ГЛАВА 6

Он отпер кладовую, за которой скрывалось целое изобилие чистящих средств, и мы понесли наши орудия труда еще через две запертые двери. Здесь, наверху, замки были делом нормальным, и они предназначались для того, чтобы любопытные люди, платящие за танцы, не совались в настоящие катакомбы внизу. Последняя дверь вела в подвал, и меня сразу сбила с ног волна запахов. Старый и свежий дым, пот, секс, страх и я на секунду застыла в дверях, ошеломленная, но Джексон уверенно шагнул внутрь.

Он сделал величественный жест рукой.

— Позволь представить тебе Ад. Как и многое другое в этой жизни, в темноте он выглядит куда лучше.

Зал был огромным, стены расписаны языками пламени — сейчас эти цвета казались кричащими, но во время светового шоу клуба они, вероятно, смотрелись выигрышнее. Среди нарисованного огня изгибались зеркала, так что танцующие могли видеть свои искаженные отражения. Вдоль всей стены тянулась барная стойка с богатым ассортиментом, две полки с алкоголем подсвечивались снизу красными огнями.

— Я думала, это место называется «Катакомбы».

— Всё это заведение так называется. А Ад — это первый уровень. — Он вытянул руку и концом метлы постучал по ведру, которое я держала. — Раковины, куда влезают эти ведра, есть только на первом этаже. Клуб трехэтажный, а позади есть еще внутренний дворик для курения.

— Значит, это Ад просто потому, что нам приходится таскать ведра по лестнице наверх?

— Нет, потому что чем выше поднимаешься, тем приличнее становится, — объяснил он, пока мое внимание не привлекла вмонтированная в потолок массивная панель из какого-то блестящего материала. Его взгляд проследил за моим, и он хмыкнул. — Зеркальное стекло с односторонней видимостью. Люди наверху могут смотреть вниз, а те, кто над ними, видят и тех, и других. Лестницы и вышибалы ограничивают доступ, и…

— Ад, Чистилище и Рай? — догадалась я.

— Чистилище для краткости зовут Чист, — с ухмылкой уточнил Джексон.

Я прошлась под стеклом и посмотрела вверх; отсюда оно казалось абсолютно непрозрачным. Но каждый, кто танцевал здесь, наверняка задавался вопросом, кто же смотрит на них сверху, и в моей голове сразу сложилась эта бизнес-модель. Я предположила, что вампир-архитектор, или тот, кому пришла в голову блестящая идея установить это стекло, сделал это ради безопасности, чтобы вовремя заметить нападение. Но с самим клубом это сотворило нечто иное. Доступ контролировался с помощью лестниц, и люди на одном этаже прекрасно знали, что над ними есть другой уровень, для которого они по какой-то причине недостаточно хороши, привлекательны или богаты. А те, кто находился на верхних этажах, могли удовлетворять свой вуайеризм сколько душе угодно, поглядывая вниз. Я представила, как они решают вызвать к себе кого-то из танцующих внизу, а те, кто внизу, получают дозу адреналина от мысли, что за ними могут наблюдать и их могут «спасти».

Я обошла под стеклянной панелью по кругу.

— Вы один-два раза в год устраиваете вечеринки с мощной рекламой, где объявляете, что люди могут ходить куда угодно, чтобы те, кто внизу, увидели, чего они лишаются. И вы позволяете людям сверху выбирать тех, кто внизу, и звать их к себе. Люди здесь, внизу, всегда чувствуют себя так, словно они выступают на сцене, а люди там, наверху, получают возможность почувствовать себя королями.

Джексон кивнул.

— Просто добавь сюда невероятно привлекательных и услужливых девушек, качественные наркотики и по-настоящему пугающих вышибал для безопасности и защиты от копов.

Для города, где все так отчаянно стремятся к успеху, каким мне всегда описывали Лос-Анджелес, это было гениально и в какой-то степени беспроигрышно. Проклятье.

— Бьюсь об заклад, у дверей стоит очередь.

— Каждую ночь.

Я посмотрела на швабру в своих руках.

— Это место должно быть просто станком для печатания денег. Так какого черта мы таскаем ведра?

— Наемные работники приносят с собой лишние обязательства и юридическую ответственность. Мы просто расплачиваемся наличными с диджеями и вышибалами в конце каждой ночи. Чем больше людей у нас здесь в дневное время, тем чаще приходится объяснять, почему наши Хозяева появляются только после захода солнца. У Рэйвена есть несколько преданных кровных рабов, пара зарегистрированных семейных линий доноров, но, скажем так… — его губы перекосились в сторону, словно он взвешивал, стоит ли мне об этом говорить, — год выдался голодным.

