Из старенького дедова тулупа с огромным овечьим воротником торчали две растерянные головы. Вовкина и Сонина. Дети подозрительно прислушивались ко всем странным звукам из тёмного коридора. Животы урчали от голода. Но малыши жались друг к другу плечами и ждали звонка. Игра, которую придумал Вовка, была интересная, но жутко страшная. Нужно было придумать чудовище. Чем страшнее, тем лучше. Сначала, когда придумывала Соня, было очень весело. Но Вовкина последняя страшилка, с огромными когтями и длинными хвостами, загнала детей на кровать, в дедову шубу.

– Знаешь что, Вовка, давай всё же съедим котлеты, а потом опять будем бояться! – набравшись смелости, предложила Хвостик.

– Давай, – согласился Вовка.

Тулуп высунул четыре пятки, медленно слез с кровати и потихоньку направился на кухню к заветным котлетам. Белый кот, до этого дремавший на подоконнике, испуганно наблюдал, как одежда поглощает котлеты прямо с кухонного стола. В коридоре раздался звонок, и тулуп, запинаясь и падая, кинулся к телефону.

– Ну что, Вовка, – спросил дед, – в тулупе опять сидите?

– Ничего и не в тулупе, – стыдливо сбрасывая его с себя, ответил Вовка.

– Небось и запасы все подъели?

– Какие такие запасы?

– Шоколадные, – усмехнулся дед, – которые мама на праздники берегла.

– Дедуля, ты перезвони, мы сейчас… – взволнованно попросил Вовка.

Дедушка положил трубку, а Вовка побежал сначала в спальню, а затем на кухню прятать фантики от шоколадных конфет. Разноцветные бумажки валялись по всему дому. Вовка убирался, а за ним по пятам передвигался тулуп, уже на двух маленьких ножках.

– У нас всё съелось. Мама расстроится.

– Как всё? И что, ничегошеньки не осталось? – удивилась перемазанная шоколадом Соня. И огорчённо добавила: – С шоколадными всегда так…

Тут опять зазвонил телефон. И дети вдвоём прильнули к телефонной трубке:

– Дедуля, когда же ты вернёшься из больницы? Нам без тебя очень страшно. У нас полный дом страшных чудовищ. Особенно в тёмном шкафу и под кроватью…

– Потерпите, ещё неделя – и я дома. Знаешь что, Вовка, тулуп вам поможет. В правом кармане посмотри… А я пошёл на процедуры. И не шалите там сильно. Уж не стирайте там ничего без взрослых, – усмехнувшись, попросил дед и положил трубку.

Вовка засунул в правый карман руку, вытащил оттуда записку и прочитал вслух:

– Деньги в буфете, под синим чайником. Конфеты у тёти Наташи в магазине напротив.

– Ура, – закричал Вовка, – мы спасены! – И стал быстро собираться на улицу.

Соня вылезла из тулупа, облизнула шоколадные губы и вытерла грязные щёки ладошкой.

– Ты чего это, уходишь? А я?

– А тебе нельзя со мной, ты ещё маленькая. Вот, шнурки даже не умеешь завязывать. И читать. И считать тоже не умеешь… Тебе ещё рано в магазин за конфетами…

У Сони на глаза навернулись слёзы и побежали ручьями по шоколадным щекам. Она стала шептать, смотря на ладошки, загибая пальцы.

– Один, оди-и-ин… ра-а-аз. Семь. – Она пыталась пересчитывать всё заново, но сбивалась и начинала снова.

Через пять минут брат стоял одетый у двери, а Соня ревела в углу коридора.

– Я совсем не умею считать и завязывать шнурки, у меня руки не слушаются, я очень стараюсь, но ничего не получается. Не бросай меня, Вовка! Ведь нельзя бросать человека только за шнурки…

Вовка вздохнул, подошёл к сестре.

– Эх ты! Чудо ты моё луковое! Смотри, у тебя нос распух, как красная слива. – Потом сел ближе, поменял местами перепутанные кроссовки и красиво зашнуровал. – Ну вот, чего ты ревёшь из-за ерунды? Хочешь, научу тебя считать миллионы?

Сестра притихла.

– Ну так вот, – улыбнулся Вовка, – раз миллион, два миллион, три миллион. Запомнила?

– Раз милвилон, два малвион, три милилон, – смешно повторила сестра.

