После второго гудка я завершила вызов, выпустила телефон из рук и перевернулась на бок. Не хотелось никому навязывать свои проблемы, а еще меньше — выглядеть слабой. Уж точно не перед Сэвидж.
Обеими руками я вытерла слезы со щек и не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько одинокой и беспомощной. Мне не хватало Хантера. Вчера, когда он попытался со мной поговорить, я убежала, как маленький ребенок, потому что мне было стыдно. Потому что я была не в силах справиться с ситуацией и не знала, как ему все объяснить. Но больше всего я стыдилась того, что позволила себя шантажировать.
Рядом зажужжал телефон. Я нащупала его позади себя, взяла и посмотрела на экран. Сэвидж.
Если я отвечу, придется все ей рассказать, а я не была уверена, что готова к этому. Если произнести это вслух, оно станет реальностью.
Телефон вибрировал без остановки, она не сдавалась. Когда Сэвидж чего-то хотела, она не отступала. Эта черта не раз доставляла ей проблемы с братьями и сестрами.
Я уставилась на непрерывно мигающий зеленый значок трубки и провела по экрану пальцем.
— Видишь, я же говорила, что мы еще свяжемся. Что случилось, Блу? Ты ведь просто так не звонишь.
— Это ты позвонила.
— Потому что ты сбрасываешь. Что произошло?
Я подвинулась выше в кровати, положила голову на подушку и уставилась в потолок.
— Ничего, я просто хотела спросить, как там сбор мусора.
— Конечно, а я учусь в монастыре. — Она громко выдохнула. — Только не надо меня обманывать, я тебя слишком хорошо знаю. У тебя грустный голос. Значит, либо мама, либо мужчины.
Даже Аарон заметил мое настроение, и хотя он знал про нас, я не хотела ему ничего рассказывать. Зная Аарона, он бы вызвал Тэмми на разговор, и тогда она могла бы обнародовать видео.
Но перед Сэвидж у меня не было выбора. Я рассказала ей все — про нас с Хантером, про наши тайные ночные встречи, наш первый поцелуй и шантаж Тэмми. Когда я закончила, она молчала, и я уже подумала, что она сбросила звонок.
— Ты еще там?
— Ух ты. Правда. Просто офигеть. — Она выдохнула. — Я тебе говорила искать приключения, а ты с головой бросилась в хаос.
— Моя фирменная черта, ты же знаешь.
— И она даже не пришла извиниться? Не сказала, что ты ее лучшая подруга и что она ведет себя как последняя сволочь?
Я улыбнулась, но по щекам снова потекли слезы. Я прикрыла глаза рукой и увидела перед собой Хантера.
— Я скучаю по нему. По всему в нем. Не могу ни спать, ни есть. Когда сижу на его лекции, не могу на него смотреть. Мы словно чужие люди.
— Эй, не плачь, Блу, — голос Сэвидж стал мягким. — Для всего найдется решение, я усвоила это от мамы. Так что слушай меня. Ты поедешь к маме, как и договаривались. Я спрошу у своей, можно ли взять машину, а когда приеду, мы все обсудим.
Я села и подтянула колени к себе. Перспектива снова увидеть Сэвидж приободрила меня.
— Твой отец никогда на это не согласится.
— Оставь это мне. Завтра я буду там, и мы спокойно все обсудим. Я тебя не брошу.
— Мне жаль. — Мой голос дрожал: напряжение последних недель, недосып — все это оказалось слишком. — Не хочу никому быть обузой.
— Ты ей не являешься. Иногда просто нужна помощь.
— Спасибо. Я только надеюсь, что ты не потратишь время зря. Надеюсь, есть какой-то выход.
— Мама всегда говорит, что каждый сам создает свои катастрофы, а значит, ты найдешь выход, и я тебе помогу.
Солнечные лучи пробивались сквозь блестящие окна, справа и слева от них колыхались белые шторы от легкого сквозняка.
Мама разгладила ткань, улыбнулась и широко взмахнула рукой:
— Разве здесь не красиво? Тут очень мало места, но зато без тараканов, а в ванной нет плесени.
Квартиру мама получила с помощью своей сестры. Это был первый раз, когда она вышла из реабилитационного центра и начала новую жизнь, и хотя прошлое нанесло ущерб нашим отношениям, я хотела дать маме последний шанс.