Он залез в свое ведро, вытащил рулон пакетов для мусора и протянул один мне.

— Пошли. Я всегда начинаю с туалетов. Люблю сначала расправляться с самой мерзкой частью работы.

***

Туалеты в Аду были отделаны нержавеющей сталью, что значительно облегчало их чистку едкой химией, но они всё равно оставались отвратительными. Джексон утверждал, что здесь дежурят уборщики, но я предположила, что эти люди находятся там лишь для того, чтобы следить, чтобы посетители не употребляли наркотики, купленные на стороне, а вовсе не для поддержания чистоты.

Я старалась делать работу хорошо в меру того, что вообще было возможно, я была дневным слугой, а не волшебницей. Но занятость шла мне на пользу, она отвлекала от мыслей о нападении Ларса, и пока я скребла стены, я могла притворяться, будто нахожусь в каком-то паршивом летнем лагере, где мне нужно просто переждать время, пока родители не вернутся и не заберут меня.

Вот только моя мама, скорее всего, считала меня мертвой, и если я хотела проявить к ней милосердие, мне придется оставить всё как есть и ничего не объяснять. Она никогда не увидит собственного внука.

О, малыш… ты бы ее полюбил. И она бы тебя полюбила. Забаловала бы тебя до полусмерти, я знаю. Волна тоски обрушилась на меня как физический удар. То, что сделал Ларс, было и вполовину не так ужасно, как осознание того, что я никогда не смогу по-настоящему вернуться домой.

— Что случилось? — спросил Джексон из кабинки через две от меня.

Я вздрогнула от неожиданности и поняла, что затаила дыхание.

Всё было не так. Но я не могла сказать ему об этом. Я взяла себя в руки, опершись о стенку кабинки ради устойчивости.

— Просто чувствую себя здесь какой-то грустной вампирской Золушкой.

— Давненько тебе не приходилось мыть унитазы, да?

— Да. Не то чтобы я была слишком хороша для этого, но, как ты и говоришь, прошло порядочно времени. — Я опустилась на пятки. Я также не могла представить, как буду заниматься этим на восьмом месяце беременности.

— Кем ты была раньше?

— Я медсестра. — Мне не хотелось говорить об этом в прошедшем времени. От медицины так просто не отказываются, ты либо медсестра, либо нет. Это постоянное состояние души.

— И как же ты узнала о вампирах?

— Я работала на засекреченном этаже больницы для одобренных доноров. — Я утаила информацию об оборотнях, перевертышах, дневных и запасах крови. Какую бы безопасность я ни чувствовала рядом с Джексоном, чем меньше здесь обо мне знают, тем лучше.

Я услышала, как он поднялся, и в проеме кабинки показалось его лицо, брови на его лбу сошлись почти в одну сплошную линию.

— Хочешь сказать, есть место, где о донорах заботятся? Намеренно? Берегут их целыми и невредимыми?

— Да. — Что, как я осознала, наводило на мысль, что здесь всё устроено совсем иначе.

Выражение его лица постепенно смягчилось, пока он обдумывал услышанное.

— Звучит почти цивилизованно. И это объясняет, почему Ларс не смог одолеть тебя из-за какой-то несчастной пинты крови. Ты знала правила системы. Где это было?

— На восточном побережье, — уклончиво ответила я.

Он хмыкнул и не стал настаивать, но замолчал, явно погрузившись в глубокие размышления. Я почувствовала необходимость что-то добавить.

— Там тоже далеко не центр всеобщего Рэйвенства или вроде того.

Он кивнул, замерев со шваброй в руках.

— И всё же. Приятно знать, что существуют другие варианты жизни.

Я кивнула ему в ответ. Был шанс, что в будущем он тоже станет вампиром. Возможно, если бы ему предоставили выбор в этом деле, он управлял бы всем иначе. Я надеялась, что поступила бы так же, если бы подобное когда-нибудь случилось со мной.

***

Закончив с туалетом в Аду, Джексон повел меня к лестнице на второй этаж. Мы проходили мимо бокового коридора с дверью в конце, и я замерла.

По ту сторону этой двери был солнечный свет. Я знала это.

— Эй, нет, даже не думай об этом… — сказал Джексон, оборачиваясь.

