— Роуз, это Хоук. Хоук, это Роуз.
Девушки смерили друг друга долгим, плохо читаемым взглядом, потом все-таки подали друг другу руки, скрепив рукопожатие.
— Имей в виду, я не твой фанат даже близко, — удерживая ладонь компаньонши, просветила Фриман. — Вообще не понимаю, как можно раз за разом с удовольствием хавать ролики о чужих кривляниях, а потом еще и трещать между собой про это.
— Для меня это не меньшая загадка, — внимательно глядя в глаза собеседнице, сообщила Ястреб.
Они еще подержались за руки, словно канат перетягивая взглядом, потом синхронно разжали пальцы. Птица при этом чуть кивнула, Роза же воспроизвела тот же жест куда энергичнее.
— Сработаемся!
Я беззвучно выдохнул.
Срочная покупка недешевой мультиэкранной приставки оказалась правильным решением — иначе обсуждение завязло еще сильнее. А так каждый мог писать и рисовать не ограничивая себя — и еще место оставалось. Потом оставалось свести все в единую схему… и начать рисовать на её основе новую, уточненную. Где-то на третьем кругу пришлось прерваться и сделать заказ плёнки для прототипа зеркала. Плёнку в итоге сходу подобрать так и не получилось, потому Хоук пришлось демонстрировать свое искусство контролировать сразу несколько предметов прямо в воздухе на рулонах пищевой фольги. Дальше — больше.
— У тебя должен быть парашют, — бескомпромиссно заявила наша салатная принцесса. — В смысле, не лично у тебя, а на вашей базе. Я точно зна… в смысле, я слышала, что у всех супергероев они есть. Тех, кто умеют летать сами собой, обычно не больше человека на команду.
— Не думаю, что он мне понадобится, — прикрыв покрасневшие глаза, потерла лоб Хоук.
— А вдруг ты потеряешь сознание? — выступил голосом разума я. — Тебе ведь придется модифицировать защиту для большой высоты прямо на ходу, то есть лету. Восемнадцать километров — не шутка. Сама понимаешь, одна ошибка — и…
— Именно потому я согласилась надеть изолирующий арктический комбинезон, дыхательную маска и подключить баллон для неё, — удивительно, но похоже нам с Розой удалось-таки задолбать Хоук. — А еще возьму манометр, термометр и портативный газовый анализатор, чтобы вовремя заметить проблему и сбросить сбросить высоту.
— Сама же сказала, что можешь четверых взрослых мужчин поднять в воздух кроме себя, так что для тебя это как лишнюю пачку салфеток взять, — Роуз даже не собиралась спорить, искренне считая вопрос решенным. — Так, что забыли вписать? Ну конечно, самое важное же. «Автономный туристический трекинг-маяк…»
— Если мне груз по силам, не значит, что я не буду его вес ощущать, — устало помотала головой героиня, но ответной реакции не добилась. — Маяк-то зачем?
— Его трек-лог даже в суде как улику принимают, — критически рассматривая список, приложилась к шестой по счету кружке кофе Фриман. — Мы собрались привлекать к проекту общественное внимание и инвестиции. А это значит — нужно заранее позаботиться, чтобы подкопаться к результатам тестового эксперимента не получилось.
— Ты бы так к лабораторным готовилась, — хмыкнул я и поморщился от прострелившей висок боли. Определенно, пора устроить перерыв в мозговом штурме.
— Таки если бы мне за каждую лабораторку такие дивиденды светили… — моя соратница по мультиколледжу осеклась, и быстро, немного коряво написала пальцем по проекции рядом со списком: «провести как студенческое научное исследование!!!» Отошла на шаг, осмотрела получившуюся композицию, и расплылась в довольной улыбке: — Вот теперь — идеально! Алан, доставай свой ром, это надо отметить!
— А теперь — объясни еще раз, почему отражатель не будет падать.
— Сейчас?! — я поболтал в руке почти пустым стаканом. Пришлось поработать барменом: уж не знаю, где Розочка научилась хлебать из горла жидкость под семьдесят оборотов, но мне такой фокус провернуть не под силу было и в старом теле. На что способна Хоук, мне проверять тем более не хотелось. Не думал, что я это скажу, но… Хватит уже на сегодня открытий. Чудных и не очень.
— Именно сейчас! — чуть пьяно настояла Фриман. — Мы инвестиции, то есть, простите, пожертвования принимать будем и разрешения у чиновников получать, алё! Ни в коем случае нельзя напрягать то, чего нет. Их мозги! Представь, что хочешь развести, то есть убедить, меня.