Повесив ключи от квартиры на шею, старший брат захлопнул дверь, и они с Хвостиком стали спускаться вниз.

– Ну скажи, зачем тебе этот огромный зонт и дедушкина шляпа? Тяжело же, давай помогу!

– Я сама, – надула щёки Соня. – Он дедушкин. Дедушка всегда его с собой берёт на улицу. И шляпу тоже…

В магазине Соня быстрее брата нашла любимый отдел – кулинарию. И прилипла к красивой витрине. Вокруг витали вкусные запахи ванильных булочек, бисквитных тортов и пирожных, дразня Сонин нос.

– Вовка, может, купим торт? Смотри, какой он красивый! Давай его дедуле отвезём? Это же настоящее лекарство! – вдруг радостно предложила сестра. – Такой торт точно лечебный!

Вовка завис над волшебной витриной. Сестра была права.

Шоколадный слоёный красавец, с лёгким медовым ароматом, пропитанный заварным кремом и присыпанный рублеными грецкими орехами хитро смотрел на детей. Шоколадные розочки посмеивались и таяли по бокам. Такой торт вылечит что угодно…

– Тётя Наташа, нам вот этот торт! – протягивая деньги, заявил Вовка.

– Странно, дедушка по телефону говорил, что вы за конфетами придёте, – удивилась продавщица. – На торт не хватает…

Тут Соня протянула своего красного деревянного жука и шёпотом добавила:

– Тётя Наташа нам лекарство нужно дедушке купить, вот вам жук, он волшебный.

Тётя Наташа, немного смутившись и покачав головой, завязала коробку с тортом и отдала Вовке.

Малыши, довольные своей покупкой, вышли на улицу и, радостно вышагивая, направились к остановке.

Весёлый красный трамвай зазвенел, остановился около детей и с шумом открыл двери. Вовка с важным видом зашёл первым, неся впереди себя шоколадного красавца. Соня второпях застряла на высокой ступеньке, зацепившись дедовым зонтиком. Немного повоевав с дверью, она всё же смогла преодолеть препятствие и села рядом с братом на сиденье. Дети рассматривали бегущие мимо деревья и дома, по крышам которых прыгало солнце, заставляя сильно жмуриться.

– Покупаем билеты, молодые люди! – раздался грозный голос кондуктора.

Вовка испуганно пошарил в карманах и понял, что денег у него нет. Торт съел все запасы. Вовка вытащил то, что было. Воробьиное перо и две железные крышечки от газировки.

Соня опять протянула своего жука. С минуту кондуктор сомневался, ругаться на детей или смеяться, но затем спросил:

– И куда же направляется важная делегация, да ещё и с тортом?

– Мы везём его дедушке в больницу, это лекарство.

Пассажиры в трамвае засмеялись и с интересом стали рассматривать заботливых внуков.

– В больницу? – переспросил кондуктор. – А вы ведь в другую сторону едете, малышня. Вам надо на другой трамвай. Сейчас выходите и пересаживайтесь на шестой номер, только в другую сторону и езжайте до остановки «Горьковская», там больница – прямо около остановки, не перепутаете? Она одна у нас в городе.

Кондуктор с улыбкой наблюдал, как дети смешно вылезают из дверей, цепляясь большим чёрным зонтом. А когда вагон тронулся, он увидел на своём сиденье две разноцветные крышечки, которыми Вовка оплатил проезд. Трамвай весело звякнул на прощание и укатил дальше.

Оставшись совершенно одни в незнакомом месте, дети сели на лавочку и стали ждать «шестёрку». Тополиный пух, летавший вокруг, щекотал нос. А ветер гнул деревья. Стволы деревьев потрескивали. Вовке и Соне было не по себе – страшно оттого, что они заблудились. Большие седые тополя были похожи на огромных великанов. Детям казалось, что ветви, как огромные корявые ручищи, хотят схватить их и посадить на самую верхушку, где жили злые во`роны. Ветер сорвал головной убор с Хвостика, взъерошив ей волосы. Торт перевернулся на бок и помял несколько своих шоколадных роз. Вовка побежал догонять шляпу, и тогда Хвостик не выдержала и заревела. Сначала брат сильно растерялся, ведь ситуация вышла из-под всякого старшебратского контроля. Но, немного подумав и взглянув на зонт в руках у сестры, понял, как нужно действовать. Он раскрыл огромный чёрный купол, накрыл себя и Соню. Стало казаться, что они сидят в маленьком уютном дупле старого раскидистого дуба. Потом он обнял сестру и вытащил пёрышко:

– На вот тебе перо, не реви.