— Почему здесь нет охраны? — я уставилась на дверь через его плечо. Она была заперта, но это не походило на те толстые дубовые двери внизу, обычная с виду дверь. Широкая, но скорее декоративная. Импульсивные мускулы отозвались на желания, которые я еще даже не озвучила, потому что я знала, что у меня хватит сил разнести её пополам. Джексон успел встать у меня на пути прежде, чем я успела что-либо сделать.

Прямо сейчас я была сильнее его, я это знала. Я могла бы взять эту швабру в руки, переломить и вонзить ему в шею, если бы пришлось, какая, к черту, часть меня вообще об этом думала?

Та же самая часть, которая не побоялась убить Ларса.

Я притихла от ужаса как раз в тот момент, когда Джексон заговорил:

— Подумай хорошенько, Эди. С этой стороны она не заперта, потому что в этом нет нужды. Ты могла бы уйти, но далеко бы не ушла. И тебе негде спрятаться; Рэйвен всегда сможет тебя найти. Тебе не стоит так его злить — ты еще не видела его в ярости.

Моя человеческая часть работала как внутренний компас и я знала, что сейчас поздний зимний вечер и солнце начинает садиться. Если я уйду, то до наступления темноты не успею добраться достаточно далеко, а после наступления темноты мне нигде не будет безопасности.

У меня не было документов, так что я не смогла бы улететь, да и денег на билеты у меня всё равно не было. Я могла бы найти полицейский участок и что им сказать? Что за мной гонятся вампиры? Просить их спрятать меня в камере ради безопасности? Я насмотрелась на сумасшедших, пока работала в больнице, и отлично знала, что подумают и скажут копы. И были бы правы. К тому же я уже видела, как вампиры могут приказывать людям и заставлять их делать всё, что им нужно. Назови я копам свое настоящее имя, они сочли бы меня безумной, я была уверена, что числюсь в списках погибших на «Мараскино». Если бы я назвала вымышленное имя и показалась достаточно сумасшедшей, они могли бы запереть меня в камере предварительного заключения на ночь, и как раз тогда явился бы Рэйвен, приказал кому-нибудь из них привести меня и убедил всех остальных, что меня вообще не существует.

Я могла бы позвонить Ашеру, но что потом? Обречь его на мучения и подвергнуть опасности? Просить его в одиночку пойти против целого вампирского Дома?

Я смотрела на дверь, и в моей голове прокручивались сотни разных сценариев, и ни один из них не заканчивался хорошо — это было похоже на чтение книги-игры «Выбери себе приключение», где каждый выбор приводил тебя к гибели или, что еще хуже, убивал того, кого ты любишь.

— Мне не следовало показывать её тебе так рано. Пожалуйста, доверься мне. Если ты уйдешь вот так, ваши жизни окажутся в страшной опасности. — Джексон перехватил мое запястье и осторожно потянул к лестнице. Я напряглась, и он быстро отпустил руку, но дело было не в его прикосновении, а множественное число, которое он использовал. — Извини… Я случайно подслушал разговор Вольфа и Рэйвена перед их уходом прошлой ночью.

Я сглотнула:

— Все знают?

— Только они. И я.

Мне стало интересно, каков был бы исход, если бы Ларс знал, если бы его молоток был нацелен в мой живот, а не в голову.

— Со временем они всё равно узнают, они просто ничего не смогут с этим поделать, когда у него появится собственное сердцебиение, они смогут услышать его благодаря свежей крови. Мы здесь постоянно слышим младенцев, привет фетальному алкогольному синдрому. Но до тех пор я никому ничего не скажу, клянусь.

Насколько сильно я могла ему доверять? Я не знала. И возможно, не узнаю, пока не станет слишком поздно. Похоже, единственный способ выяснить что-то здесь — это пройти через худшее. Он отступил, давая мне немного пространства.

— Пошли, нам осталось осмотреть еще два этажа, — сказал он, и я неохотно пошла следом.

***

В Чистилище было приятнее, чем в Аду. Если Ад казался чем-то вроде кричащего карнавала, то в Чисте прослеживалась тематика старосветского собора, смешанная с легким садомазохизмом: каменные стены с ухмыляющимися сверху гаргульями и широкие диваны из черной кожи.

