Любой украинский политик традиционно и привычно двуличен. Вознесённый одно время Б. Хмельницкий давал присягу русскому царю, бился вместе против поляков. Но как только получил жезл гетмана, стал искать поддержки у польского короля, благосклонности у крымского хана. Когда те объединились меж собой, но не позвали в союз новоявленного гетмана Украины – Хмельницкого, лишь тогда он перекинулся к России. Хотя ещё в 1618 г. он шёл на Москву вместе с поляками. А потом вступил в сговор со Швецией против России. Гетманщина Украины всегда, в любом «браке», действует по расчёту[85].

В монастыре под Батуриным сохранилась запись архимандрита XVII в. Озаглавлена та «Руина» и содержит описание деяний и злодеяний гетманов и вождей малороссийского племени: вот сребролюбец Выговский, известный клятвонарушениями, братоубийствами, приводами татар, когда уничтожению подвергался собственный народ малороссийский, продажами Руси ляхам. Ю. Хмельницкий – трижды клятвопреступник, христопродавец веры и народа, слуга ляхам и басурманам, приведший татар на родную землю. Дорошенко – клятвопреступник и переметчик, слуга басурман, врагов Христовых, сребролюбец великий, приводивший не раз татар и турок. Брюховецкий – мздоимец, лихоимец, клятвопреступник, виновник братоубийств, мук народных от татар и слуга басурманский. П. Тетеря – сребролюбец, клятвопреступник и холоп добровольный у ляхов. Дамиан – раб лукавый, двоедушный к предательству ляхам склонный. Среди всего иудиного племени тех лет самой крупной фигурой был И. Выговский. Родился он в начале XVII в. в семье православного польского шляхтича, в 20 лет подался в армию Речи Посполитой, стал писарем польского комиссара в казацком войске Шемберкова, а когда Богдан Хмельницкий поднял восстание запорожцев против польского господства, принял участие в карательной операции против соотечественников в чине ротмистра. Во время одной из стычек попал в плен к татарам (те выступали тогда заодно с запорожцами против поляков и русских).

За буйство ротмистра приковали к пушке и готовы были продать на галеры туркам. Богдан его пожалел и выкупил пана Выговского…за кобылу. Бывший пан легко сменил цвет знамён и идеологию, сделав быструю карьеру у Б. Хмельницкого: стал сначала личным писарем, а затем – и генеральным писарем войска, создал Генеральную канцелярию – ведомство, совмещавшее роли одновременно фискала и дипломата. Выговский занимался и вопросами разведки. Когда чаша весов склонилась в пользу России, он стал одним из горячих сторонников идеи присоединения к России войска Запорожского и освобожденных им земель. Этот замысел казацкой старшины в итоге и был воплощен в жизнь в 1654 г… Но более всего за это ратовал простой люд. Мясковский, оказавшийся тогда в Киеве, записал в дневник: «Народ, вышедший из города, вся беднота приветствовала Б. Хмельницкого. Академия приветствовала его речами и восклицаниями, как Моисея»[86].

