ГЛАВА 7

Джексон поднял руку и взъерошил свои волосы, слегка опустив голову.

— Вообще-то, нет.

— Зачем ты сдал меня Рэйвену?

Не то чтобы мне стоило ждать от него какой-то преданности, я едва знала его, да к тому же он дневной, ладно уж.

Малыш, твоей маме к этому времени уже следовало бы стать умнее.

— Каждому здесь приходится вносить свой вклад… — начал он оправдываться, пока я хмурилась, причем больше на саму себя, чем на него.

Я никогда не работала в лаборатории, но мне нужно было бы жить в глухом лесу, чтобы ничего не слышать о стволовых клетках — клетках, которые были недифференцированными и могли развиваться в другие типы клеток в зависимости от того, где их использовали и какому воздействию подвергали. Ученые вовсю пытались применить их для лечения самых разных болезней, но эти исследования, хоть и были многообещающими, продвигались сложно и медленно.

Для чего, блядь, Наташа использовала стволовые клетки? Неужели она всё еще пыталась создать заменители крови, как её отец? Я поняла, что если это так, мне необходимо это выяснить. Ей нельзя позволить добиться успеха. Мир, где вампирам больше не нужны будут люди ради крови, окажется миром, перенаселенным ими, и в нем не останется безопасного места для тебя, малыш.

При мысли об этом мрачном будущем я нахмурилась еще сильнее.

— И что такое «рейс по утилизации»?

— Проще показать тебе в дороге. Если, конечно, ты хочешь поехать.

Я заколебалась. Мне следовало бы немедленно вызваться помогать Наташе. Чем быстрее я пойму, что она затеяла, тем скорее смогу донести на нее Консорциуму. Это был еще один возможный путь на волю: натравить на неё и на Рэйвена группу, которая, судя по всему, номинально управляла сверхъестественными существами. К сожалению, в единственный раз, когда я встретила их представителя, визитку мне никто не оставил.

— У нее для тебя пока нет работы — у нее закончились человекоподобные лабораторные мыши, — сказал Джексон. — К тому же это связано с возможностью уехать отсюда примерно на час на машине.

При мысли о том, чтобы выбраться наружу и получить возможность спокойно расспросить Джексона в машине, например, о том, что именно тестирует Наташа, я согласилась.

— Поехали.

***

Джексон повел меня через очередной лабиринт коридоров, пока мы не добрались до места, где стены расширялись и наш туннель пересекался с другим. На противоположной стороне виднелась нога лежащего человека, словно тот, кому она принадлежала, упал без чувств. Я посмотрела на Джексона, чье поведение говорило о том, что для него это в порядке вещей, и побежала вперед.

— Вы в порядке?

Нога принадлежала мужчине, точнее, парню, какому-то бледному клубному тусовщику, ставшему еще бледнее из-за потери крови.

— Сэр? Вы меня слышите?

Я нащупала пульс, он был, но слабый и редкий. Я сильно потрясла его.

— Эй!

Джексон положил сдерживающие руки на грудь парня.

— Не надо его будить — это не пойдет на пользу ни ему, ни нам. Он не хочет этого помнить, и это только усложнит нашу работу.

Он с легкостью поднял парня и взвалил его себе на плечо.

— Что с ним случилось?

— А сама как думаешь? Рэйвен накачал тебя огромным количеством крови в ту ночь. Ему нужно было откуда-то её вернуть. Или от кого-то. — Джексон пожал плечами, и парень на его плече покачнулся. — Ему еще повезло, что остался жив, для них это не так эффективно, когда они не убивают жертву. Что-то в пожирании искры жизни насыщает их быстрее.

— Психофагия.

Когда-то давно один вампир хотел сожрать меня.

Джексон удивленно приподнял брови.

— Так вот как это называется?

— Да.

Было тяжело стоять рядом с ним, когда мне следовало бы звонить в службу спасения и ставить парню капельницу с теплыми физрастворами.

— Хм. — Джексон повернулся, чтобы показать, где мы стоим. — Это перекресток. — Он указал на два туннеля. — В те мы не суемся. Они принадлежат нашим Хозяевам, и если ты станешь там вынюхивать, тебя убьют на месте. А вон тот, — он указал на третий, — ведет в лабораторию Наташи.

Я потянулась к свисающей руке парня, впиваясь пальцами в поисках пульса.

— Ему нужна медицинская помощь, он едва жив…

— Знаю. Пойдем к машине, — сказал он и направился обратно тем путем, которым мы пришли.

***

Туннели пересекались, складываясь в карту у меня в голове. Теперь я точно знала, как подняться в клуб и как выйти в гараж. Джексон откинул металлическую крышку ящика на стене, за которой обнаружились ряды крючков для ключей, какие бывают на парковках у ресторанов. Он был открыт, ну еще бы. Единственным человеком здесь, кто хотел уйти, была я.

Мы прошли вдоль ряда автомобилей, пока не остановились у Хонды Сивик.

— Мне не дают водить дорогие тачки. Да я бы и сам не захотел, с таким-то пассажиром.