Рай, что вполне естественно, был самым красивым местом. Всё здесь было оформлено в белых тонах и умудрялось казаться одновременно экзотичным и дорогим: белые кожаные кресла, белые мраморные столы и шкуры белых полярных медведей на стенах. Это место больше походило на закрытый элитный клуб, чем на танцпол, пространство здесь было предназначено скорее для отдыха, чем для танцев и вероятно, потому что большинству танцоров на этом этаже за это платили, и здесь находился самый внушительный бар, какой я только видела в жизни. Туалеты тут тоже были куда роскошнее, с отделкой стен и пола из белого мрамора, и они были менее грязными, хотя убирать их приходилось более тщательно, поскольку белый мрамор не прощал огрехов.

— Ну как ты, Золушка? — спросил Джексон, когда мы закончили.

— Кажется, я отбелила свою юбку. Означает ли это, что я могу выбросить её и получить новую?

Его взгляд на секунду остекленел, словно он прислушивался к кому-то внутри себя, а не ко мне.

— Скоро узнаем, — медленно ответил он.

Я тоже это почувствовала, что бы это ни было. Словно я только что позволила последней песчинке выскользнуть из моей ладони или выпустила птицу, которую сама не знала, что держу. Словно исчезла частичка меня, которая принадлежала только мне.

— Когда солнце заходит, это всегда немного похоже на смерть, — произнес Джексон. — Думаешь, всё должно быть наоборот, но нет, только не для нас.

— Они проснулись? — я неосознанно понизила голос, и он кивнул.

— Да. Рэйвен знает, что ты жива и где находишься, но он захочет увидеть тебя лично, чтобы убедиться, что ты цела. Нам лучше пойти и показаться ему, — сказал он и повел нас обратно вниз, в настоящие катакомбы.

***

Ночью проходить мимо двери во внешний мир было намного проще. Хотя мне и не хватало свежего воздуха, он не манил меня так сильно, как мысль о солнечном свете. Мы убрали наши рабочие инструменты обратно в кладовую и двинулись дальше вниз.

— А кто вообще вырыл все эти туннели?

— Понятия не имею. Под всем Лос-Анджелесом раскинулась их огромная сеть. Большинство обрушилось во время различных землетрясений, но те, в которых находимся мы, судя по всему, устойчивы. О приближении землетрясения мы узнаем, когда все наши Хозяина толпой побегут к выходу.

— А если это случится при дневном свете?

— Тогда мы все погибнем, а они ночью медленно выкарабкаются наружу.

— Потрясающе.

— Я стараюсь особо об этом не думать.

Он привел нас в тот самый зал, где меня представили вчера утром. Все остальные уже ждали. Селин снова была безупречно одета, на этот раз в клубный наряд: облегающее красное платье с вырезами, обнажавшими полосы белой кожи, которое каким-то образом умудрялось выглядеть стильно. Она стояла позади своей Госпожи, чьего имени я еще не знала. Та была облачена в длинное обтягивающее белое платье, расширяющееся у шеи и колен, — намеренно осовремененный силуэт королевы, с высокой прической и такой же огромной мушкой в тон. Вампир-мужчина, чье имя оставалось мне неизвестным, был одет в кожаные штаны с приталенной черной рубашкой и ошейником с многозначительными пряжками. Судя по одной только одежде, я предположила, что Селин будет работать в Аду, ее Госпожа — в Раю, а незнакомый вампир — в Чисте.

Вольф, впрочем, оставался всё тем же Вольфом в кожаном жилете и футболке, скорее мускулистый, чем мужественный. А Рэйвен по-прежнему оставался Рэйвеном, вальяжно раскинувшимся на диване в наряде пурпурно-черного цвета с ног до головы, именно такой оттенок приобретают перья некоторых птиц при правильном освещении. На нем было пальто, которое на ком угодно другом смотрелось бы как театральный костюм, спадая волнами до самых колен. Джексон подтолкнул меня вперед, чтобы я встала рядом с Ларсом, который был одет в черный деловой костюм и замер по левую руку от Рэйвена.

Ларс не выглядел пострадавшим после нашей драки, собственно, как и я. Он всё еще злился на меня, я видела это в его глазах и почти физически ощущала исходящую от него ненависть. Мне стало интересно, не переживает ли он, что я настучу на него нашему общему Хозяину.

— Кто ее в это вырядил? — спросил Рэйвен вслух, едва я заняла свое место. Я заметила, что ко мне он не обращался.

Джексон сделал шаг вперед:

— Другой одежды не нашлось, Хозяин.

Тонкие губы Рэйвена брезгливо сжались:

— Она не может убирать в туалетах в таком виде. Даже на первом этаже.

