На следующий день Кэтрин в нетерпении поспешила в галерею, уверенная, что увидит мистера Тилни до полудня, и готовая встретить его улыбкой; но никакой улыбки, однако, не потребовалось – мистер Тилни не появился. В тот день любого из посетителей этого места можно было увидеть в то или иное популярное в Бате время променадов, кроме него самого; толпы людей постоянно входили и выходили, поднимались и спускались по ступеням; люди, до которых никому не было дела и которых никто не хотел увидеть – отсутствовал только он.

– Какое восхитительное место Бат, – поделилась миссис Аллен, когда они сели возле больших часов, после того как обошли весь зал и устали, – и как было бы приятно, если бы у нас здесь были знакомые.

Это высказывание так часто звучало впустую, что у миссис Аллен не было особых оснований надеяться, будто сейчас оно принесет больше пользы; но нам говорят: «не сдавайтесь, если вы действительно чего-то хотите», потому что «если вы будете настойчивы, то добьетесь желаемого»; и неустанное усердие, с которым она каждый день желала одного и того же, наконец-то получило свою заслуженную награду, ибо едва она села, как дама примерно ее возраста, оказавшаяся рядом с ней и внимательно наблюдавшая за ней несколько минут, обратилась к ней с большой любезностью: «Думаю, мадам, я не ошибаюсь; прошло много времени с тех пор, как я имела удовольствие видеть вас, но разве ваше имя не Аллен?». На этот вопрос был дан положительный ответ, и незнакомка сразу же назвала свое имя, Торп; и миссис Аллен сразу узнала черты бывшей одноклассницы и близкой подруги, которую она видела лишь однажды после замужества, да и то много лет назад. Их радость от этой встречи была велика, и это неудивительно, ведь последние пятнадцать лет они были вполне довольны тем, что ничего не знали друг о друге. После обмена комплиментами по поводу внешности, они заметили, как быстро пролетело время с тех пор, как они виделись в последний раз, как мало думали о встрече в Бате и как приятно было увидеть старую подругу, и приступили к расспросам и обмену сведениями о своих семьях, сестрах и кузенах, в разговоре гораздо охотнее изливая, нежели воспринимая информацию, и почти не слушая друг друга.

Однако у миссис Торп было одно большое преимущество перед миссис Аллен как у рассказчицы из семьи, в которой были дети; и когда она подробно рассказывала о талантах своих сыновей и красоте дочерей, когда она описывала их различное положение и взгляды – Джон учится в Оксфорде, Эдвард работает в Merchant Taylors, а Уильям служит во флоте – и что все они более любимы и уважаемы в своем положении, чем любые другие на их месте, миссис Аллен не могла поделиться подобной информацией, не могла описать подобных триумфов не желающей слушать и не верящей ни единому слову подруге, и была вынуждена сидеть и делать вид, что слушает все эти материнские излияния, утешаясь, однако, открытием, которое вскоре сделал ее острый глаз, что кружево на пелиссе миссис Торп было и наполовину не таким красивым, как на ее собственном.

– А вот и мои дорогие девочки, – воскликнула миссис Торп, указывая на трех элегантных девушек, которые, взявшись за руки, направлялись к ней. – Дорогая миссис Аллен, я очень хочу представить их вам; они будут так рады вас видеть: самая высокая – Изабелла, моя старшая дочь; разве она не прекрасна? Остальные тоже очень милы, но, я думаю, Изабелла самая красивая.

Все мисс Торп были представлены; то же было сделано относительно мисс Морланд, о которой на короткое время забыли. Имя, казалось, поразило всех; и, после того как старшая молодая леди с большой учтивостью поговорила с ней, она вслух заметила остальным:

– Как же мисс Морланд похожа на своего брата!

– Вот так так! – воскликнула мать, и все повторили за ней два или три раза: – Любой узнал бы в ней его сестру!

Кэтрин на мгновение удивилась; но едва миссис Торп и ее дочери начали рассказывать историю своего знакомства с мистером Джеймсом Морландом, как она вспомнила, что ее старший брат недавно подружился с молодым человеком из своего колледжа по фамилии Торп; и что последнюю неделю рождественских каникул он провел в его семье недалеко от Лондона.

После того, как все объяснилось, мисс Торп высказала много любезностей и выразила желание познакомиться с ней поближе, что они уже могут считаться подругами благодаря дружбе своих братьев и т.д., что Кэтрин с удовольствием выслушала и ответила всеми возможными витиеватыми выражениями; и, в качестве первого доказательства дружбы, вскоре ее пригласили взять под руку старшую мисс Торп и пройтись с ней по залу. Кэтрин была в восторге от такого расширения круга своих знакомств в Бате и почти забыла о мистере Тилни, разговаривая с мисс Торп. Дружба, безусловно, является лучшим бальзамом от мук разочарованной любви. Беседа их вращалась вокруг тех тем, которые непринужденный разговор, как правило, затрагивает в процессе сближения двух молодых леди: платья, балы, флирт и другие не менее важные вещи. Однако мисс Торп, будучи на четыре года старше мисс Морланд и, по меньшей мере, на четыре года более опытной, имела явное преимущество в обсуждении подобных вопросов; она могла сравнить балы в Бате с балами в Танбридже, здешнюю моду с модой в Лондоне; могла корректировать мнение своей новой подруги о многих предметах изысканной одежды; могла распознать флирт между любым джентльменом и леди, которые всего лишь улыбались друг другу; и разгадать истинный смысл, скрывающийся за циркулирующими суждениями толпы. Эти качества вызывали должное восхищение у Кэтрин, для которой они были совершенно новыми; и уважение, которое они, естественно, вызывали, могло бы быть слишком велико для лишь наметившейся близости, если бы не непринужденная веселость мисс Торп и ее частые выражения восторга от этого знакомства, которые смягчили всякое чувство благоговения и оставили лишь нежную предрасположенность. Их растущая привязанность не ограничивалась полудюжиной проходов по галерее, а требовала, чтобы, когда они все вместе покидали ее, мисс Торп сопровождала мисс Морланд до самой двери дома мистера Аллена; и чтобы там они расстались самым ласковым и долгим рукопожатием, узнав, к их взаимному облегчению, что они увидятся в театре вечером и помолятся в одной часовне на следующее утро. Затем Кэтрин сразу же побежала наверх и наблюдала из окна гостиной за тем, как мисс Торп идет по улице; восхищалась изящной походкой, модными силуэтом и платьем; и испытывала, вполне заслуженно, благодарность за возможность обрести такую подругу.

Миссис Торп была вдовой, причем не очень богатой; она была добродушной, благонамеренной женщиной и очень снисходительной матерью. Ее старшая дочь обладала необыкновенной красотой, а младшие, не сомневаясь, что они такие же красивые, как их сестра, подражали ее манерам и одевались в том же стиле, в чем добились больших успехов.

Этот краткий рассказ о семье призван заменить необходимость подробного описания прошлых злоключений и страданий самой миссис Торп, которое в противном случае заняло бы три или четыре последующие главы; в которых можно было бы изложить никчемность лордов и поверенных, а также воспроизвести в подробностях беседы, состоявшиеся двадцать лет назад.