Я засунула руки в задние карманы джинсовых шорт и оглядела комнату. В воздухе пахло средством для мытья посуды, на журнальном столике лежала стопка книг, рядом стояла стеклянная ваза со свежими розовыми пионами.
— Я горжусь тобой, мам.
Она подошла ближе и положила руку мне на щеку:
— Для тебя здесь всегда найдется место.
Я посмотрела на ее руку, но не отстранилась. Мама старалась. Она совершила ошибки, но прилагала усилия. Впервые я ее поняла. Я тоже совершила ошибку. И с тех пор каждый день пыталась не думать об этом и двигаться дальше, чтобы не сойти с ума.
— Эй, почему ты плачешь?
Черт. Тыльной стороной ладони я вытерла глаза и заставила себя улыбнуться.
— Все в порядке. Просто рада, что у тебя все налаживается.
Она помолчала мгновение и посмотрела на меня с подозрением, но когда я выдержала ее взгляд, взяла меня за руки и потянула к себе на диван:
— А с универом…
— Я это уладила.
— Как? Тебе удалось раздобыть деньги?
После последнего разговора с Хантером по телефону я искала себе занятия и цели, чтобы отвлечься. Днем это работало. Я училась, нашла комнату в общежитии и навестила Майкла, чтобы извиниться и потребовать свои деньги обратно. Сначала он упорно настаивал, что три тысячи долларов мне не положены, но когда я рассказала ему о нашем обрушившемся доме и о том, в каких условиях живу, он все-таки согласился.
Днем я держалась, но по ночам, оставшись наедине со своими мыслями, я снова разваливалась на части. Я скучала по нему так, как никогда ни по кому не скучала. Снова и снова я набирала его номер, но сбрасывала вызов до первого гудка. Я все испортила, но и его слова меня ранили. Я была рада, что Сэвидж приедет в Палм-Спрингс, чтобы побыть со мной.
Лицо мамы всплыло перед глазами:
— Ну, говори же. Ты оплатила счет?
Я кивнула.
— Как? Откуда у тебя столько денег?
— Подрабатываю сверхурочно в «Hooters».
Она узнает правду, но не сейчас. Ее здоровье слишком хрупкое, а чувство вины — последнее, что ей сейчас нужно.
Мама просияла и похлопала меня по колену:
— Мне жаль, но я невероятно горжусь тобой. Ты потрясающая, Джей-Джей. Некоторые взрослые, — она покосилась на свою руку, — могли бы у тебя поучиться.
В тот момент я не была уверена, что это правда.
Мама погладила меня по колену:
— Может, мне стоит позвонить мистеру Грейсону и поблагодарить его? — Она задумалась, а я мысленно дала себе пощечину за то, что когда-то рассказала ей о своем переезде к Хантеру. — Или, может, пригласить его и Тэмми на ужин?
— Нет.
— Нет?
Я покачала головой:
— Я уже поблагодарила его, а Тэмми сейчас… — Проклятая сука. — Очень занята.
— Но я могла бы позвонить ее отцу. Не так уж само собой разумеется, что он просто помог.
Нет, не само собой. Ничего из того, что он для меня сделал, не было само собой разумеющимся.
Проклятье. Я протерла глаза, чтобы мама не заметила слез, и встала:
— Мне пора идти.
Она поднялась, притянула меня в объятия и погладила по спине:
— Как хорошо, что ты пришла.
Когда я попыталась освободиться, она прижала меня крепче:
— Тебе больше не нужно быть такой сильной, Джей-Джей. Я справлюсь, обещаю.
Вода омывала мои ступни, отступала и снова накатывала на берег. В воздухе витал запах солнцезащитного крема и моря, я повернулась к подруге и на мгновение ощутила покой.
— Однажды я перееду в Палм-Спрингс, и мы откроем один из этих сувенирных магазинчиков, — рассмеялась Сэвидж и заправила светлую прядь под черную бейсболку. Ее глаза сверкали, как всегда, когда она воодушевлялась, и я невольно улыбнулась. Ее настроение было заразительным.
— Спасибо, что ты здесь. Аарон замечательный, но иногда просто нужна подруга.
— Он кажется действительно крутым. Хорошо, что он у тебя есть, — она втянула напиток через трубочку и облизнула губы. — Но благодарить надо маму. Без ее таланта убеждать папа никогда бы меня не отпустил.