«Состоялся так называемый совет в дубраве (собрание на пасеках) вблизи Чигирина… где Богдан Хмельницкий и его четыре ближайших соратника – Максим Кривонос, Мартын Пушкарь, Иван Богун и Матвей Борохович – обещали вернуть казацкие права всем тем, кто был лишен их», – отмечается в «Летописи Самовидца». В конце 1649 г. Иван Богун был назначен на должность винницкого полковника. С этими местами связана в основном его деятельность, отмеченная ратными подвигами. Его воины отличились в битвах с поляками под Берестечком, Монастырищем, Жванцем, обороне Умани. Он был противником союза с царской Россией. О причинах неприятия им власти самодержавия говорит и речь Богуна, произнесённая им на совете в Чигирине в 1650 г.: «У народI московському панує рабство I невольнIчество, у них, крIм Божого I Царського, нIчого власного немає I бути не може. I люди, на їхню думку, створенI для того лише щоб рабствовать. СамI вельможI та бояри московськI Iменуються зазвичай рабами царським… Що до простого люду, то всI вони вважаються крIпаками, мовляв не з одного народу походять, а купленI з полонених I невIльникIв. I людей тих пани тамтешнI продають як худобу на ринках, або програють в пьяних Iгрищах… Загалом, объєднання з таким народом є тим же самим, що кинутися з вогню в полумья» (из огня да в прорубь). Возможно, прав автор книги о Богуне, говоря о нём как об отважном казаке: «Иван Богун любил Украину больше, чем саму жизнь. Он всю жизнь отстаивал идею полной независимости Украины. Он желал освободить украинский народ из невольничества, как польского, так и московского»[87]. Но все мечты о независимой Украине так и останутся мечтой… И даже «икона» всем известного воссоединения Украины с Россией – мы имеем в виду Б. Хмельницкого – был далёк от общепринятого образа «друга России». Историки, знакомые с темой русско-украинских отношений, видят в нём максимум попутчика. В самом деле, если б он был другом России, он сражался бы за Россию, так как Алексей Михайлович отстаивал «незалежность Украины» от поляков. Хотя тогда этого слова на Украине ещё и не ведали. Но в течение трёх с половиной лет, прошедших от Переяславской рады (1654) до смерти Богдана Хмельницкого (27 июля 1657 г.) «знаменитый гетман малороссийский заботится исключительно о своих личных выгодах и всеми мерами охраняет отдельность Малороссии от Московского государства в церковном, административном и в военном отношении. Мало того, он не только не помогал, а даже и мешал в войне, начатой Россией за освобождение Малороссии от польского владычества». Напомним: Россия тогда вела тяжёлую войну с Швецией. Богдан же вместо помощи, что предполагал договор о дружбе и единстве с Россией, действует скорее «как изменник, как нарушитель данной им присяги и тех условий, на основании которых и совершилось принятие Малороссии в подданство к Российскому государству»[88]. Богдан Хмельницкий не только открыто (как самостоятельный владетель) сносится с государствами, с которыми не имел право вступать в официальные отношения без разрешения великого государя (с Венгрией, Молдавией и Валахией), он ещё и вступает в тайные сношения с давними врагами России (то есть со шведами и крымским ханом).

Во время откровенных разговоров со своими полковниками он признался: «Нам всё равно под кем быть – под христианским ли государем или под басурманином». Однако его полковники (то есть войско, обладавшее реальной силой) пресекли попытки главы сыграть хитрую «многоходовочку» (как выразился в XX в. один российский прохвост). Он до последнего издыхания, писал П. Полевой, оставался всё тем же вероломным и хитрым запорожским гетманом, которого «вскормила и воспитала польско-иезуитская почва»[89].

Между тем именно Россия дала возможность Б. Хмельницкому, против которого зрело недовольство среди самих казаков, умереть в почёте, богатстве, умереть в постели, а не на плахе. Ещё меньше знают у нас о том, что хорунжий Б. Хмельницкий вместе с отрядами польских интервентов, участвовал в уничтожении русского города Переславля-Залесского. Придя с войсками под Троицу, королевич Вл. Ваза послал на Переславль знаменитого наездника полковника Чаплинского с отрядом конницы. В его состав и входил хорунжий Богдан Хмельницкий. Поляки вместе с их подельниками опустошали всё, что встречалось на пути, убивая русских.

Если суммировать все их войны с Россией, то поляки занимают, бесспорно, первое место. С ними могут соперничать разве что турки, воевавшие с Россией 12 раз. Польша уверенно занимает место в первых рядах её врагов. Напомню, что именно эта страна в истории больше всего воевала с Россией – с 1558 до 1939 г. аж 13 раз. Фактически Польша воевала против нашей страны и во время Великой Отечественной войны. Как иначе расценить то, что в войсках Третьего рейха, и прежде всего на Восточном фронте, насчитывалось около миллиона поляков? Это почти в два раза больше, чем на стороне союзников СССР, включая страны Запада.