Вампирша с королевской осанкой перевела взгляд на Селин, которая извиняюще поклонилась, указав на свою более миниатюрную фигуру:

— У меня нет ничего ее размера.

Мне было трудно не закатить глаза, но я сдержалась.

Рэйвен вздохнул, словно мои проблемы с гардеробом были ниже его достоинства:

— Джексон…

Джексон шагнул вперед при упоминании своего имени:

— Если позволите, Сир моего Сира…

Рядом со мной Ларс напрягся. Возможно, он думал, что Джексон окажется слабым звеном и сдаст его. Рэйвен взмахнул рукой в воздухе:

— Сделай милость, — произнес он с максимальной иронией.

Джексон продолжил, видимо, привыкший к подобному тону:

— Я вообще не думаю, что ей стоит подниматься наверх. До того как попасть сюда, она была медсестрой.

Настала моя очередь напрячься. Я не учла, что Джексон может выдать меня вместо Ларса.

— Вполне возможно, она окажется полезной для Наташи.

Рэйвен издал задумчивый звук, пока я оглядывала комнату в поисках человека, с которым еще не была знакома. И жестокая улыбка тронула губы Рэйвена, когда он посмотрел на дверь у меня за спиной. Я оглянулась через плечо на вошедшую девушку.

— Легка на помине.

Ее черные волосы были завязаны в высокий хвост, который густой волной ниспадал на спину. У нее были отцовские ледяно-голубые глаза, его мыс вдовца на лбу и такой же орлиный нос. Одета она была, на удивление, в скромную черную водолазку, которая, как я поняла, скрывала ее шею и джинсы. На ее правом запястье висел простой браслет с покачивающимися шармами. Несмотря на ее молодость и этот повседневный наряд в стиле «свободной пятницы», я узнала ее мгновенно. Она выглядела как ее отец, Натаниэль — психопат, который заразил, а затем пустил ко дну «Мараскино». Он принес в жертву четыре тысячи невинных людей в своей попытке вырастить монстра, чтобы стереть с лица земли вампиров, похитивших ее.

Когда она увидела Рэйвена, ее лицо озарилось самой широкой улыбкой в мире. Это выглядело совершенно жутко.

— Привет, малыш, — сказала она и пересекла комнату, направляясь к нему так, словно всех остальных здесь не существовало.

— Дорогая, — ответил он, протягивая к ней руки.

Она запрыгнула на диван и свернулась под его боком, и он прижал ее к себе точно так же, как Ашер иногда прижимал меня, закрыв глаза.

Я понятия не имела, что об этом думать. Ее сходство с отцом бросало в дрожь, а ведь именно из-за него я оказалась здесь в ловушке. Но наблюдать за тем, как она нежится в объятиях Рэйвена, а он ласкает её в ответ, было всё равно что смотреть передачу про дикую природу, подглядывая за интимными повадками неведомого зверя: это одновременно ужасало и не позволяло отвести взгляд. Рядом со мной Ларс напрягся. Мне стало интересно, знал ли Ларс ее отца и пытался ли он когда-нибудь убить и ее тоже.

— Как идут дела сегодня, дорогая? — заботливо спросил Рэйвен, проводя рукой по ее волосам.

— Хорошо, я уже близко, всё почти готово, — ответила она Рэйвену, отстраняясь, чтобы улыбнуться ему. — Мне просто нужны еще два подопытных. Я хочу быть уверена.

— Конечно. Я ценю твое стремление к совершенству. — И он улыбнулся ей сверху вниз, довольный, обнажив зубы. Казалось, будто всех остальных в комнате больше не существовало. Хотя он не мог дать ей тепла или настоящей любви, я поняла, что он мог подарить ей свое абсолютно безраздельное внимание, особое умение вампиров, и она грелась в нем, как цветок на солнце. Я быстро огляделась и увидела, как скривился незнакомый мне вампир-мужчина.

Джексон пошел еще дальше. Он застонал. Она повернулась от плеча Рэйвена и посмотрела на него с раздраженным выражением лица:

— Я бы не просила их, если бы мне не было нужно.

— Ты говорила то же самое на прошлой неделе, — отозвался Джексон. Вольф едва заметно двинул рукой, останавливая его от дальнейших слов, и я буквально видела, как Джексон прикусил язык.

— Джексон просто расстроен из-за того, что ты подкидываешь ему столько лишней работы, — извинился Вольф, словно Джексон сам был не в состоянии за себя сказать.

