ГЛАВА 38

Дрен был прав: солнце уже всходило. Вторая машина рокотала на холостом ходу прямо за нашей, а её кабина была настолько высокой, что я не могла заглянуть внутрь. Виш закрыла за мной задний борт первого грузовика, оставшись внутри. Интересно, что Гемелл подумает о том, что с наступлением сумерек его будет охранять женщина.

Я рванулась к двери второго грузовика, обнаружила, что она заперта, и принялась барабанить по ней свободной рукой.

— Впустите меня!

Дверь кабины не открылась, зато распахнулась другая, ведущая в жилой отсек прицепа. Внутри стояли четверо незнакомых мне дневных, и все они были вооружены до зубов.

— Сейчас рванёт, погнали, погнали, погнали! — раздался голос Виш из раций на их плечах, и в этот момент чья-то знакомая рука высунулась из толпы и сгребла меня.

— Эди.

Ашер затащил меня внутрь, дверь с грохотом захлопнулась, и грузовик, в котором мы находились, тронулся с места. Он выжал из меня весь воздух, и между нами не было слов — только чисто физическая необходимость убедиться, что человек, которого ты любишь и считал потерянным, не призрак.

— Я просто буду надеяться, что вся эта кровь принадлежит кому-то другому, — хрипло прошептал он.

— По большей части. — Я отпрянула, тяжело дыша. Я оставила его всего неделю назад, но по глазам видела, как это время его подкосило. Мои приключения старели моего перевертыша.

— Я знаю, что ты способна выжить в любом дерьме, на которое настроишь свой разум, но… — он снова притянул меня к себе, поцеловал в лоб и запустил пальцы в мои волосы, задевая все колтуны и запекшиеся корки.

Сзади донесся звук мощнейшего взрыва. Он встряхнул грузовик, и я услышала звон бьющегося стекла, а затем последовал второй, более глухой звук — это рушились Катакомбы, хороня тонны бетона и древесины в пещерах под землей.

Всё, что имело для меня значение, — это то, что всё осталось позади, и что я была здесь, снова в безопасности с Ашером.

— Я справилась.

Я была не в порядке, но я была здесь. На данный момент этого хватало.

— Получается, ты зря убил ту деваху, да? — спросил один из незнакомых мне дневных слуг, обращаясь к Ашеру. Я почувствовала, как он напрягся под моими руками. Прежняя Эди обычно не одобряла убийства людей, и Ашер это знал. Но новая Эди уже не имела права бросаться камнями.

— На ней было твое ожерелье, — объяснил Ашер, доставая цепочку из кармана. Селин.

— А ведь ты должен был держать оборону, — вставил другой дневной.

— Оборона была в порядке. — Ашер крепко сжал меня. — Мне нужно было знать. Я увидел, как она бежит мимо в твоем ожерелье, и подумал о самом худшем…

— Всё хорошо.

Мне не нужно было слушать все подробности в деталях. По Селин никто плакать не станет, и меньше всех — я.

Женщина-дневная наклонилась и улыбнулась мне:

— Хотела бы я иметь мужчину, готового ради меня устроить такой замес. Это было глупо, но чертовски сексуально, в таком… убийственном смысле.

— Спасибо, наверное, — ответила я. Она протянула руку.

— Лила, — представилась она.

Я не могла пожать ей руку, потому что всё еще сжимала наперсток Теней в ладони. Я набрала воздуха, чтобы объяснить это, когда они сами решили подать голос.

— Вы их тоже убили? — Их голоса были тонкими и крошечными.

Ашер нахмурился, а остальные дневные уставились на меня.

— Тени, — объяснила я. — Долгая история. Некоторые из них остались с Селин, той бабой с ожерельем. Остальные остались со мной.

— Насколько мне известно, нет, — ответил Ашер моей ладони.

Тени больше ничего не сказали. Дверь между жилым отсеком, напоминающим дом на колесах, где мы толпились, и кабиной водителя была открыта. Мы направлялись на запад, прочь от солнца, но светло уже становилось почти повсюду.

— Охуеть можно, — выдохнул водитель. Я узнала его — мистер Гейлман. Когда-то он был моим пациентом.

— Что там? — Лила рванулась вперед с пистолетом в руке.

Он указал на свое боковое зеркало. Она заглянула туда, и я увидела выражение полнейшего неверия, отразившееся на лобовом стекле.

— Что это, блядь, такое?

У меня было предчувствие, что я знаю, кто это.