— Л-ладно, — на самом деле алкоголь помог. Во всяком случае, замена подкрадывающейся мигрени на лёгкий шум в голове и небольшую сонливость я посчитал отличной сделкой. Тьфу, уже набрался словечек от Роуз! — Если два магнита поднести одинаковыми сторонами друг к другу, что будет?
— Отталкиваться будут, дураку ясно, — покивала девушка. — И что?
— Наша планета, Земля, сама как большой магнит, — покладисто продолжил я. — Если намагнитить элемент зеркала, он будет парить в магнитном поле… короче, не упадёт. Называется — «магнитная левитация».
— Если это и впрямь работает, почему у нас нет этого самого левитирующего транспорта? — гротескно-хитро прищурилась Роуз, явно копируя кого-то ей знакомого.
— Энергетически выгодно делать подобные конструкции только при очень малом их весе, — я пошевелил пальцами, подбирая аргумент. — Не килограммы, граммы.
— Хотите сказать, молодой человек, что это ваше «зеркало» будет весить как парочка перьев? — окончательно вошла в роль наследница салатного бизнеса, тыкая в мою сторону воображаемой сигарой и перекатывая остатки коктейля в бокале.
— Каждый элемент зеркала, своего рода ячейка — безусловно, — серьезно покивал я. — Вы видели крону дерева? Каждый листик маленький и лёгкий, но вместе они обеспечивают жизнь не только сами себе, но и огромным дубам. Позволяют каждой яблоне каждый год давать десятки наливных яблок. А если лист оторвет ветер, погрызёт гусеница, помнёт человек — он упадёт, но никакой проблемы не будет. А дерево просто вырастет новый.
— Мощно задвинул, — оценила Роуз, опять становясь сама собой. — Хочешь сказать, все так и получится?
— Слой самой тонкой фольги, приклеенной на слой графеновой пленки в качестве солнечной батареи, армированного основания и, одновременно, радиатора, принимающего излишки тепла. И кольца тончайшей проволоки для магнитного контура магнитного подвеса. Самое тяжелое в системе — крохотная микросхема контроллера с гиродатчиком, и аккумулятор, позволяющий элементу не упасть и не улететь ночью. Но даже если и упадет — от куска фольги, принесенного ветром, еще никто не умирал. А зеркало даже не почувствует потерю одного из десятков тысяч своих элементов. Тем более, его можно будет заменить в любой момент…
Первой демонстративно захлопала в ладоши опять-таки Роза, но к моему удивлению, Хоук внезапно её поддержала. Н-да, третьему столику больше не наливать.
На берегу Тихого океана, недалеко от кромки прибоя было… неуютно. Холодно, мокро — пусть мы и встали так, чтобы брызги не долетали. В разрывах туч над головой то и дело мелькали звезды — это несмотря на хорошо видимый в висящей над морем водяной взвеси луч мощного портативного прожектора. Когда облака перекрывали тот сектор неба, за которым наблюдали не только наши глаза, но и установленный на штативе мобильник — на них можно было рассмотреть четкий белый круг света. Пришлось заранее свериться с воздушными коридорами, и подобрать место для проведения опыта, чтобы не ослепить такой иллюминацией летающий автомобиль или самолёт…
— Знаешь, даже если ничего не выйдет… это была почти лучшая неделя в моей жизни! — внезапно выдала кутающаяся в куртку и то и дело прикладывающаяся к чаю из термоса Роуз.
— Да уж, целая неделя отлынивания от учёбы, — «поддержал» спутницу я. Чтобы не коситься ежесекундно на часы, я вывел их проекцию у себя перед глазами, рядом с трехмерной картой треккинга маяка Хоук… и теперь боролся с желанием достать-таки из чехла бинокль. Абсолютно бесполезное действие, учитывая обстоятельства эксперимента — а так получилась бы хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией…
— Зан-нуда! — с чувством приложила меня девушка. — Я тебе о высоком, а ты… Два сапога пара с Хоук. Неудивительно, что ты смог её заарканить, хех.
— Чего-о? — я аж теребить чехол бинокля от таких заявлений перестал. — В каком это смысле — «заарканить»?!
— Таки в том самом! — Кроме бьющего в небо над морем прожектора и выведенных на минимум проекционных экранов света на берегу не было, но и этого хватило, чтобы разглядеть гнусную улыбочку компаньона. — С чего это ты, думаешь, наша героиня, виляя хвостом, целую неделю потратила на наши прихоти?
— «Прихоти», как ты выразилась, совместные, — отбрил я. — А почему… Наверное, по той же причине, что и ты, и я: заработать планирует.