— Вот и славно. Мне бы очень не хотелось, чтобы наши цели больше не совпадали, — произнес Рэйвен, и его тонкие губы расплылись в опасной улыбке над головой Наташи. Он снова бросил на меня взгляд, затем сжал девушку в объятиях и указал подбородком в мою сторону. — Тебе бы пригодились услуги медсестры в твоей лаборатории?

Она пожала плечами:

— Я могла бы использовать её, — сказала она, — и тогда ленивому Джексону пришлось бы искать для меня всего одного…

— Нет, она нужна мне живой, по крайней мере, пока. Я имел в виду в качестве помощницы. Я переживаю, что ты слишком много работаешь.

— Разумеется. Я хочу, чтобы для тебя всё было идеально, — сказала она без малейшего намека на коварство.

— Знаю. Но если она тебе хоть немного поможет, у тебя появится больше времени для меня.

Выражение её лица стало умилительно нежным.

— Мне бы этого хотелось.

— Значит, решено. — Рэйвен перевел взгляд на меня. — Ты будешь делать всё, что велит тебе Наташа, — приказал он. Я почувствовала, как этот приказ прошил моё тело, словно он только что высек его на моих костях.

Наташа повернулась, чтобы разглядеть меня, и мой пульс бешено заколотился. Я знала, что каждый вампир в комнате чувствует запах моего страха, ведь меня только что отдали дочери психопата, как крохотного кролика маленькому ребенку на Пасху.

Премного тебе благодарна, Джексон.

Впрочем, моего ужаса она не заметила или, возможно, она настолько привыкла видеть страх окружающих, что просто не обращала на него внимания, принимая это за своего рода дань уважения.

Рэйвен снисходительно улыбнулся ей, наклонился вперед и потерся щекой о её волосы, после чего повернулся к остальным присутствующим.

— Нам уже пора открываться, если только сегодня больше нет никаких дел? — Никто не шелохнулся и не издал ни звука. — Тогда приступим. И раз уж зашла речь о лишней работе, Джексон, я оставил для тебя кое-какой мусор на перекрестке, от которого нужно избавиться, хотя тебе стоит свалить это на Ларса.

Рэйвен грациозно поднялся и подал руку Наташе, которая оперлась на нее, чтобы встать. Он низко поклонился ей, церемонно поцеловав руку.

— До скорого, — сказал он ей, затем отпустил её ладонь и вышел.

Вампиры покинули комнату первыми, затем Ларс и Селин потянулись вслед за ними к танцполам. Наташа с мягкой улыбкой провожала Рэйвена взглядом. Она выглядела молодо. Ашер говорил, что она должна быть моей ровесницей, но если её превратили в дневную, когда раскрылись махинации Натаниэля с тестированием крови, то это было семь лет назад. Впервые она получила вампирскую кровь в каком возрасте — лет в девятнадцать? Двадцать? Но выглядела она так, словно с шестнадцати лет не постарела ни на день.

Однако, когда она повернулась ко мне, её глаза казались древними и я осознала, что приказ Рэйвена дал ей абсолютную власть надо мной.

Джексон быстро шагнул вперед, когда мы остались в комнате последними.

— Сегодня она поможет мне, а завтра будет твоей, — предупредил он.

— Что, ты мне не доверяешь? — поддразнила Наташа, криво усмехнувшись. — Неужели Джексон влюбился?

— Что это за лаборатория? — перебила я, ведь её отец проводил незаконные исследования на людях для вампиров, когда у него начались неприятности с Консорциумом. Если она продолжила их в одиночку и преуспела там, где он потерпел неудачу…

— Стволовые клетки. Ты когда-нибудь занималась подобным? — В её голосе звучала неподдельная надежда. Я покачала головой. — Но ты ведь знакома со стерильными процедурами, верно?

— Да.

— И умеешь брать кровь?

— Как вампир, — легкомысленно бросила я.

Наташа моргнула, а затем расплылась в улыбке.

— Мне этого достаточно, — сказала она. Затем она перевела взгляд на Джексона, заговорив уже куда более деловым тоном. — Буду ждать подопытных к рассвету. Мне нужны мужчина и женщина, и постарайся сделать так, чтобы они не были зависимы от чего бы то ни было. Прошлая партия…

— Я доставлю их тебе после того, как разберусь с мусором, — оборвал он её.

Наташа коротко кивнула ему, затем снова улыбнулась мне и вышла из комнаты. Как только она скрылась, я повернулась к Джексону:

— Ты ведь здесь не просто туалеты моешь, верно?