Я: Что случилось? Я что-то сделала не так?

Я бросила короткий взгляд на телефон, но и на третье сообщение Тэмми не ответила. С сегодняшнего утра в больнице она и Хантер вели себя так, будто это я лично влила ей алкоголь в горло. Якобы она устала после разговора с отцом и больше не хочет меня видеть, да и Хантер с тех пор почти не перемолвился со мной ни словом. Надеюсь, позже это прояснится. Что бы ни происходило, мне хотелось это уладить.

Я вздохнула, вытерла руки о шорты и поставила два бокала пива на поднос.

Моника напевала «Eastside» Хэлси, пока разливала пиво. Она покосилась на меня, рассмеялась и кивнула в сторону крепкого парня в дальнем углу бара, который время от времени бросал на меня взгляды. На вид ему было лет двадцать пять, и явно не обошлось без спортзала, пусть даже абонемент был всего на месяц. Его бицепс превосходил по ширине мое бедро.

— Сейчас он спросит твой номер, — Моника поставила бокал на мой поднос. — Я бы на твоем месте не отказывалась.

Я взяла поднос, перекинула волосы через плечо и, уходя, подмигнула ей:

— Я его обработаю.

Покачивая бедрами, я подошла к столику, за которым шестеро мужчин громко обсуждали партии в покер, улыбнулась одному из них, когда ставила перед ним бокал, и поблагодарила за пять долларов, которые он сунул мне в руку. В ближайшие месяцы мне предстояло думать, как оплатить счета за дом и учебу в универе. Дополнительные смены, на которые я уговорила Монику, покрывали лишь малую часть расходов.

Я отнесла пиво еще двум гостям и уже собиралась вернуться за стойку, когда Мистер Мускул поднял руку, криво усмехнулся и скользнул взглядом по моим ногам.

Время шоу. Я нацепила самую лучезарную улыбку, расправила плечи и плавно направилась к нему:

— Что еще могу вам принести?

— Мы знакомы? Ты мне кого-то напоминаешь.

Не знаю, сколько раз я слышала эту фразу за последние годы, но даже на пятидесятый она не становилась лучше:

— Мой брат снимает порно, я на него очень похожа.

— Ай! — Мистер Мускул ухмыльнулся. — Понял-понял. Но все равно присядь ненадолго рядом?

На мгновение я задумалась, не отклонить ли его предложение, но Моника была занята, и возможно, он оставит хорошие чаевые. Флирт в «Hooters» прямо поощрялся и даже был прописан в договоре. Мы, девушки, заботились о том, чтобы гости развлекались, а такие гости, как он, заботились об обороте.

Я опустилась на барный стул рядом с ним, скрестила ноги и чуть выпрямила спину, чуть выдвинув грудь вперед:

— Ты весь вечер на меня смотришь.

— Ну а что поделать? Ты просто сногсшибательна, — он склонил голову набок и ухмыльнулся. — Ты вообще знаешь, какая ты потрясающая?

У меня есть зеркало. Я опустила взгляд и притворилась застенчивой. Не хотелось выглядеть высокомерной, но да — я была более чем довольна своей внешностью и знала, какое произвожу впечатление.

— Спасибо, это очень мило.

— Твои глаза… — он покачал головой. — Ух ты. Обычно я не фанатею от карих глаз, но твои — просто нечто.

Я улыбнулась и подумала: неужели есть женщины, которые ведутся на такие его штучки? Наверное, он решил, что и на меня эта тактика подействует. Ничего подобного, но если роль наивной дурочки принесет мне лишних десять долларов, я готова ее сыграть.

Я провела рукой по его плечу:

— Ты, должно быть, много тренируешься.

— Стараюсь, как могу.

— Расскажешь, чего ты от меня хочешь? — я чуть наклонилась к нему. — Остальные гости ждут.

— Понимаю. Наверняка все хотят, чтобы их обслужила именно ты.

Я подавила желание закатить глаза и вместо этого улыбнулась. Подобные разговоры утомляли.

Когда я не ответила, он протянул мне руку:

— Майкл. Прости, я был так ослеплен, что позабыл о манерах.

Кажется, я вот-вот растеряю все свои нейроны. Все еще улыбаясь, я пожала его руку:

— Джейден.

Майкл Мускул полез в карман куртки, достал визитку и протянул мне:

— Надеюсь, это не прозвучит неуместно, но, похоже, ты не испытываешь проблем с обнаженными частями тела.

— Зависит от того, о чем речь, — я взглянула на визитку и рассмеялась. — Майкл Майерс, персональный тренер. Тренируешь с бензопилой?