Я мало что знала о ее семье, но по тому, как она говорила о родителях и братьях с сестрами, было ясно, что ей повезло. Ее мать была для нее примером, отец — тот, чьи фотографии она с гордостью мне показывала, — симпатичный сорвиголова, готовый посмеяться над любой ее шуткой. Она была счастлива, и ее энергия всякий раз оказывала на меня заразительное действие.
— Может, твои родители меня усыновят? — Я сделала глоток колы из бутылки и посмотрела на море. — Но я не жалуюсь. Мама не пьет, и у меня такое чувство, что впервые она действительно на правильном пути.
— Это хорошо. Моя бабушка тоже страдала от алкогольной зависимости, — она снова втянула напиток через трубочку. — Остается только надеяться, что твоя мама справится.
Я кивнула.
— А как ты? Справляешься?
Я опустила голову и нарисовала указательным пальцем линии на песке:
— Должна. Когда получу диплом, возможно, поеду в Лос-Анджелес.
— Я не об этом.
Я почувствовала на себе взгляд Сэвидж, но не подняла глаз. Я плохо умела показывать слезы, и даже перед ней мне было тяжело обнажить свою беспомощность.
Она придвинулась ближе и обняла меня за плечи:
— В тебе есть что-то от мамы, — рассмеялась она. — Мама тоже не умеет показывать свои чувства и еще хуже — принимать помощь. Может, поэтому я тебя так и люблю, Джей-Джей.
Мы с Тэйт редко обращались друг к другу по настоящим именам. Когда мы познакомились, мне было тяжело: мама снова легла на реабилитацию, и я переживала, что будет дальше. Тэйт это почувствовала и нарекла меня Блу. Мне нравилось это имя — оно напоминало мне об океане. Ее же звали Сэвидж, в свои семнадцать она была свободолюбивее и безрассуднее большинства и из-за этого постоянно попадала в неприятности. Мы были идеальной командой.
Я отвернулась в сторону:
— Никогда еще не чувствовала себя такой слабой — и ненавижу это. Я столько раз думала просто пойти к нему и все рассказать, но если Тэмми покажет видео, он пропал…
— А она — покойница. Честно говоря, я бы с удовольствием нанесла визит этой мелкой сучке. Я позвоню Риверу, он всегда готов к приключениям.
— Как у вас с ним дела?
Она прищурилась:
— Мы друзья.
Но я в этом не была уверена. Ривер был потрясающим. Я познакомилась с ним год назад, когда Сэвидж приехала меня навестить. Он был ее лучшим другом: высокий, чертовски привлекательный и умный. Да, он был немного моложе, но я не сомневалась, что в своей старшей школе он пользовался успехом у девушек. И что-то подсказывало мне, что и Тэйт он вовсе не безразличен. Они были неразлучны.
— Только друзья?
Она дружески ткнула меня в плечо:
— Речь идет о Тамаре, а не о моей несуществующей личной жизни. Этой штучке нужна взбучка.
— Поверь, я бы с радостью ей врезала, но это ничего не исправит.
Тэйт покачала головой:
— Нет. Но ты должна поговорить с Хантером. Если расскажешь ему все, он ей покажет, где раки зимуют.
— Его сообщения звучали так, будто ему нужен был только секс.
Тэйт хрипло рассмеялась:
— Конечно, как будто это исходило от него. Или зачем тогда он пытался с тобой поговорить после?
Я и сама задавалась этим вопросом, но петля на шее затягивалась с каждым днем все туже, а недосып лишь усугублял ситуацию.
Она покачала головой:
— Их план так легко разгадать.
— А я этого не увидела.
Тэйт погладила меня по спине:
— Иногда ты настолько близко к проблеме и так отчаянно ищешь решение, что перестаешь его видеть. Для этого я здесь. Я сужу только по тому, что ты мне рассказала, и, независимо от разницы в возрасте, вы должны поговорить. Я никогда не видела тебя такой грустной.
Мои мысли путались, во мне зарождалась надежда. В изложении Тэйт все казалось таким простым. Так почему же так трудно было действовать? Все было сложнее. Отношения Хантера с Тэмми, его работа, моя мама… Я боялась, что все рухнет, если я пойду к нему. Что я разрушу его жизнь.