Поляков, по оценке Минобороны России, больше всех среди иностранных наёмников на Украине. Но они умирают молча, и мы ничего не слышим о польских пленных[90]. У поляков – пусть они и не признаются в этом – есть глубокий реваншизм и нереализованное желание отомстить русскому соседу. Это особый архетип «польского наемника», который сражался против России ещё в рядах наполеоновской армии. К этому добавляется разнообразная смесь из комплексов и страхов по отношению к Российскому государству, которые преобладают и в правящей элите Польши, и в военном секторе, и, к сожалению, среди простых поляков[91].

Чаплинский нагрянул и в Переславль-Залесский. 27 сентября 1618 г. началась осада, длившаяся 8 дней. Вся округа отрядом Б. Хмельницкого превращена в мёртвое поле, а население вырезано. Богдан (Зиновий) Хмельницкий (1595–1657) воевал против России и далее. Вместе с польским королём Владиславом IV казачий командир Б. Хмельницкий в 1634 г. воевал под Смоленском против русских войск. Причём «брат-воссоединитель» оставил после себя страшную память[92]. Будущий гетман родился 27 декабря 1595 г. в семье шляхтича Михаила Хмельницкого и казачки Агафьи. Имя Богдан – «Богом дарованный» – закрепилось за ним в зрелом возрасте. Враги и неприятели называли его презрительно «Хмель». Отец Богдана служил С. Жолкевскому, участвовал в составе его войск во многих походах и был очень уважаемым человеком среди чигиринских казаков. Обучение казак начинал дома, затем – в киевской братской школе, а в 14 лет перед родителями Богдана вплотную встал вопрос о дальнейшем образовании чада. Патрон Мих. Хмельницкого коронный гетман Жолкевский предложил тому отдать сына в иезуитскую коллегию во Львове. Михаил не ослушался покровителя, и в 1608 г. Богдан отправился на католическое обучение[93]. Такова карьерная практика тех лет для украинцев знатного рода, имевших и польские корни. Во Львове Хмельницкий обучался в иезуитской коллегии 7 лет и был образован (знал искусство риторики, латынь, польский язык, затем изучил турецкий и французский языки). Возможно, Богдан обрёл бы себя и в польской политике, и в панской элите.

Шляхта не скрывала презрительного отношения к украинцам. Шляхтич Чаплинский отнял хутор у Богдана. «У Хмельницкого не было документов на владение и, по польскому обычаю, тот сделал набег на Субботово, когда Хмельницкий был в отсутствии; и там, когда десятилетний мальчик сын Хмельницкого позволил себе сказать что-то грубое в его адрес, приказал того высечь. Слуги, исполняя приказание пана, были жестоки сверх меры – и дитя умерло на другой день», – писал Ключевский. Но этого пану показалось мало. И шляхтич Чаплинский забрал себе жену Хмельницкого, по другой версии – невесту. Жалобы и визит Б. Хмельницкого к польскому королю Богдану с просьбой восстановить права на хутор и вернуть любимую женщину ему не помогли. Казаку осталось одно: отомстить своему обидчику, заодно и польскому государству. Став гетманом, Хмельницкий разгромил владение Чаплинского и вернул Гелену. Есть и другая версия (прекрасная Гелена была его воспитанницей и женой поляка). Но главная интрига разыгралась вокруг политической ориентации казачества. Казаки хотели быть самостоятельными, но собственных сил не хватало. Им приходилось выбирать между поляками, турками, русскими, евреями. Богдан Хмельницкий склонился к России, ибо союз с ней был выгоден для него и большей части запорожского казачества. В 25 лет он попал в турецкий плен. М. Наим в книге «Цветник Гюссейна в изложении событий Востока и Запада» даже писал, что Хмельницкий принял мусульманство. Богдан вместе с ханом читал Коран и совершал намаз. Проявилась и жестокость гетмана… Богдан не был милосерден не только к врагам, что понятно, но и к тем, кто позволил малейшее неприятие его власти. Особо неожиданным для России станет факт крайней жестокости хохлов. Ведь в СССР, как помним, сложился образ добродушного хохла, похожего на Тарапуньку со Штепселем с их «Здоровеньки булы». Но летописец говорит: «С одних казаки сдирали кожу заживо, а тело кидали собакам; другим наносили тяжелые раны, но не добивали, а бросали их на улицу, чтобы медленно умирали; многих же закапывали живьем». Богдан не противился погромам. Его войска и союзники не щадили даже женщин и детей. Пленников хохлы затем продавали на турецком берегу в рабство. Жертвы говорили: «Хмель – злодей, да сотрётся имя его!»[94]

