ГЛАВА 39

— Убейте эту херню! — скомандовала Лила.

Двое других дневных принялись срывать панель с потолка кабины. Ашер начал утягивать меня глубже в кузов прицепа. Половина этого пространства служила жилым отсеком для дневных слуг в дневное время; в глубине были намертво притянуты ремнями два ящика с неизвестными обитателями.

— Это больше не твоя битва, Эди.

— Нет, мне нужно видеть.

Я обязана была знать. В ту же секунду, как лестницы были сброшены и дневные полезли наверх, я прижала Теней к груди и почувствовала, как они скользнули под левую грудь, обдав сердце холодом. Затем я протиснулась между дневными слугами, ухватилась за крышу и подтянулась наверх.

То, что неслось по улице вслед за нами, было полнейшим, абсолютно нереальным пиздецом.

— Что это за херня?

Я выхватила у кого-то бинокль, чтобы разглядеть.

— Это Наташа.

Она была раз в пять крупнее той себя, которую я видела в последний раз — должно быть, она вкатила себе убойную дозу, надеясь проснуться вовремя, чтобы помочь Рэйвену в драке, но вместо этого клетки вампира превратили её в монстра. Она выглядела как мутант, раздувшийся во все стороны, покрытый пузырями опухолей и усеянный пятнами пепла там, где тряпки, которыми она пыталась прикрыться, хреново справились со своей задачей и сквозь них просочился свет. Я уже видела, как вампирам удавалось бодрствовать днем. Они просто хреново соображали, но Наташе и не нужно было соображать, чтобы нас прикончить. Она неслась по улице прямо на нас, словно разъяренный водяной буйвол.

Я повернулась к ближайшему ко мне дневному:

— Вы должны её убить. И убедиться, что она мертва. Окончательно мертва.

— С большим удовольствием, — отозвался он, устанавливая снайперскую винтовку в крепление на крыше. Она со щелчком встала на место, он прицелился так тщательно, как только мог, и выстрелил в неё. Похоже, он попал ей в голову, но она не остановилась.

— Еще давай! — подбодрила я его.

— На улице белый день, — пробормотал он, прицеливаясь заново.

Я понимала, что он имел в виду: вампиров с нами не было, чтобы отвлечь внимание. Если кто-то увидит, как мы творим такое на шоссе, нас тут же прижмут копы, и гробы тогда точно вскроют.

Он выстрелил снова. На этот раз, похоже, попал в грудь. И снова ни хера. Она стремительно приближалась.

— Используй серебро! — крикнула я.

Он зыркнул на меня мрачным взглядом. Мы ехали в караване вампиров. Разумеется, любое серебряное оружие было под строжайшим запретом — за исключением того, что лежало у меня в кармане.

С гигантским прыжком вперед Наташа уцепилась за заднюю часть грузовика, отчего весь прицеп заходил ходуном. Ашер потянул меня вниз, пока частота ружейных выстрелов нарастала.

— Я не потеряю тебя снова — и хрен я пущу тебя куда-то без оружия. — Он всунул мне в руку пистолет.

Я никогда в жизни не стреляла из пушек, но я отчетливо представляла, как сделаю это, чувствуя, как Наташа подбирается всё ближе, и слыша, как её тяжелая туша с грохотом приземлилась на крышу прицепа, пробираясь к нам. Дневным уже было насрать, что их кто-то увидит, на кону стояла жизнь или смерть — выстрелы грохотали по всему отсеку, горячие гильзы вылетали и с рикошетом летели вниз. Ашер толкнул меня себе за спину, ближе к кабине, откуда мы оба могли целиться в люк.

Раздутая до невозможных размеров ручища смахнула винтовку, вырвав её прямо из крепления, и дневной слуга рухнул внутрь кузова, едва избежав обезглавливания.

— Стреляйте, стреляйте!

В тесном пространстве загрохотали пистолеты, и рука отпрянула назад.

— Мы завалили её? — спросила Лайла.

— Хочешь подняться и проверить? — огрызнулся другой дневной.

— Наташа! — закричала я вверх. — Наташа, ты ведь почувствовала, как он умер, правда?

В ответ не донеслось ни звука, кроме свиста воздуха, пока грузовик набирал скорость. Мне оставалось только молиться, чтобы прицеп был достаточно высоким и никто снаружи не заметил Наташу, цепляющуюся за его крышу.

— Я была там! Он думал, что ты погибла… он был безутешен… он велел мне передать тебе кое-что! — заорала я во всю глотку. — Я скажу тебе, что именно. Просто дай мне подняться.

Шум на крыше прицепа затих, и все дневные уставились на меня.

— Эди, нет, — произнес Ашер.

Я посмотрела на него. Не мы одни знали, каково это — быть влюбленными.

Я подтянулась наверх прежде, чем он успел меня остановить.

Наташа сидела там на корточках, тяжело дыша от усилий оставаться на ногах. Её лицо больше не было прежним; оно казалось слишком маленьким для огромной головы, прячась за занавесом челки. Она выглядела так, словно пережрала стероидов, а потом словила дозу радиации, превратившись в Халка. Половина её кожи слезала пластами, волдыри вздувались и лопались с крошечными облачками пепла. Я поняла, что она накачалась этой дрянью настолько сильно, что исцелялась почти так же быстро, как сгорала. Её клетки на короткое мгновение во времени действительно сделали её бессмертной. Она сама превратилась в тот самый рак, которого когда-то так боялась.

