ГЛАВА 5

У нас больше нет восьми месяцев, малыш.

Нападение Ларса разрушило последние иллюзии о том, что я смогу спокойно переждать здесь время. Мне просто повезло, вот и всё. Если Рэйвен не сможет дать мне больше крови, не обратив меня при этом, то мои силы, и без того ограниченные, уже идут на убыль. И чем дольше я буду тянуть с побегом, тем неповоротливее я стану по мере того, как будет расти мой живот, и тем опаснее это будет для нас обоих.

Но как мне сбежать, если Рэйвен всегда сможет меня найти? Единственный выход — убить его, но это навлечет на меня всех его последователей и их дневных слуг, а убить их всех разом я точно не смогу. Я ведь даже не смогла заставить себя убить одного прямо сейчас, когда у меня была для этого веская причина.

Я повернулась на бок, всё еще лицом к Селин, на всякий случай и поднесла к подбородку кулак, в котором по-прежнему был зажат боёк молотка. Лучше бы она не включала свет: образ Ларса, умоляющего о пощаде, оставил глубокий шрам в душе. Хорош из меня выйдет вампир, даже если мне удастся дожить до этого момента.

Неужели всё обязательно должно быть именно так? Мне так не казалось, но кто знает? Раньше я всегда считала дневных слуг трусливыми, но если такова цена их жизни, какой у них оставался выбор? Всех приличных здесь просто забивают насмерть. Я нахмурилась в темноте.

Я сильно сомневалась, что тот, кто займет это место следующим, согласится спать на полу. Я была уверена, что Ларс уже планирует свою следующую попытку, Селин наверняка всё еще готова ему помочь, и одному богу известно, какой интерес во всем этом у Джексона. И это еще до того, как я вообще осмелюсь предположить, какую долгую игру ведет Рэйвен с Анной.

Я потянулась к туфле и прижала ее к уху, словно морскую раковину, в надежде, что Тени захотят шепнуть мне что-нибудь. Когда они в последний раз говорили со мной на спасательном плоту, то сказали, что хотят увидеть моего сына, так что, возможно, один шанс на миллион, но они согласятся мне помочь.

Они либо ушли, либо мой нынешний уровень паники казался им слишком упоительным, чтобы его прерывать.

Оставался только человек, притворявшийся Ашером в моих снах. А это значило, что мне нужно как-то снова уснуть.

Как бы не так.

***

В конце концов я всё-таки уснула, но больше мне ничего не снилось, а если и снилось, то я этого не помнила. Голос Селин вернул меня обратно в реальный мир.

— Я уже встаю, — сказала она, и я услышала, как она раздвигает шторы своей кровати.

Без каких-либо визуальных ориентиров пребывание в нашей комнате напоминало нахождение в бездне. Я понятия не имела, какой сейчас день или время. Однако было трудно притворяться, будто я нахожусь где-то в другом месте, когда в руках у меня по-прежнему были боёк от молотка и обломок рукоятки.

— Ты слышишь меня? Собираешься включать свет?

Я села и нащупала пульт там, где его и оставила, прямо рядом со своими туфлями, после чего щелкнула самым большим переключателем. Когда зажегся свет, я увидела, что она смотрит на меня сверху вниз со своей кровати, точно стервятник.

— Который час?

— Время для некоторых из нас идти на работу. Разумеется, если у меня есть твоё разрешение, — сказала она, одарив меня неискренней улыбкой.

— Конечно, — ответила я.

Она спрыгнула с кровати, выхватила какую-то одежду из своего лакированного черного шкафа, бросила на меня выразительный взгляд и направилась к выходу. Висевший над дверью колокольчик весело зазвенел.

Я вдруг порадовалась тому, что вчера приняла тот быстрый душ. Я подняла правую туфлю и наклонила её, пытаясь заглянуть внутрь.

— Тени?

В мыске произошло какое-то шевеление и что-то засуетилось, похожее на жука или крысенка.

— Вы всё еще здесь?

— Ты пытаешься убить то, что от нас осталось? — с шипением запротестовало содержимое моей туфли, и я быстро наклонила её обратно, заслоняя своим телом от света.

— Извините, извините! — я пригнулась, стараясь прислушиваться к шорохам в коридоре или к возможному возвращению Селин.

Я прижимала туфлю к себе, защищая её от лучей и отбрасывая достаточно тени, чтобы они могли выбраться и поговорить. Я почувствовала огромный прилив облегчения, а затем стыд — подумать только, я настолько отчаялась обрести хоть какую-то частичку дома, что была искренне рада видеть Тени.

— Вы были там всё это время?

— К сожалению.

Мои глаза сузились, когда я вспомнила наш разговор на плоту. Я вспомнила, что они спаслись с тонущего «Мараскино», перебравшись на меня.

— Вы передо мной в долгу. Вытащите меня отсюда и побыстрее.

Бестелесный голос из темноты моей туфли громко расхохотался.

— Это не смешно.