Б. Хмельницкий, безусловно, ловкий, хитрый политик, обладавший волей и решимостью. Английский диктатор Кромвель охарактеризовал его так: «Богдан Хмельницкий, Божиею милостью генералиссимус греко-восточной церкви, вождь всех казаков запорожских, устрашитель и искоренитель польского дворянства, покоритель крепостей, истребитель римского священства, гонитель язычников и антихристов…»[95]

Союз России с Гетманщиной продолжался всего 6 лет – до 1660 г…Когда Богдан Хмельницкий заболел и умер, власть он передал своему сыну-подростку Ю. Хмельницкому. Коварный И. Выговский уговорил сына сделать его вторым человеком на Украине, вроде регента при правителе – и тот стал «временным» гетманом (до достижения Юрием совершеннолетия). Получив в 1657 г. гетманскую булаву, начал «контрреформы», превращая войско Запорожское в подобие казацкой олигархической республики, восстанавливая шляхетское землевладение. Это не всем нравилось, и без того нелюбимый народными массами и старым казачеством, Выговский быстро стал объектом всеобщей ненависти среди большей части запорожцев. Тогда он оставил сторону Москвы, хотя ранее считал себя царским вассалом. Иудино нутро гетмана к тому времени стало очевидным для казаков. Выговский за спиной у них и у царского правительства договаривается об уходе под власть либо польской короны, либо Крымского ханства. В XVII в. сочли выгодным подписать Гадячский договор, предполагавший присоединение Гетманщины к Речи Посполитой. Мы видим, история повторяется в XXI в. почти буквально. Правда, тогда на Украине было здоровое ядро казачества, сумевшее отбить атаки 20-тысячного войска брата Выговского (хотя казаков было всего 6 тыс.). Тогда на Гетманщину прибыл с полком князь Ромодановский. В ряде сражений Выговский был разбит, после чего быстро переобулся и стал клясться русскому царю, что он хочет быть под «Великого Государя высокою рукою в вечном подданстве». Стоило русским поверить конченым иудам и на миг ослабить бдительность, – и Выговский позвал крымских татар и поляков, напал на русское войско и сумел разбить под Конотопом отряд князя С. Пожарского[96].

Иван Выговский оказался предателем Переяславской рады: напал на Полтаву, захватил её жителей и продал в рабство крымским татарам. Своих же! Конотопская битва – лишь малый эпизод в войне. Стремясь укрепить личную власть, тот заручился поддержкой крымского хана и польского короля, пойдя войной на недавних соратников, таких же православных украинцев. Эта война включала в себя две осады Киева, жестокое подавление недовольных в Полтаве, карательные акции против Запорожской Сечи (та обладала в рамках Гетманщины некой автономией) и разграбление многих городов. Однако украинская историография лживо подаёт политику Выговского как борьбу с Россией за независимость Украины. В его планах было создание Великого княжества Русского (не украинского!) в составе Речи Посполитой, предложив им вернуть освобожденные Богданом Хмельницким земли. Хотя поляки в переговоры вступили, но презирали бывшего прислужника, и даже этого не скрывали. Польский дипломат и государственный деятель Беневский заявлял: «Я как не ручался раньше за верность Выговского, так и теперь не ручаюсь, ибо у того ложь и клятвопреступничество – постоянный принцип и письма его сами себе противоречат». На измены Выговского надо смотреть шире[97]. Поэтому украинская историография предпочитает преподносить единственное, с их точки зрения, достойное событие прошлой украинской истории – Конотопскую битву. Ну как же, ведь тут они разгромили «проклятых москалей». Их можно понять: ну не хвастаться же числом измен, которые совершили украинские «херои». Ибо тех больше, чем звёзд на небе. Хотя среди украинцев были герои в СССР.