— На прошлой неделе я снова и снова задавала себе вопрос: а не слишком ли поздно?
Тэйт так яростно покачала головой, что ее светлые волосы хлестнули меня по лицу:
— Нет. Папа изводил маму. То есть он превратил ее жизнь в ад, потому что думал, будто она отправила его за решетку. Он угрожал ей, унижал, натравливал на нее дедушку — и где они сейчас? — В ее глазах появилась мягкость. — Думаешь, они были бы вместе, если бы мама сдалась? Если бы решила, что уже слишком поздно? Нет. Когда любишь кого-то, борешься. Неважно, насколько все разбито — если вы предназначены друг для друга, путь обязательно найдется.
Глаза Тэйт сверкали, щеки раскраснелись, и я снова ощутила, как ее энергия передается мне. У нее был дар убеждать, и появлялось чувство, что у тебя действительно все получится.
— Твоя мама, должно быть, потрясающая. И ты говоришь так, будто разбираешься в этом.
— Я разбираюсь? — она рассмеялась. — Мне семнадцать, и я радуюсь, если нахожу подходящий фильтр для Instagram. Понятия не имею, что делаю, но мои родители — что-то вроде моих гуру. Все расстаются — часто по самым идиотским причинам, а я думаю: «Посмотрите на Тайлера и Блэйк Кинли, придурки».
Я рассмеялась, хотя на самом деле хотелось плакать. Возможно, в ее словах была доля правды. С самого первого мгновения я ощущала связь с Хантером, словно мое сердце знало больше, чем я сама. То, что было между нами, отличалось от всего, что я знала прежде. Я хотела его.
Тэмми не должен был сойти с рук ее шантаж.
Возможно, он больше не хотел меня, но у меня не было выбора. Я должна была попытаться исправить свою ошибку и могла лишь надеяться, что еще не слишком поздно.
Я протянула руку к звонку, но замерла, не дотронувшись до него. Желудок делал сальто, сердце бешено колотилось. Глубоко вдохнув, я вытерла ладони о шорты и вспомнила все моменты с Хантером, которые сделали последние месяцы лучшими в моей жизни. Не позволяя себе думать о возможном провале, я нажала на звонок.
У Тэмми были занятия, и у меня хватало времени, чтобы все объяснить Хантеру. По крайней мере, если он даст мне такую возможность.
Секунды тянулись, из дома не доносилось ни звука.
Пожалуйста, пожалуйста. Я скучаю по тебе.
Я позвонила еще раз, надеясь, что он дома. Дрожащими пальцами теребила обтрепанные края шорт и переминалась с ноги на ногу.
Наконец послышались шаги. Я узнала бы их из тысячи: походка Хантера — прямая, уверенная и небрежная. Та самая походка, из-за которой женщины оборачивались ему вслед.
Он открыл дверь, посмотрел на меня мрачным взглядом, и мышцы на его челюсти напряглись.
Желудок скрутило. Мне хотелось обнять Хантера, прижать к себе и никогда не отпускать. Расстояние между нами казалось неправильным — еще более неправильным, чем тайные разговоры и поцелуи.
— Пожалуйста, не захлопывай дверь перед моим носом.
Он потер щетину, как делал всегда, когда задумывался. Черно-серые волоски вокруг лица были длиннее обычного, похоже, он не брился уже неделю.
— Что скажет Аарон, когда узнает, что ты здесь?
Я выдавила улыбку:
— Он подтолкнул меня на этот шаг.
На мгновение он растерялся, но потом распахнул дверь.
Когда мы вошли в кухню, в нос ударил знакомый аромат кофе и его парфюма, и тоска накрыла меня с головой. Казалось, будто я вернулась домой после долгого путешествия.
Я провела пальцами по мраморной поверхности столешницы и посмотрела на Хантера. Он стоял, скрестив руки на груди, и выжидающе опирался на кухонный островок. Я встала перед ним и подавила желание протянуть руку и провести пальцами по его мягким волосам. Сердце болезненно сжалось.
— Ты мне нужен. — Мой голос дрожал. Я сглотнула и поймала его взгляд. — Я этого не хотела, Хантер.
Он горько рассмеялся и отвернулся.