Я ведь могла бы запросто засунуть в туфлю одну из лампочек от туалетного столика и уничтожить их.

— Нам больно это признавать, но здесь мы почти так же бессильны, как и ты. Мы оставили подавляющую часть себя в Порт-Кавелле, когда этот крошечный кусочек отправился с тобой в твоем багаже. К тому же не все из нас были согласны с тем, что прятаться на тебе в морге обреченного корабля — это мудрая идея, так что мы разделились еще сильнее. Те дураки пошли на дно вместе с «Мараскино» и встретили нашего куда более опасного кузена. Ту часть нас, что уцелела, ты могла бы запросто удержать в своей ладони.

— Но…

Тени у меня дома умели исцелять людей, заставляли их забывать события и делать то, чего они не хотели…

— Никаких «но». Мы пытаемся сбежать с тех самых пор, как приземлился твой вертолет. Мы хотим вернуться к остальным, туда, где наше место. Вот только у нас не было возможности безопасно перебраться в темноте на твоего перевертыша или на Анну, так что теперь мы заперты здесь. Снова. С тобой.

Они звучали возмущенно, словно это их обвели вокруг пальца в этой сделке.

— Прошлой ночью мы ходили на разведку, но все здешние коридоры освещены, а большая часть построек — это сплошной камень. По крайней мере, еды тут навалом, если не считать тебя, хотя мы и получаем истинное удовольствие от твоего стабильно высокого уровня паранойи.

Тени питались эмоциями и именно поэтому дома они жили под больницей. Мой восторг от их обнаружения быстро улетучивался.

— Не смейте питаться мной…

— Мы едва ли могли сдержаться после вчерашнего нападения, — зацокали они. — Мы такие, какие есть.

А были они эгоистичными тварями. Я снова нахмурилась, а они продолжили:

— Но мы действительно хотим домой и готовы объединить наши усилия с твоими ради достижения этой цели.

Под этим они подразумевали, что будут помогать мне до тех пор, пока я помогаю им… но если они найдут свой собственный способ вернуться, то бросят меня без секундного колебания. И всё же это было больше, чем у меня имелось прошлой ночью. Что касается сделок с дьяволом, малыш, ну, по крайней мере, это тот дьявол, которого мы хорошо знаем.

В дверь постучали.

— Эди? Ты еще жива?

Голос Джексона. Я бросила туфлю и поднялась, чтобы поправить юбку, которая превратилась в пояс, стоило мне перевернуться во сне. Затем я подхватила боёк от молотка и самодельную дубинку, на всякий случай.

— Всё еще дышу, — отозвалась я, когда он толкнул дверь и вошел внутрь.

— Рад это слышать. — Он искренне улыбнулся мне, а затем покачал головой, посмотрев на мои руки. — Нам запрещено держать здесь оружие.

Я насадила боёк обратно на деревянный обрубок, оставшийся от молотка, и подняла всю эту конструкцию одной рукой.

— Смотри, теперь это снова обычный инструмент! — сказала я своим лучшим голосом ассистентки фокусника.

Джексон фыркнул.

— Плюс за старание. Я решил, что прошлым вечером для тебя можно сделать исключение, но разгуливать с этим нельзя и я не могу допустить, чтобы ты кого-нибудь случайно прибила. Отдай мне эту палку, я от нее избавлюсь.

Я неохотно передала ему обломок рукоятки.

— А боёк пока можешь спрятать где-нибудь здесь. Не обещаю, что он останется на месте, когда ты вернешься, но шансы есть, если спрячешь как следует. Я подожду снаружи.

Я понимала, что он, скорее всего, стоит прямо за дверью, а с его слухом это означало, что о каком-то уединении не могло быть и речи. К тому же молоток был не единственной вещью, от которой мне хотелось избавиться, мне не улыбалась мысль о том, что Тени будут таскаться за мной весь день. Я оглядела комнату в поисках укрытия для обеих вещей, и мой взгляд упал на матрас Селин.

Она была ниже меня ростом и явно не была принцессой на горошине. Не думаю, что она что-то почувствует, если я запихну это в самый край её постели. Я приподняла край натяжной черной сатиновой простыни и, используя свою невероятную силу, проделала отверстие и загнала боёк молотка внутрь матраса. Затем я подняла свою туфлю.

— Вы тоже давайте туда, — прошептала я, встряхивая её.

Несмотря на всё их бахвальство, в освещенной комнате они были целиком в моей власти. Мне показалось, я увидела, как что-то метнулось из туфли к матрасу, но стопроцентной уверенности не было. Возможно, они снова разделились, чтобы увеличить свои шансы. Я заглянула в глубь проделанной в матрасе дыры, а затем в мысок туфли, где не обнаружила никакой аномальной темноты, после чего натянула простыню обратно и заправила её на место.

Я натянула туфли, выудила свое более-менее чистое нижнее белье из останков раскладушки, чтобы тоже надеть его, и вышла в коридор к Джексону.