Разумеется, раскрывать тайну Птицы кому-то другому я не планировал. А Роуз… ну пусть думает, что хочет. Заметила возникшее между мною и фактической главой «Защитников» доверие — и списала его влюбленность.
— Честно говоря, я до сих пор не могу до конца поверить, что из нашей затеи выйдет нечто… коммерчески-эффективное, — огорошила меня Фриман.
— Тогда зачем…
— Я в это ввязалась? Очень, знаешь ли, захотелось взбаламутить это чертово провинциальное болото, — неожиданно призналась она. — Пусть ненадолго, пусть, может быть, больше в своей голове — но все же. Огромное летающее зеркало, которое словно второе солнце будет еще час освещать Салинас после заката и час перед рассветом… В голове не помещается, правда?
Во время брейнштурма мы договорились до того, что коммерциализировать проект будем в самую последнюю очередь: это ведь ответственность. А так здорово получается: экологичное энергосберегающее освещение родного города утром и вечером? Да на жмота-бизнесмена, не согласившегося отжалеть на такую полезную штуку копейку, пальцем показывать будут, средним. И не дадут скидку для инсоляции салата. Правда, потом переиграли, что сначала сделаем тестовую подсветку для кампуса универа — так больше социальных плюшек получить можно и материалы для первых отражательных элементов, возможно, получится получить за так.
— Прекрасно помещается, — не согласился я. — Ты ведь пускала в детстве солнечные зайчики зеркальцем маминой косметички или пудреницы? Вообще никакой разницы.
— За-ну-да, — по слогам пропела Роуз. — Романтики ни на грош!
— А ты, оказывается, мечтательница, какую поискать, — не остался в долгу я. — Никогда бы не поверил, честно.
— Для деток местной «элиты», — Фриман изобразила кавычки пальцами. — Мечтатель зверь непонятный. Вот своя в доску оторва, которая и бухнуть не дура, и… кхе-кхе, ну, ты понял, короче — вот она прямо как родная. Думаешь, я просто так Ли для себя выбрала? Он меня от доброй половины «приватных вечеринок» спасает одним фактом своего существования. А то бы уже спилась и на дурь присела. И пару кругов по больничкам-реабилитациям отмотала. И ведь послать целиком на хрен всех скопом с их «развлечениями» нельзя — мне же с ними потом как «салатной королеве» работать много лет… Понимаешь теперь, как мне хочется хоть что-то изменить?
Н-да… Иногда случайно копнешь поглубже — и сам жалеешь, что влез. То, что в США сын прокурора станет прокурором в той же должности, и внук его тоже — давно никого, кто в теме, не смущает: вот такая она, местная демократия. Эти подростковые не самые безобидные «приключения» — не что иное, как формирование круговой поруки для нового поколения, приходящего взамен старому: взаимный компромат свяжет наследный истеблишмент и крупных региональных бизнесменов крепче любой цепи. По сути те же кланы, что в Японии — только никто их официально не регистрирует.
Правда, есть еще и такие, как Филипп и Патрисия, сумевших сохранить и снежно-белую репутацию, и приумножить собственную власть. Все больше понимаю Йонов с их тактикой приемных детей: и социально-правильная картинка без изъянов и компроматов получается (которые в современном цифровом обществе не всегда удается скрывать), и одновременно статус мешает вовлечь таких «птенцов» замгубернатора во все тяжкие. Да и сами приемыши максимально замотивированы «делать все правильно».
— Я на месте, все в норме, — разрушил затянувшееся молчание под звуки прибоя глуховато прозвучавший из коммуникатора голос Хоук. Вот уж кто молодец, так Птица: планку в двадцать километров высоты ей удалось взять уже на четвертый день. К счастью, парашют так ни разу и не понадобился. А вот дыхательная маска разок пригодилась. — Вижу прожектор. Начинаю.
— Принято! — разговоры были забыты, мы с Розой дружно схватились за бинокли… которые не понадобились. Минуты через четыре между облаками блеснула яркая желтая точка, отлично видимая невооруженным глазом. Померкла было, опять набрала яркость — это Ястреб навела отлично видимый ей солнечный зайчик от десятиметрового квадратного рефлектора из фольги на свет, включенный нами на берегу.
— Получилось… — Роуз опустила оптический прибор, недоверчиво разглядывая небо. — У нас получилось, Алан. Шмыг.
— Вижу свет четко и ясно, запись идет, — быстро проговорил я в коммуникатор, и шагнул к отвернувшейся и странно согнувшейся сообщнице… чтобы услышать всхлипы.
— Ты что, плачешь?!
— Отстань, зануда, — в нос проговорила Роза. — Не видишь, человек радуется?
Девушки… блин.