Он, смеясь, покачал головой:

— Не позволяй имени сбить себя с толку. Дело вот в чем: друг устраивает мальчишник в следующем месяце, и я ищу девушку, готовую сбросить одежду.

— Стриптиз?

Он кивнул.

Я никогда об этом не задумывалась. И хотя денег всегда не хватало, и я знала, что с более откровенной работой могла бы зарабатывать больше, я так и не смогла на это решиться.

— Эй, — Майкл, видимо, заметил мои колебания, поймал мой взгляд и улыбнулся. — Там все адекватные. Никакого контакта, только немного танцев и обнаженки. Один час — тысяча долларов.

Тысяча долларов? За эту сумму я обычно работаю два месяца. С такими деньгами я разом покрою половину расходов на универ, и всего за один час.

— В чем подвох? — я не была глупой. Такие деньги получают профессиональные танцовщицы, а не девушки, которые никогда не танцевали.

— Никакого подвоха нет.

Я прищурилась:

— Почему ты готов заплатить мне столько денег?

Майкл рассмеялся:

— Когда я вижу что-то прекрасное, я этого хочу. И неважно, сколько это стоит.

— Хорошо. Три тысячи — и я в деле.

— Три тысячи? — он хрипло рассмеялся. — Ничего себе, это серьезная сумма, малышка.

— Я того стою, не думаешь?

Его взгляд скользнул по моим ногам, он прикусил нижнюю губу:

— Конечно. Но за эти деньги я могу нанять двух танцовщиц.

— Тогда удачи с ними обеими, — я подмигнула, соскользнула с барного стула и повернулась, чтобы уйти.

Все столики были заняты, мне нужно было работать.

— Если сначала покажешь, как танцуешь, — тогда согласен.

Мое сердце забилось быстрее. Я резко обернулась.

Три тысячи долларов. Три тысячи долларов — и я смогу какое-то время дышать свободно. Я не только оплачу универ, у меня еще останутся деньги, чтобы покрыть часть счета за электричество.

Дом был непригоден для жизни. Я уже отменила все, что можно было отменить, но неоплаченные счета оставались. С этими деньгами я могла бы с этим разобраться. Я давно думала, что буду делать, когда мама вернется. Каждый вечер, лежа в кровати, я размышляла, в каком направлении пойдет моя жизнь, и пришла к выводу, что наш разрушенный дом — это знак. Либо я оставлю это позади сейчас, либо застряну там навсегда.

Майкл выжидающе смотрел на меня:

— Что скажешь?

Я взглянула на визитку и глубоко вздохнула:

— Скажи, когда нужно танцевать, — и мы договорились.

* * *

Десять минут спустя я снова стояла за стойкой и наполняла бокалы.

— Три тысячи долларов? И почему я к нему не подошла? — Моника покачала головой. — Если он не маньяк с топором, тебе крупно повезло.

— С бензопилой.

— Что?

Я поставила два бокала на поднос и принялась наполнять остальные:

— Майкл Майерс убивает бензопилой.

— За три тысячи долларов он может спокойно отрубить мне ногу.

— У тебя точно не все дома, — я улыбнулась и бросила короткий взгляд на телефон — Тэмми так и не ответила.

— Вот оно как, значит.

Голос Хантера заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову — выражение его лица мне не понравилось.

— Что-то с Тэмми? В чем дело?

Он выглядел не обеспокоенным, а разъяренным, и уже не в первый раз за день я задавалась вопросом: что происходит?

— Я пришел прояснить кое-что, — он покосился вправо, на Майкла, который все еще сидел у стойки и разговаривал по телефону. — Но теперь все сходится.

Краем глаза я почувствовала, что Моника смотрит на меня. Она наблюдала за нами, и хотя обычно держалась непринужденно, не терпела личных разговоров при гостях.

Я чуть перегнулась через стойку:

— Понятия не имею, в чем твоя проблема, но давай отойдем в подсобку.

Я извинилась перед Моникой, кивнула Хантеру и направилась в узкий коридор рядом со стойкой, откуда вели двери в складские помещения.

Остановившись у одной из дверей, я скрестила руки на груди:

— Хочешь опять прочесть мне нотацию из-за моего наряда?

— Это больше не мое дело.

Больше не твое дело? Невидимая петля стянула горло. Хантер вел себя слишком отстраненно. Прошлой ночью мы стали ближе, и хотя я не хотела обманывать Тэмми, больше не могла отрицать свои чувства к нему.

— Что с тобой? С тех пор, как мы вышли из больницы, ты обращаешься со мной как с пустым местом, а теперь вдруг появляешься здесь — и ты в ярости?

— Вечер у Мо… Откуда у тебя были деньги?

— Что, прости?