***

— Что теперь?

— Теперь я закончу экскурсию и пристрою тебя к делу, — объяснил он на ходу.

Я вспомнила вчерашнее замечание Рэйвена.

— Будешь и дальше обучать меня манерам? — спросила я наполовину в шутку, наполовину всерьез.

— Ага, я тут заменяю пансион благородных девиц, — усмехнулся Джексон, увлекая меня за угол и дальше по коридору. В обе стороны ответвлялись другие туннели; они были освещены, но заканчивались либо дверями, либо крутыми поворотами, так что разглядеть их тупики не удавалось, хотя масштаб этого места поражал. — Сегодня мы просто приберемся в клубе, а ближе к вечеру посмотрим, что Рэйвен для тебя приготовил.

Интересно, будет ли наша экскурсия пролегать мимо клеток с заключенными, чтобы я могла передать привет своему ночному приятелю из снов? И тут я осознала: раз уж мы на ногах, то и все остальные, скорее всего, тоже.

— Ларс будет нам помогать? — я потерла одну ладонь о другую. Было слишком легко вспомнить то ощущение, когда мои костяшки врезались в его ребра, ту невероятную силу, которой я обладала, и несвойственное мне желание пустить ее в ход против него.

— Нет, но он будет там, когда Рэйвен соберет нас всех сегодня вечером. — Мы подошли к лестнице, и Джексон начал подниматься. Я замерла у подножия, размышляя.

— Откуда я знала, что нужно делать? Ну, когда он напал на меня.

Джексон остановился и обернулся:

— Кровь подсказала.

— Что… как это?

— Теперь ты часть системы. Бла-бла-бла смерть, бла-бла-бла жизнь, черное и белое, инь и ян, вечная борьба, энтропия. Ты всё это уже слышала. На деле это означает, что сейчас ты на стороне умирания, и тебе самой естественным образом захочется убивать.

— Что? — переспросила я, словно ослышалась.

— Свежая кровь всегда бьет по мозгам сильнее. Не переживай, со временем это притупится, если только не получишь новое переливание.

— Но я не хочу никого убивать.

Он фыркнул:

— Так говорят абсолютно все в самом начале.

— Нет, правда, я серьезно… — настаивала я, твердо вознамерившись переубедить его.

— Что ж, я еще не встречал вампира, который мог бы жить без смертей. Но ты можешь попытаться стать первой. — Он отвернулся и зашагал выше, а я засеменила следом. Мне отчаянно требовалось доказать свою правоту.

— А как бы поступил ты на моем месте?

Он пожал плечами:

— В первую ночь всем тяжело. Ты вроде понимаешь, что к чему, так что наверняка уже сталкивалась с нашей системой раньше. Да и вампиры не делятся кровью с полными идиотами, так что… ну, не знаю. До того как попасть сюда, у меня было то, что называют «темным прошлым». Добавь к этому мой скверный характер, а еще то, что я мужчина, а мы больше склонны пробивать друг другу бошки. К тому же я старше, чем выгляжу, так что — да. Я бы его, скорее всего, прикончил. И можешь даже не сомневаться: он шел с четким намерением тебя убить.

Выбитый Ларсом кусок камня при первом же ударе служил весьма веской уликой.

— Я не призываю тебя сочувствовать ему, но день, когда тебе не хватит крови, чтобы дать отпор, обычно становится днем твоей смерти. — Джексон глубоко вздохнул. Мы добрались до верха лестницы, и он снял с пояса внушительную связку ключей. — Если бы нам с тобой приходилось делить одного Хозяина, я не уверен, как сам поступил бы на его месте. И будь ты глупой, беспечной, напуганной или наивной, что ж, его проблема решилась бы красиво и чисто. Но он облажался, а ты его не убила, так что нам всем придется и дальше оставаться одной большой счастливой вампирской семьей.

Я нахмурилась:

— Когда мне в прошлый раз сказали нечто подобное, эта женщина погибла.

И она тоже была дневной — Сайк. Я вспомнила ее жестокую улыбку, рыжие волосы, то, на что она пошла ради спасения Анны, и ее финальную жертву ради меня. Теперь, прочувствовав это состояние на своей шкуре, я сочувствовала ей куда сильнее. Кем бы ни были дневные слуги, эта доля не вытравила из нее остатки человечности. Я подняла глаза и обнаружила, что Джексон внимательно изучает мое лицо.

— Вы были близки? — спросил он.

Я покачала головой:

— Не так близки, как сейчас.

Я не знала, что еще сказать, потом что все вопросы, которые вертелись на языке, были слишком наводящими. Я только что заявила, что не хочу никого убивать, хотя убийство Рэйвена было моим самым быстрым билетом на волю. Но я вряд ли могла просить Джексона помочь мне в таком деле.

— Хватит забивать голову гипотетическими сценариями, — мудро изрек он. — Единственное, кого ты сегодня будешь убивать вместе со мной, — это микробы в туалете.