Большинство историков слабо знакомы с источниками по украинской теме до начала 1860-х гг. (исключая С.М. Соловьёва). Опираясь на украинские летописи, дела Посольского и Малороссийского приказов и на сочинение польского шляхтича Венславского (Wensławski, 1691: 89–90), сей историк писал: «Цвет московской конницы, совершившей счастливые походы 54–55-го годов, сгиб в один день; пленных досталось победителям тысяч пять. Никогда после царь московский не был в состоянии вывести в поле такого сильного ополчения. В печальном платье вышел Алексей Михайлович к народу, и ужас напал на Москву». Выдающийся русский учёный вольно или невольно согрешил против истины: не выявил документов о реальных потерях российского войска, способствуя зарождению мифа о полном разгроме русских под Конотопом. Хотя он же подчеркнул, что «в Москве напрасно очень беспокоились», так как поражение под Конотопом «было явлением случайным, не могущим иметь никаких важных последствий»[98]. Миф пришёлся как нельзя кстати для нынешней власти Руины, краткая история коей пестрит многими поражениями и неудачами и не может вспомнить ни одной победы. А когда в новой истории нет побед, то создают мифы на потребу власти…

«В современной киевской националистической историографии данное событие выдаётся за „выдающуюся победу украинского оружия“, но это, безусловно, далеко не так. Ибо, во-первых, „выговцы“ не составляли и трети объединенной армии, во-вторых, никакого стратегического преимущества гетману Конотопская битва не принесла». Это был частный успех. Затем следует череда сокрушительных поражений войск Выговского.

В конце концов кошевой атаман Яков Барабаш и полтавский полковник Мартын Пушкарь публично обвинили Выговского в предательстве и подняли против него восстание. Эти патриоты обратились к царю Алексею Михайловичу с жалобой на то, что в гетманском руководстве Украиной сидят одни воры. Жалованье казакам, что направил царь (60 тыс. злотых), так до них и не дошло. Жалоба гласила: «А что, де, каких поборов в Войске Запорожском сбираетца, и то всё сбирает к себе гетман же, а в Войско ничего не дает». В связи с этим казаки просили царя назначить расследование и выяснить: куда же делись деньги, которые собирались с Войска четыре года, но «в казну царского величества не доходили и до рук Войску Запорожскому по привилею царскому на жалование не давано». Попытки найти, кто из гетманской верхушки украл деньги казаков, ни к чему не привели[99]. Это походит на недавние попытки России обратить украинского «порося в карася». Пока украинский народ не соединится с русскими вновь, этот самоубийственный бардак там не закончится!

Тогда никакой Украины не было и в помине (даже в планах и проектах). Генплан 1651 г. французского инженера Боплана называется «Описание Украины, нескольких провинций королевства Польского, которые тянутся от границ Московии до границ Трансильвании, вместе с их обычаями, образом жизни и ведения войн». Первые попытки наделить термины «Украина» смыслом, а «украинцы» этническим содержанием были предприняты во второй половине XIX в. Попытку отторгнуть находящуюся в Поднепровье часть Русского мира и передать её Польше как бы «изнутри» – под «внешнее европейское управление» – относят к середине XVII в. Та встретила сопротивление со стороны большинства казаков и народа[100]. Но часть казачества увидела в Смуте выгоду. По точному наблюдению историка казаки получали ее от любых потрясений, ибо находили для себя в них «добычу и военную славу»[101]. У русских были ещё свежи воспоминания о Смуте XVII в., когда казацкие отряды, поддерживавшие Лжедмитрия, разожгли на Украине бунт, потом перенесли оный в Россию[102]. Гоголь пытался понять «суть украинства», а в итоге сошёл с ума! Могу понять Льва Толстого, кто в адрес сего народа сказал: «Несчастный, никчёмный хохол».

Власть России плохо ориентировалась в предательском курсе казацкой верхушки. Видимо, не понимая, что происходило в Малороссии, царь Алексей Михайлович приказал арестовать Барабаша и доставить его для судебных разбирательств в Киев. И это после того, как гетман Выговский фактически отдал на разграбление татарам Полтаву, Лубны, Гадяч, как мы в XX веке отдали Украину фашистам, жертвуя тысячами жизней. Но и Москву понять было можно. Та устала от вечных измен и претензий этого племени сорвиголов, разбойников и иуд.