Его челюсть напряглась:

— Ты расплатилась двадцатидолларовой купюрой. Забавно, если учесть, что у тебя якобы никогда нет денег.

— Что?

— Сначала ты обкрадываешь меня, а потом угощаешь на мои же деньги? — он безрадостно рассмеялся. — Ты действительно хороша, Джейден.

На мгновение я застыла, слишком потрясенная его словами и той холодностью, что обрушилась на меня. Сглотнув слезы, я сделала шаг к нему. Из зала доносилась музыка, но я слышала лишь шум крови в ушах:

— Конечно, это моя схема. Я вешаюсь на шею пожилым мужчинам, чтобы их обобрать. Ты только сейчас это понял?

Да пошел он. Если Хантер решил меня обвинять, даже не обсудив напрямую, он не заслуживал объяснений.

— Видимо, я многого не знаю. Я пускаю тебя в свой дом, даю комнату, кормлю — а ты даже не сочла нужным рассказать мне о своем криминальном прошлом?

Петля на шее затянулась еще туже. Об этом знала только она — и вдруг поведение Тэмми обрело смысл. Миранда, должно быть, рассказала ей о нашей ночной встрече и все приукрасила.

Изо всех сил я пыталась сдержать слезы, но не смогла. Боль от его слов была слишком глубокой.

— Мне было шестнадцать, и да, это была ошибка, — я заставила себя выдержать его взгляд. — В холодильнике две недели ничего не было, счета копились. Мне было стыдно. Это в прошлом.

На миг холод в его глазах отступил, но когда он моргнул, мягкость исчезла:

— А история с тем парнем? Ради денег ты на все готова, не так ли?

— Откуда ты об этом знаешь?

— Разве это имеет значение? Я стоял всего в паре метров, но ты была слишком увлечена своим флиртом.

— То есть ты за мной шпионишь? Тэмми и Миранда говорят обо мне гадости, а ты им веришь?

Что, черт возьми, с ним творится? Я не могла поверить в то, что он мне приписывает.

Его челюсть была напряжена, вены на шее вздулись. Он выглядел так, будто готов меня ударить.

— Я пришел поговорить с тобой. Но стоит кому-то отвернуться, ты тут же ищешь следующего.

Перед глазами заплясали черные точки. Разинув рот, я уставилась на Хантера, но была слишком потрясена, чтобы ответить.

— Отвратительно, как он на тебя смотрел. Еще отвратительнее было твое поведение, — он подошел так близко, что я отступила назад. Стена за спиной остановила меня, а Хантер уперся руками по обе стороны от моих плеч.

— Ты что, представился моим отцом? Ты выглядишь абсолютно нелепо.

— А ты ведешь себя как шлюха.

— Ублюдок! — я смахнула слезы с лица и нырнула вбок, проскочив под его рукой. — Да пошел ты.

Я промчалась мимо него, распахнула дверь в подсобку, заперлась изнутри и опустилась на пол. Даже моя мать никогда не унижала меня так, как он. И никогда я не чувствовала себя настолько никчемной, как в этот момент.

Я подтянула колени к груди, положила на них голову и заплакала.

* * *

Было уже начало четвертого, когда я открыла входную дверь и прокралась внутрь. Положив ключ на кухонную стойку, я с облегчением выдохнула: нигде не горел свет. Вероятно, он не хотел меня видеть. Что ж, это было взаимно.

Я открыла холодильник, достала бутылку воды, чтобы утолить сухость в горле, и сделала глоток. Вернув бутылку на место, порылась в рюкзаке в поисках кошелька, вытащила пятидесятидолларовую купюру и положила ее рядом с ключом. Этих денег не хватило бы, чтобы покрыть расходы с момента своего заселения сюда, но они немного успокоили мою совесть. Постепенно я верну ему все до последнего цента.

Пока я разглядывала купюру, в голову закралась мысль, и я замерла. А что, если он воспримет это как признание вины? Вдруг решит, будто я возвращаю украденные у него деньги?

Я вздохнула, убрала купюру обратно и оглядела дом. Диван, на котором мы последние недели сидели и смотрели «Сверхъестественное».

Пальцем я провела по стойке и вспомнила отвратительные омлеты Хантера — или то, как мы завтракали сегодня утром. Вспомнила прошлую ночь и то, каково это было — быть с ним. Наши ночи в саду или момент, когда он впервые обнял меня. Тогда я этого не видела, но теперь понимала, что мое «когда-нибудь» уже давно наступило. Может, не так, как планировала, но с ним я проживала хрупкое сплетение мечты и реальности. Это было по-настоящему. Мои чувства к нему были настоящими, и именно поэтому его слова так меня ранили.