– Зачем? Оно же твоё, – всхлипывала Соня.

– Ничего, пусть у тебя пока полежит. Дед сказал, что это перо храбрости, он хотел нам историю рассказать Валину. Вот сейчас доедем до него и узнаем, что за история.

Соня заметно повеселела, разглядывая пёрышко. С противоположной стороны подоспел трамвай, и из него вышел взволнованный дедушка. В больничных тапочках и халате, опираясь на деревянную трость, он спешил к внукам.

– Дедулечка, родненький ты наш, – кинулись к нему дети, – нам без тебя было так страшно! А как ты узнал, что мы тут?

– Тётя Наташа сказала по телефону, что вы торт прикупили вместо конфет, тут я и догадался, что вы ко мне едете. Ну что, путешественники, надо меня возвращать в больницу, пока никто не заметил.

В трамвае по дороге в больницу дети устроились по разные стороны от деда и наперебой рассказывали о своём путешествии.

– А я малвилоны считать умею! – хвасталась Соня.

– А я спас твою шляпу. А ещё мы тебе лекарство везём нужное! – И Вовка показал помятый торт.

– Настоящие лягушки-путешественники, – улыбался дед.

По красивому зелёному скверу шла весёлая троица, выстроившись по росту. Дедушка с тростью, Вовка с тортом и Соня с зонтом.

В большом саду при больнице дедушка нашёл свободную беседку. Усадил туда внуков, потом откуда-то принёс чайник со стаканами и большую ложку.

– Ну что, пострелята, с вас торт – с меня рассказ. Про пёрышко.

Налил чай и, удобно устроившись, стал рассказывать свою историю внукам.

– Наша Валя-Пуговка была очень озорной девчонкой, она часто хулиганила и даже дралась с мальчишками. Но был у неё секрет, о котором знал только я. Она страшно боялась высоты. Стоило ей только подняться выше двух метров, она сразу менялась в лице, становилась бледной и очень медленно передвигала ноги. Валя изо всех сил старалась скрыть свой страх от других. И ей это хорошо удавалось. Как-то раз весной я предложил слазить на чердак, а она отказалась. Страшно ей было. Я полез один и обнаружил совершенно уникальное место. В углу крыши к стене была приварена металлическая лестница, которая вела к старому чердачному окошку. У окна с двух сторон были прикручены красивые синие ставенки, через них в ясную погоду пробивались солнечные лучи. На ставнях висел ржавый чёрный замок. Но ключа не было. Это сильно огорчало меня… Что только я не пытался сделать, чтобы открыть этот увесистый замок, но силы десятилетнего мальчика было маловато. Бросил я тогда эту затею, хотя и очень хотелось посмотреть, что же там, за синими ставнями, а вскоре и вовсе забыл про чердак и не лазил туда всю зиму.

Как-то однажды, возвращаясь с прогулки, мы с Валей встретили на автобусной остановке нашего соседа – деда Алёшу. Он ехал в гости к сыну в соседний город и терпеливо ждал автобус, сидя на своём чемодане. А в руках у него был заветный кулёчек с семечками! Он собрал вокруг себя всех местных птиц. Сизые голуби, а среди них один воробейка скачет. Другие собратья только издали наблюдают. А наш – смельчак. Хоть и гоняют его большие птицы, ему хоть бы что, не боится он голубей.

Мы стоим, смеёмся над ним, а мимо три парня пробегают, без шапок да нараспашку пальто. Сразу видно – хулиганы. Достали из карманов рогатки и давай пулять в наших птичек. В воробка и попали. Тот забарахтался, а взлететь не может. Скачет по снегу, а толку мало.

Засмеялись мальчишки, а пятилетняя Валя как встрепенулась, да как начала тумаков отвешивать этим парнишкам. Мы с дедом рты пооткрывали, а сестрёнка дралась с десятилетними, то за шиворот одного потащит, то другого за нос, то за волосы. Те еле ноги унесли – и потом ещё долго наш двор пятой дорогой обходили. После драки взяла на руки бедную пташку и руками греет. Слёзы так ручьём и льются. Жалко.

Дед Алёша протянул Вале шнурок с ключом.