В городах Гетманщины начались массовые восстания против гетмана-узурпатора. И тут знать Малороссии, скользкая как гадюка, бросила Выговского и перебежала к русскому царю. Выговский же бежал в Польшу (1659), где стал интриговать уже против давших ему прибежище поляков. Иудину натуру уже не переделать. Полякам надоело: схватили пана гетмана (1664), лишили его всех титулов и званий и расстреляли. Собаке собачья смерть! Даже авторы украинских летописей квалифицировали гетмана Выговского как изменника.

Многие историки сочли тогдашнее присоединение Украины к России компромиссом. Тот привёл сначала к разрыву, затем ко второй Переяславской раде. Глава Центра по изучению Украины Петербургского университета Таирова-Яковлева пишет: сложные отношения России с Украиной объяснялись якобы некоей особой трактовкой украинцами православия; те сочли его испорченным (события после Брестской унии 1596 г., давшей начало униатской церкви, реформы Петра Могилы). В 20-е годы XVII в. издан документ, требовавший сжигать изданные на Украине богословские книги. Такая политика продолжалась до начала реформ на Руси при патриархе Никоне. Церковь православных выходцев из Великого княжества Литовского, ехавших жить в Москву, заставляла «перекрещиваться». То же видим ныне на Украине, но уже в иную веру.

Согласно легендам, Мазепа после Полтавы был заеден вшами, отчего и умер, а Карл XII сказал: «Достойная смерть великого человека! Вши заели и римского диктатора Суллу, они загрызли иудейского царя Ирода, а испанского короля Филиппа Второго вши даже в гробу не покинули». Ну а Мазепу увезли в румынский Галац, где и закопали. Янычары в поисках золота отрыли труп гетмана, содрали с него одежды и швырнули в Дунай. Далее началось «фантастическое приключение в духе средневековых рыцарских романов»[103].

Та земля, что в XVIII в. играла важную роль в ходе действий шведской и русской армий, в XXI в. стала местом решающего сражения в битве России и Запада. Как ни странно, но история России и мира XXI в. решается в том числе вновь в степях Украины. Не путём продаж и закулисных переговоров должен решаться величайший вопрос истории Украины и её народа, а в честном бою, как в лермонтовской «Песне о купце Калашникове». «К тебе вышел я теперь, басурманский сын, вышел на страшный бой, на последний бой!» Но нынешние укронацисты – это басурмане Запада. Судьба их печальна, кости их будут гнить без креста и молитв.

Три с половиной века спустя черта украинской знати – предательство родины и народа – проявилась во всей её мерзости. Украинская знать, понимая, что у неё нет будущего в Малороссии, спешит распродать земли. В Варшаве пресса публикует карты ближайшего будущего земель, где в составе Польши Львовская, Ивано-Франковская, Волынская, Ровненская и Тернопольская области. Закарпатье хохлы готовы отдать венграм, а Черновицкая область отходит Румынии. Только юг Украины, вопреки чаяниям Бухареста, Запад готов передать России. Останется ли Киеву хотя бы что-то – большой вопрос![104] История – бесценный учебник для тех, кто хотел бы избежать трагических ошибок в жизни их страны и народа. Важно знать её в России, ибо её ждут большие испытания. Власти Украины фактически полностью извратили и исказили историю страны.