Он щелкнул замками дверей и устроил парня на заднем сиденье. Я забралась через противоположную дверь, чтобы присматривать за ним. Джексон бросил на меня взгляд, но закрыл дверь и устроился на водительском сиденье.

***

— Значит, так происходит постоянно? — спросила я, поджав губы и нахмурившись.

— Да. Рекс — это второй вампир-мужчина, подбирает кандидатов и накачивает их наркотиками для себя и остальных. Оксибутират, экстази, кокс, смотря какое у них настроение. Чего они хотят: легкой трапезы, трахаться или драться? Даже без наркотиков у них есть свои силы, эта штука с контролем разума, которую они все умеют делать, да и мне не нужно говорить тебе, что они сильны.

Я не ответила. Мне не хотелось давать ему повод оправдываться, раз уж он умудрялся рассказывать о таких жутких вещах как о чем-то обыденном.

— Извини, если это звучит слишком сухо, — произнес Джексон после долгого молчания, поглядывая в зеркало заднего вида на нас обоих. — Я понимаю, что ты сталкиваешься с этим впервые, но у меня такое дерьмо происходит каждую ночь. В большинстве случаев их жертвы искренне убеждены, вампиры ведь Хозяина внушения, что им повезло быть избранными и что они потрясающе провели время. Их выбрали, чтобы поднять в Рай, они пили элитный алкоголь, танцевали с красивыми девушками, ну и немного перебрали. Иногда дело доходит до секса, даже добровольного, иногда нет. А иногда мне приходится надевать пластиковый фартук, распиливать трупы бензопилами и укладывать части тел в ведра со щелочью.

— И куда мы едем сейчас?

Если он скажет, что мы едем в пункт распиливания-и-растворения, мне придется напасть на него.

Но что потом? Разбить машину и пробиваться с боем у обочины? Будь я одна, я бы рискнула даже не задумалась бы.

Но только не с тобой, малыш. Я посмотрела на тонкое прохладное запястье в своей руке.

Этот мальчик рядом со мной тоже когда-то был чьим-то ребенком.

— Расслабься. Мы везем его в безопасное место. А потом сообщим о нем. Из-за смеси наркотиков и веществ в вампирской слюне он не сможет вспомнить произошедшее настолько, чтобы объяснить полиции. — Он повернул направо. — Ты не представляешь, насколько это одинокий город, Эди. А Рекс умеет подбирать людей, которые только-только приехали, которые без связей, без друзей, без прошлого.

— И иногда без будущего, — заметила я.

— Я их не убиваю, я просто избавляюсь от тел.

— И от этого как-то легче?

Он оторвал взгляд от дороги, чтобы снова посмотреть в зеркало заднего вида.

— А кем ты сама себя сейчас считаешь? Кем, по-твоему, ты станешь, когда окончательно изменишься?

Я поджала губы. У меня не было выбора. Отец Наташи лишил меня его.

***

Джексон припарковался на пустынной обочине дороги в неблагополучном районе и перевел рычаг передач в режим парковки. Я открыла заднюю дверь и вышла, а он вытащил парня и аккуратно уложил его на краю дороги. Он отвернул край его рубашки.

— Видишь? Одиночный укус затягивается сам. Никто его не найдет. Они проверят ту малую часть крови, что у него осталась, и поймут, что он где-то тусовался и принял наркотики, вот только сам он не вспомнит, куда именно шел.

Он залез в карман и достал телефон. Я слушала, как он сообщает о том, что якобы услышал выстрел и увидел, как кто-то упал на обочине дороги. Он говорил голосом хмурого, но обеспокоенного прохожего, который слишком напуган, чтобы выйти из машины и проверить всё самому. Я дождалась, пока он повесит трубку, прежде чем заговорить.

— Ты делаешь это каждую ночь?

— Нет. Большинство людей возвращаются домой вполне довольными, со странным похмельем, которое не могут толком объяснить, и чувствуют себя непривычно истощенными на следующий день. Они уходят из Катакомб на своих двоих, а некоторые даже возвращаются на следующую ночь. Но наши Хозяева живут за счет крови, и это либо они сами, либо доноры, которых у нас сейчас критически мало благодаря Наташе, либо мы.

Он сел обратно в машину, и на этот раз я заняла место рядом с ним. Он продолжал говорить, одновременно разбирая телефон.

— Сомневаюсь, что скорая приедет быстро, но система работает. Он молод, и раз уж ему удалось продержаться так долго, он протянет еще пару часов.

Я удивилась, когда он повернул ключ зажигания и перевел передачу.

— Разве мы не останемся здесь? Чтобы убедиться, что он в безопасности?

— Нас не должны видеть.

— Но…

— Эди, независимо от твоих отношений со Зверем, ты хороший человек, я это вижу. — Он выехал на дорогу и нажал на газ. — Ты мне очень нравишься. Но в Катакомбах иметь сердце — это непозволительная роскошь.

Когда мы выехали на шоссе, он опустил стекло и щелчком отправил сим-карту телефона на асфальт, точно сигаретный пепел.