– Возьми птичку и отнеси её туда, на чердак, подальше от кошек и хулиганов. Корми её неделю, она и оклемается. Вроде не сильно её мальчишки поломали, но раньше не пускай, а то кошки её слопают. И в руки не бери, а то ручной станет.

Тут подошёл автобус, и дед уехал.

Валя стоит, воробья за пазухой греет и рассматривает старый ключ.

Показал я Вале и лестницу, и ставенки. Но она наотрез отказалась лезть наверх. Вот упёрлась, как коза рогами, – нет, говорит, боюсь высоты, и всё. Взял я этого воробья и понёс в тайник сам. Открыл синие ставни и прямо ахнул.

– Зря не идёшь, такая красотища! – кричу ей сверху.

Между двумя домами, там, где крыши примыкали друг к другу, было славное местечко! Большущий жестяной кусок кровли когда-то свалился и уткнулся в старую кирпичную трубу, из которой обычно шёл дым. Вылез я на это место, а там оградка невысокая. Свесил ноги, держусь за перила и весь город как на ладони.

Солнце всё время греет эту жестянку, так что снега там никогда не бывает. Да ещё и труба всё время горячая, когда топят жильцы снизу. Посадил я воробья в маленький чемодан, что валялся рядом, крышкой его прикрыл, но не сильно, чтоб дышалось ему вдоволь. И каждый день стал его кормить: то крошки принесу, то водички налью. А Валя, как лисица проводит меня до лесенки и выспрашивает: «Ну как мой воробчик, улетел?» Улетит, говорю, со дня на день. Достал я от воробья того перо, да и Вале вручил. Смотри, мол, какое маленькое: воробей сам малыш, а не побоялся с голубями за еду драться, а ты боишься его покормить!

Она тогда нахохлилась, как индюк, зажала в руке перо и полезла наверх. Ноги дрожат, еле ползёт. Но продвигается потихоньку, с отдыхом. Так за час всю лесенку и преодолела. Вылезла на крышу и смешно на четвереньках к воробью поползла. Покормила, а обратно – боится!

Я её долго уговаривал, никак… Тогда слез сам, подождал, всё-таки она за мной сползла. Вот так ещё целую неделю на четвереньках туда-сюда поднималась. И скоро привыкла к высоте. А пёрышко стала носить в кармане. Как забоится чего, так сразу его вытащит, поперебирает пальцами пушинки – и назад в карман. Воробья руками не трогали. А через несколько дней он улетел. То место, с синими ставенками, у нас с Валей любимым стало. Часто там грелись весной на солнце. Свесив ноги, наблюдали по утрам и вечерам, как из труб по всему городу поднимался вверх сизый дым. Пару раз после этого случая к нам прилетал воробей. В руки не шёл, а вот на Валину шапку пару раз садился. Видать, спасибо говорил…

Соня крепче сжала пёрышко и улыбнулась деду, вытирая шоколадные щёки. Вовка, доев свой кусок торта, встал, хитро посмотрел на дедушку и заявил:

– Хвостик, нам нужно домой, а то мама с папой расстроятся, что мы без спросу уехали.

Дед одобрительно похлопал его по плечу и сунул в карман мелочь на проезд и на кило конфет.

– Я вам вечером позвоню.

– Не волнуйся, дедуля, мы с Соней теперь справимся! – сказал Вовка и подмигнул сестре.

– Теперь мне с ним ничего не страшно, – добавила сестра, перебирая пёрышко в руках.

– С пёрышком? – переспросил дедуля.

– Да нет же, с Вовкой.

Дед обнял внуков, а Хвостик, положив пёрышко в его карман, тихонечко прошептала ему на ухо:

– Мы с Вовкой письмо пишем твоей Вале-Пуговке. Он ей буквы рисует, а я ей жуков. Красных.

Затем Соня слезла с дедовых коленок, ухватилась за брата и побрела с ним к остановке трамвая.

Внуки шли не спеша по дорожке парка, держась за руки под открытым чёрным зонтом. Дедушка стоял ещё долго, опираясь на трость, смотрел им вслед. В руках он перебирал воробьиное пёрышко, поправлял шнурок с жёлтой пуговкой, улыбался и вспоминал свою сестрёнку – озорную Валю-Пуговку, которой он так давно не писал писем. А через полчаса дед с внуками весело обсуждали по телефону великое путешествие обратно домой и первое общее письмо Пуговке в Новосибирск.