В августе 1618 г. на территорию Русского государства при М. Романове вторглось 20-тысячное Запорожское войско гетмана Петра Сагайдачного. Эти казаки-оборотни шли на помощь армии польского королевича Владислава, соискателя русского трона, рвущегося к Москве. Так «братский украинский народ» воплощал «вековую мечту о воссоединении с Россией». Сагайдачный был галичанин, а те служили верой и правдой полякам и польскому королю. Поляки свою миссию видели в уничтожении и покорении Московского царства и в перекрещивании народов России в католицизм. И тут им прекрасными помощниками явились казаки-оборотни с Украины. С этой целью гетман Жолкевский стал набирать лояльных полякам реестровых казаков для похода на Москву. Им и их старшинам поляки пообещали привилегии за военный поход против крепости московитов (шляхество)[105]. Нацеленный на Москву казацкий экспедиционный корпус возглавил гетман Сагайдачный. Сначала взяли Путивль и Молчанский (Софрониевский) монастырь. Монахов перебили, храмы разграбили и осквернили. Та же судьба ждала Рыльск со Свято-Николаевским монастырём и Ливны. «Ливенское разорение» нашло отражение в летописях. Вот как изображено побоище под Ливнами в Бельской летописи: «А пришол он, пан Сагадайчной с черкасы, под украинной город под Ливны, и Ливны приступом взял, многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы Божия осквернил и разорил и домы все християнские пограбил и многих жен и детей в плен поимал». В плен попал ливенский воевода Н. Егупов-Черкасский, второй воевода П. Данилов убит в бою. Историк пишет: «Ельчане заперлись и героически отбивали приступы. Обороной Ельца руководил воевода Андрей Богданович Полев. Видя, что силой город не взять, Сагайдачный пошёл на хитрость. Он снял осаду и сделал вид, что отступает. Воевода Полев поверил и приказал преследовать противника, „со всеми людьми из города вышел“. Увлеченные преследованием ельчане отдалились от города, а в это время отряд казаков, сидевший в засаде, и ворвался в беззащитный Елец.

Город был разорён дотла и сожжен, его защитники и мирное население, включая женщин и детей, погибли под запорожскими ножами. А Сагайдачный пошёл на север, на Михайлов, через Данков, взятый авангардом запорожцев под командой будущего гетмана Дорошенко. Первые успехи вскружили черкасам (казакам) головы. Дорошенко, как и Сагайдачный, прошёлся по русским землям, словно татарский хан: взяв города Лебедянь, Данков, Епифань, Скопин, Ряжск, он умертвил множество мужчин, женщин, детей до сущих младенцев, а затем, ворвавшись в рязанскую землю, предал огню много посадов, поубивал священников и приступом хотел взять Переславль-Рязанский, однако был отбит». 16 августа 1618 года казаки Сагайдачного были у Михайлова и начали штурм. 27 августа после второго неудачного штурма, потеряв больше 1000 человек, гетман снял осаду и пошёл на соединение с королевичем Владиславом[106].

Как написал летописец, «всепагубный враг Сагайдачный с остальными Запороги отиде от града со страхом и скорбию». Затем он двинулся на Москву, стороной обходя сильные крепости. С ним шёл Дорошенко. Тот взял Каширу, сжёг её дотла, а жители были вырезаны. «Почерк Дорошенко виден сразу», как и Порошенко. Затем, соединившись с польским королевичем Владиславом, они попытались штурмовать Москву. Штурм закончился полнейшим провалом. Штурм Белого города в Москве был отбит с колоссальными потерями для осаждавших. «И остановил запорог отнюдь не Сагайдачный и не звон праздничных колоколов, заставивший якобы казаков креститься вместо того, чтобы идти на штурм. Как они крестились в Путивле, Ливнах и Ельце – мы уже знаем». Не желая более рисковать при осадах, Владислав с поляками пошёл на Север, попытался взять Троицкий монастырь, потерпел неудачу и подписал с царским правительством Деулинское перемирие. Тем временем пан Сагайдачный с казаками двинулся на юг, на Серпухов и Калугу. Сагайдачный пошел на юг, на Серпухов и Калугу. Предатель привёл его ночью к Калуге и берегом реки Оки к глухой башне, через которую вошли в острог, который взят, сожжен и побито множество народа. «Но так как люди в городе не сдавались, то Сагайдачный стоял под Калугою до самого замирения, по 1 декабря того 1618 г. Казаки же Сагайдачного, несмотря на переговоры, производили в Калужской области и в местах, прилегавших к Оке, разбои и опустошения: жителей вырезали, церкви жгли и всё совершенно разграбили. Обыватели всех мест, где только объявлялись всё истреблявшие шайки Сагайдачного, бросали жилища и спасались только бегством в Москву толпами. Банды Сагайдачного вырезали не только городское население, но и сельское, причём всех, кто встречался на пути»[107].То были бандиты и отпетые головорезы, не уступавшие кровавым немецким крестоносцам или ханским башибузукам. Это надо знать тем, кто живёт в мире грёз о братстве народов! В 300-ю годовщину Полтавской битвы ненавистники России взяли на Украине реванш! В Полтаве, «духовной столице Украины», памятник Полтавской битве несёт грязные надписи оскорбительного характера. Пушки выполняют роль мусорных баков, с памятника сорвали всё, что было можно. Памятники Петру и Пушкину облиты красной краской, испачканы и осквернены. Мазепу в учебниках Украины преподносят как героя, борца с Россией. Глумление над памятниками – позор Украины.