Моя рука лежала на кармане с серебряным ножом, словно у стрелка на дуэли, но сначала мне нужно было кое-что ей сказать.

— Он сказал, что если я когда-нибудь увижу тебя живой, то должна передать, что он любил тебя. И что он хотел бы, чтобы всё сложилось иначе. Ты была единственным, что вообще имело для него значение, и всё, чего он хотел в этом мире — это защитить тебя.

Наташа подалась вперед и мне показалось, чтобы броситься на меня. Сделай она это, бежать было бы некуда, она была слишком близко и сцапала бы меня до того, как я успела бы прыгнуть обратно в люк. Но всё её тело сотряслось от рыданий, а волдыри на коже вздувались и лопались всё чаще, точно миниатюрные вулканы, оставляя шлейф дыма по ветру.

Истощение, скорбь, жажда крови и слишком большое количество вампирской крови — всё смешалось, и она опустила свою массивную руку. Её браслет с шармами врезался в плоть, как струна в тесто.

— Мне так жаль, Наташа. Его больше нет, и такого, как он, уже никогда не будет.

Она вскинула руки назад, подняла голову и повернулась лицом к солнцу. Оно разъедало её тело еще быстрее, пока ветер от нашей бешеной скорости зачесывал её волосы назад. И она издала заунывный, полный скорби звук. Я сразу поняла, что это такое — звук окончательно потерянной истинной любви.

Солнечный свет, раз уж он вцепился в неё своими зубами, отпускать не собирался. Она распадалась на куски прямо у меня на глазах. Она рыдала и выла, а затем понизила голос и заговорила своей искаженной челюстью.

— Передай папе, что я люблю его, — произнесла она.

— Передам, — соврала я.

И солнце впилось в нее своими зубами окончательно. Она взорвалась облаком праха. Её браслет с шармами упал на крышу прицепа вместе с обрывками одежды, и я смотрела, как он один раз подпрыгнул, а затем соскользнул вниз, сверкнув на прощание, и улетел на асфальт под колеса.

Я упала на колени и ощутила глубокую скорбь из-за того, как бессмысленно была её жизнь. Затем я поползла обратно к люку прицепа и посмотрела вниз, прямо на четыре направленных ствола. Дневные отступили, впустили меня и снова наглухо заперли люк.

— Что ты ей сказала? — спросила Лайла, едва мои ноги коснулись пола.

— То, что хочет услышать любая четырнадцатилетняя девчонка.

— Откуда ты знала? — не отставала она.

— Потому что сама когда-то была такой. — Я застегнула пуговицу на кармане, где лежал нож.

Как и говорил Дрен, серебро пока останется нашим секретом. То же самое касалось и моих шести пробирок с кровью Рэйвена. Я расскажу Ашеру, когда мы останемся наедине, но больше никому здесь знать об этом не нужно. Рэйвен говорил, что у него были шпионы, следившие за Анной, да и о Доме Грей я уже знала всё, что хотела. Никаких гарантий, что эти люди здесь безопасны.

Но в этот конкретный момент я была в безопасности. И Ашер тоже, и наш ребенок. Я сделала это.

— Действительно, Убийца Твари, — произнес мужик, который сидел за снайперской винтовкой.

— Есть потери? — спросила Виш по рации.

— Нет. У нас всё чисто, — ответил мистер Гейлман.

Я положила руку на живот, и рука Ашера накрыла мою. Я посмотрела на него: он был в ярости, но вместо того, чтобы ругаться со мной, просто покачал головой.

— Я знал, во что ввязываюсь, когда начал с тобой встречаться.

Он поднял мое ожерелье, на его лице застыл вопрос. Он снял его с Селин, что было немного противно, но оно принадлежало мне до того, как эта тварь его украла, и я хотела, чтобы оно снова было моим. Я повернулась в его объятиях, и он завязал цепочку у меня на шее сзади.

— Отлично, — отозвалась Виш. — Не расслабляйтесь. Это еще не конец.

Я понимала, что она имеет в виду. То, что с Наташей покончено, еще не означало, что другие не попытаются. И нападения были куда более вероятны при дневном свете, пока наша доблестная команда вампиров спит, а нам вдобавок приходится держаться подальше от людей, которые ни хера не понимают, что происходит, и от закона. До Порт-Кавелла было как минимум два дня пути, если гнать без остановок, и Анна будет мертва еще день после этого. Масса времени в дороге для любого, кто затаил обиду, чтобы начать драку. Или войну.

Из-за укороченной цепочки ожерелья камень пришелся как раз на ложбинку у основания горла. Меня всё еще обнимали сильные руки Ашера, но теперь и я сама была сильной. Я знала, на что способна. Мне не обязательно было это нравиться, но я была жива, как и люди, которых я любила, и, хочется верить, Анна вернется к жизни.

Я не собиралась позволять кому-либо или чему-либо это изменить.

Что бы ни случилось.