – Робином. Белла никогда не боготворила Розу, как Селеста Обри, но, как правило, следовала за ней и позволяла принимать важные решения. Изменилось это, лишь когда Белла стала готом и нашла нового советчика в лице Обри. А теперь Обри полагалась на Розу. Возможно, они поняли что-то, чего Белла еще не осознала. Возможно, она слишком напугана, чтобы мыслить логически. Так хорошо знакомая змея неуверенности в себе душила ее. Белла велела себе не забывать про этого врага и не позволять ему подавлять ее.

– Мы думаем, что есть другой выход, – объяснила Роза Марни.

Они продолжили путь, поддерживая Марни, как раненого солдата, и исследуя мрак склепа дальше. Без свитера и с оторванным рукавом, Белла дрожала от холода и крепче прижала к себе факел, чтобы согреться. Она смотрела под ноги, на неровный пол, чтобы не споткнуться и не подпалить волосы. Подойдя к двери, она решила еще раз попробовать дозвониться до матери.

Развилки в конце туннеля не было. Он вел только к закрытой двери, закругляющейся наверху аркой. С бетона капала роса, казавшаяся в свете факелов странно желтой.

Белла сглотнула. Что-то в этой двери было такое, отчего она похолодела. Она не могла представить, что за этой дверью может ждать что-то хорошее. Сейчас она бы не удивилась, окажись это врата ада.

– Что это? – спросила Селеста.

– Я не х-хочу туда, – захныкала Марни.

– Все будет хорошо, – неуверенно сказала Роза. – Мы обязаны попытаться заглянуть туда.

Марни сопротивлялась, и в итоге девочки ее отпустили. Она пошатнулась. Роза снова потянулась к ней, но Марни удержалась на ногах. Она сглотнула попавшую в рот кровь и сказала:

– Там могут быть другие медведи.

– Сомневаюсь, – сказала Обри.

– Да, – подтвердила Роза. – Дверь закрыта.

«Как и вход в склеп», – подумала Белла.

Но она была вынуждена согласиться. Бессмысленно поворачивать назад, не попробовав открыть дверь. Всегда храбрая – и, возможно, слишком хвастливая, – Обри схватилась за дверную ручку. Все затаили дыхание. Дверь поддалась, но не открылась полностью. Белла подошла и забрала у Обри факел, чтобы та могла потянуть обеими руками. Когда дверь открылась, раздался громкий скрип, отдавшийся эхом, как в доме с привидениями. Девочек обдало облаком пыли. Они закашлялись и стали отмахиваться. Обри забрала свой факел. Они с Беллой воздели его над входом, и большая комната предстала перед ними во всей своей жути.

Во рту у Беллы стало сухо, как в пустыне. Кожа покрылась мурашками.

Она решила, что видит мумию, когда до них только-только добралась Марни. Но тогда она ошиблась. А вот то, что видела сейчас… никаких сомнений. Как пощечина: они точно под кладбищем.

Комната оказалась костницей. Из угла в угол тянулась густая паутина, похожая на плаценту. Пожелтевшие куски ткани свисали с ветхих гробов, похожих на кровати с балдахинами. Некоторые гробы были приоткрыты, обнажая лежащие внутри пепельные скелеты. На крышках других были изображены желтые черепа, с кривыми улыбками смотревшие на девушек. В ответной ухмылке оскалилась только одна – Обри. Белла посмотрела на нее, но Обри не заметила шокированного выражения лица подруги: слишком ее заворожила комната.

– Мы нашли, – молвила она.

Подошли остальные – все, кроме Марни.

– Что нашли? – спросила Роза.

– Ты что, не понимаешь? – Обри не отрывала взгляда от гробов. – Это часть игры.

– Да ладно тебе, – фыркнула Роза. – Мы уже не играем.

– Не думаю, что у нас есть выбор.

– Что ты городишь, черт возьми?

– Иди и смотри. – Обри шагнула в костницу.

Белла вспомнила, как однажды из любопытства листала Библию. Вспомнила цитату из Откровения: «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри».

Роза вошла в костницу. До этой ночи Белла довольно неплохо могла предсказать действия лучшей подруги. Думала, что хорошо знает Розу. В какой-то момент все изменилось, и ей было больно осознавать, что они так сильно отдалились друг от друга.

– Подождите меня! – закричала Марни. – Тут темно!

Она, прихрамывая, подошла к Белле и схватила ее за руку, не желая лишаться света факелов, способного разогнать тьму. Или Марни врала, когда говорила, что уже не слишком боится темноты, или пережитый ужас заставил бедняжку снова начать бояться.

Белла не могла ее винить. Нисколько.

Затаив дыхание, они осторожно вошли в костницу следом за остальными. То, что Белла приняла за бетон, оказалось сложенными друг на друга, как поленья, костями. Именно они, как она теперь поняла, образовывали круглые стены комнаты. Из-за костей выглядывали беспорядочно расставленные черепа, лица мертвецов следили из тьмы. Марни крепче прижала Беллу к себе, и Белла была благодарна, что не одна.

– И правда похоже на парижские катакомбы, – сказала Селеста.

На голову Беллы что-то капнуло. Она вытерла каплю и подняла глаза, но тут же пожалела об этом.

– Боже мой…

Роза проследила за ее взглядом и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Глянув вверх, ахнула даже Селеста. Обри сохраняла невозмутимость – смотрела кошачьими глазами, как олень, загипнотизированный светом фар.

Как и стены, потолок был сделан из костей. Бедренные кости, ребра и позвонки были связаны тонкой бечевкой, некоторые наполовину вросли в утрамбованную глину, другие болтались так, словно вот-вот выпадут. На большинстве не осталось плоти, но на некоторых еще виднелись слои увядшей, высохшей кожи, свисающей серыми лентами с костей. Белла задрожала и, едва смогла различить лица, уже не могла их «развидеть», как в какой-то оптической иллюзии.