— Мне кажется, что я веду себя как идиотка, но я сделала это только потому, что Тэмми угрожала всем рассказать о нас.
Его глаза сузились:
— Тэмми? Теперь она виновата, потому что ты не можешь принять решение?
— Она записала нас в аудитории и шантажировала меня.
— Что, прости?
— Когда я тебе звонила, она была рядом. — Слезы покатились по моим щекам. Я вытерла их рукавом, надеясь, что он мне поверит. — Я боялась, что ты потеряешь работу, а мама снова начнет пить…
— Стой. — Он поднял руку и озадаченно посмотрел на меня. — Дай-ка я переварю информацию. Тэмми застукала нас и шантажировала тебя?
— У нее есть видео на телефоне. Я была в панике и хотела позвонить тебе, когда она уйдет, но потом пришли твои сообщения, и я не знала, что делать.
Он глубоко вдохнул, прислонился спиной к холодильнику и покачал головой, словно не мог поверить в происходящее:
— Какие сообщения? Что, черт возьми, тут происходит?
Я вытащила телефон из кармана и сунула ему под нос. Его взгляд скользнул по экрану, рот приоткрылся, на лбу появились морщины.
Неужели Тэйт была права? Он действительно ничего не знал?
— Это… — Он грохнул кулаком по холодильнику. — Этого просто не может быть! Я забираю ее ночью из полиции, я рядом, я стараюсь, чтобы ей стало лучше, а она вытворяет такое! — Он стиснул зубы, вены на шее вздулись.
Я шагнула к нему:
— Я знаю. Она просто… — Проклятая сука. — Запуталась. Но она уже достаточно взрослая, и если сама не захочет что-то изменить…
— Это будет иметь последствия. Так больше продолжаться не может.
Хантер провел рукой по волосам. Когда он поднял взгляд, выражение его лица смягчилось. Он протянул ко мне руку, но, прежде чем коснуться, замешкался, опустил ее, и у меня перехватило дыхание. Возможно, было уже слишком поздно, возможно, он понял, что наши отношения приносят ему одни проблемы.
Но затем он схватил меня за запястье, притянул к себе и поцеловал в лоб:
— Прости, Джейден.
Вся боль, страх и тоска последней недели словно свалились с плеч. Напряжение в груди отпустило, тепло разливалось по телу, и я наконец почувствовала, что снова могу дышать. Я обхватила его за талию, прижала к себе так крепко, что между нами не могло бы проскользнуть и листочка, и дала волю слезам.
— Я не хочу тебя терять. С тех пор, как ты появился в моей жизни, все изменилось. — Я так долго об этом думала, но никогда не произносила вслух. Боялась, что он не испытывает того же или сочтет меня наивным ребенком. Но я должна была это высказать, из-за страха снова его потерять. — Фотографии на моей пробковой доске, собака, дом, семейные праздники… Я цеплялась за эти образы, потому что мне нужно было хоть что-то, чтобы сбежать от реальности. Чтобы верить, что станет лучше.
— Ш-ш-ш, Джей-Джей. Успокойся, — Хантер погладил меня по волосам. — Все хорошо.
Я покачала головой:
— Но это были всего лишь картинки, и я лишь надеялась, что они станут реальностью. Когда ты вошел в дверь, когда я познакомилась с тобой, все стало иначе. Впервые я не хотела просто надеяться. — Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я никогда еще не испытывала столько чувств, как с тобой. Картинки стали реальностью и оказались куда ярче и прекраснее, чем я когда-либо воображала.
Никогда прежде я не говорила обо всем так открыто. Мне было стыдно, что я жила в мире грез и сама сомневалась, что он когда-нибудь станет реальным. Но теперь это не имело значения. Ничто из этого не было сном. Это была моя жизнь.
— Может, я и молода, но я знаю, каково это, — я поцеловала его. — Тебе не нужно ничего говорить, но я люблю тебя. — Я рассмеялась. — Боже, как это по-детски звучит.
— Чуть-чуть, мисс Саммер, — он подмигнул и улыбнулся, но его взгляд оставался нежным.
Он взял мое лицо в ладони, большими пальцами стер слезы с моих щек и поцеловал меня. Его щетина щекотала мой подбородок, и я закрыла глаза, чтобы сполна ощутить этот миг.
Этот момент был совершенен — именно таким, каким и должен был быть.