В Полтаве при бандеровцах проводятся фестивали песни «Мазепа-фест» (разрешают петь на любом языке, кроме русского). Мазепа стал героем нацистской Украины. Его имя присваивают улицам, площадям, учебным заведениям, воинским частям. Учебник истории Украины для 8-го класса подаёт все действия Мазепы как восстание против Московии. Народу Украины лошадиными дозами вкачивают ненависть к русскому народу, языку, культуре, России. Им внушают: Пётр I – палач, развязавший террор против вольнолюбивого народа, уничтоживший гетманскую столицу Батурин. Министр культуры Украины Вовкун назвал русский язык «собачьей мовою». Режиссёр антирусского фильма «Молитва за гетмана Мазепу» (2002) Ю. Ильенко заявил, что Полтавской битвы не было. В фильме Пётр показан как дебил и извращенец, насилует солдат на надгробии Мазепы и мочится с сумасшедшим криком: «Господу помочимся! Я тебе покажу незалежность!»

Удивительно, но важные страницы нашей истории словно выпали из общей канвы времени. Так, мало кто знает о том, что с самого начала XVIII в. и до самого раздела Польши в 1772 г. Львов и вообще вся Галиция находились в сфере влияния Российской империи, и там все это время стояли русские войска во главе с Петром I. Мало того – во Львове Петр обручился со своей второй супругой – императрицей Екатериной. Историк справедливо отметил важность этого периода. А ведь в самом начале XVIII века, в 1707 г., Пётр I во Львове пребывал долго, и даже командовал львовянами как своими подданными. Когда его карета застряла в грязи на центральной площади Львова, он приказал ту замостить. Львов принадлежал Польскому королевству, бывшему в тесном военном и политическом союзе с Российской империей. Тогда Петр I воевал со Швецией. Её король Карл разбил в 1706 г. польско-саксонское войско и стал готовиться к походу на Москву. А во Львове как раз находился штаб армии Петра I, которая разрабатывала планы дальнейшей войны против Швеции. Вернее, сам штаб вместе с Петром находился в Жолкве, чуть севернее Львова (в 30 км), но царь постоянно в город наезжал по самым разным делам, и не только государственным. Так что Львов – «город сразу двух российских императоров»[108].

Три века спустя наследие русских царей должно вернуться к её владельцу. Тем более овладение Львовом и постоянное пребывание там русской армии, уверен, остудит горячие головы от нападения на РФ.

Среди малороссов встречаются исключения… Первый русско-украинский историк Д.Е. Бантыш-Каменский честно служил империи, добился успехов на государственной службе и в литературе. Огромное место в его творчестве занимали жизнеописания, в частности «Деяния знаменитых полководцев и министров, служивших в царствование государя императора Петра Великого» (6 изданий 1813–1829, на фр. и англ. языках), биографии А.А. Мусина-Пушкина, архиепископа Московского Амвросия (Зертис-Каменского), Н.Н. Бантыш-Каменского «Собр. списков кавалеров 4-х российских императорских орденов». Главным научным трудом Д.Е. Бантыш-Каменского стал «Словарь достопамятных людей Русской земли» (631 биография)[109]. Среди использованных им источников – архивы, «портфели» Г. Миллера, семейный архив, неопубликованные записки ряда современников, устные, письменные свидетельства очевидцев, издания периодики. Труды Д.Е. Бантыш-Каменского являлись незаменимым пособием при изучении русской истории. Так, к примеру, его труды использовал Пушкин при подготовке «Истории Петра Великого»[110].