Я сглотнула подступающие слезы и тряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли. Если я думала, что он испытывал то же самое, то была наивна. Для него это был всего лишь флирт — что-то, что добавило остроты в его жизнь, заставив почувствовать себя живым. Для меня это значило куда больше.

Я поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и включила свет. Только бы не начинать снова думать и оглядываться по сторонам. Вытащив дорожную сумку из-под кровати, я распахнула ящики комода и начала швырять вещи в сумку. Когда я застегнула молнию, в кармане джинсов завибрировал телефон. Я достала его и ответила:

— Я почти готова.

Аарон рассмеялся:

— Чувствую себя чуть ли не Ромео, спасающим Джульетту.

— За это я тебе кое-чем обязана.

— Все в порядке, Джей-Джей. Я делаю это не только из альтруизма, знаешь ли, — он понизил голос. — Взамен я рассчитываю на жаркие ночи и утренний секс.

Я заставила себя улыбнуться:

— Постараюсь покрыть расходы.

— Встретимся на углу.

— До встречи.

Я убрала телефон, перекинула сумку через плечо, выключила свет и вышла из комнаты, которая за последние недели стала моим убежищем.

— Куда ты собралась?

Я обернулась. Хантер стоял, прислонившись плечом к дверному косяку своей комнаты. Его обнаженная грудь мягко поблескивала в приглушенном свете галогенных ламп над головой. На нем были серые спортивные штаны, свободно сидевшие на бедрах и подчеркивавшие V-образную линию в области паха.

Я оторвала взгляд от его тела и посмотрела ему в лицо. К сожалению, оно было не менее привлекательным.

— Маленькая шлюха бежит к следующему жертве, — бросила я.

— Ты идешь к тому парню, для которого собираешься танцевать стриптиз?

Я рассмеялась:

— Конечно. Так уж это бывает, когда ты алчная потаскуха. Может, еще и потрахаемся — так платят больше.

Мне это надоело. Я устала постоянно оправдываться перед ним.

Прежде чем он успел что-либо ответить, я бросилась вниз по лестнице. Если он дотронется до меня, я ослабну, а мне нужно уйти, пока я еще злюсь. Нужно сбежать от чувств, которым не суждено сбыться, и от Тэмми, которая больше не хочет видеть меня здесь.

— Стой, черт возьми!

Едва я вошла в кухню, он схватил меня за плечо и сдернул ремень сумки:

— Не нужно совершать необдуманных поступков.

Я резко развернулась:

— Серьезно? Ты обвиняешь меня в краже, но все равно хочешь, чтобы я осталась?

Его челюсть напряглась, он отвел взгляд:

— Ты не можешь просто взять и убежать посреди ночи.

Правда в том, что я не хотела уходить. Я хотела остаться. Хотела наших маленьких стычек и споров. Хотела быть рядом с ним. Но Хантер уже не в первый раз унизил меня. Зачем усложнять себе жизнь?

Мое сердце знало, чего хочет.

— Я знаю, когда проиграла.

— Ты? — он безрадостно рассмеялся, и моя рука дернулась — так сильно мне хотелось его ударить. — Знаешь, каково это для меня? Я тебе доверял, а теперь выясняется, что милая мисс Саммер меня обокрала.

— Ты такой урод, — я стиснула зубы, чтобы не сорваться на крик. — Я просто хотела тебя отблагодарить. Эти деньги — мой заработок в «Hooters».

Его ноздри дрожали, он сделал шаг ко мне, а я вздернула подбородок, давая понять, что меня не запугать:

— Верь или нет, мне все равно.

На мгновение он словно задумался над моими словами.

— Я видел тебя с тем парнем и спросил, чего он от тебя хочет. Ты собираешься перед ним раздеваться.

— А-а, — я горько рассмеялась. — Опять об этом. Может, ты наконец определишься, из-за чего злишься?

— Забудь. Стриптиз не обсуждается.

— Почему нет? По-твоему, я и так уже хожу, как проститутка, — я схватила сумку и бросилась к двери.

— Останься!

Я замерла, но не обернулась к нему.

— Ни за что, — мой голос дрожал от ярости и разочарования. — У меня есть только я. Я должна о себе заботиться, иначе все рухнет, и я не позволю никому себя унижать. Я просто пытаюсь справиться.

Я даже не могла заплакать. Все, что я чувствовала, — пустота. Хантер заставил меня ощутить себя грязной, будто я поступаю именно так, как от человека моего положения и ждут.

Бессчетное количество раз я подстраивала свою жизнь, бессчетное количество раз падала и вновь поднималась, но никогда прежде я так сильно не желала наконец обрести пристанище. Я устала, мне осточертела эта борьба.

Я открыла дверь и оставила его позади.