Когда я вышла из аудитории и ступила в коридор, я потянулась, вскинув руки над головой, и зевнула. Я была совершенно вымотана.

Тэмми прислонилась к стене, держала в руках книги и с ухмылкой разглядывала меня:

— Ну что, долгая выдалась ночь?

Мои занятия начинались раньше, я провела на кампусе уже три часа и была рада, что до сих пор не наткнулась на нее. Она задавала вопросы, а меня мучило чувство вины.

Я подошла к ней и обняла:

— Аарон задержался подольше.

Это было правдой, по крайней мере отчасти. Мое алиби казалось безупречным, но узел в желудке затягивался все туже. Ночь с Хантером оказалась невероятной. Никогда прежде мы не разговаривали так долго и не касались столь личных тем, а когда он пришел в мою комнату, я подумала, что наконец-то мы будем вместе. Я хотела быть рядом с ним, чувствовать его и узнать о нем все.

Тэмми приподняла брови и прижала книги к груди:

— Похоже, у Аарона открылись неожиданные таланты. Ты выглядишь так, будто он всю ночь тебя не отпускал.

Он знал, где нужно меня коснуться. Но даже когда он был со мной, все мои мысли все равно крутились вокруг Хантера. Я чувствовала себя виноватой. Я использовала Аарона, а лучшей подруге подсовывала полуправду, хотя оба они заслуживали большего.

Поэтому я решила сменить тему и хотя бы ненадолго перестать об этом думать. В этом я напоминала свою мать: вытеснять, заглушать — и ты оказываешься в параллельной вселенной. К сожалению, все было не так просто.

Когда мы вошли в кафетерий и я заметила светлые волосы Миранды за стойкой, реальность больно укусила меня за задницу.

Он будет с ней встречаться, проводить с ней время, узнавать ее. С кем-то своего возраста, с похожим опытом и общими интересами. С кем-то, о ком не нужно заботиться, кто твердо стоит на ногах.

Я опустилась на стул и покосилась на Миранду — она стояла у кофемашины и болтала с коллегой.

— Ты действительно ловко провернула историю с Мирандой.

Тэмми посмотрела в ту сторону и ухмыльнулась, словно злодей из диснеевского мультфильма. Не хватало только, чтобы она потерла руки:

— Я тоже так думаю. Сегодня он сказал мне, что они пойдут вместе на летний фестиваль. Я так рада!

— Она в его вкусе?

Я никогда не видела фото матери Тэмми и сгорала от любопытства.

— М-м, вполне подходит, — она наклонилась к сумке и достала банку колы, открыла ее, сделала глоток и снова посмотрела на Миранду. — Он любит блондинок. Волосы мамы напоминали мне пшеничные поля. Я всегда мечтала быть похожей на нее, но только посмотри на меня, — она дернула прядь волос и скривила рот. — Цвет волос и цвет глаз — от отца. Я унаследовала лишь ее упрямство.

Хантер говорил, что со мной ему было веселее, чем с Мирандой. Но, может, он сказал это лишь для того, чтобы я почувствовала себя лучше. Может, он и правда видел во мне лишь ребенка, которого нужно оберегать. Все это было проклятой катастрофой.

— Эй, девчонки, — Миранда появилась возле нашего столика. Она поставила перед каждой из нас тарелку с розовым пончиком и улыбнулась. — Они с клубничной глазурью и ванильной начинкой. Я подумала, вдруг вам понравится.

Я натянула улыбку:

— Спасибо, это очень мило.

Она была такой доброй, и от этого все становилось только хуже. Будь она стервой, у меня был бы веский повод ее не любить.

Тэмми просияла:

— Ух ты, спасибо! Знала бы я, что за свидание с моим отцом дают бесплатные пончики, познакомила бы вас гораздо раньше.

Миранда дружески хлопнула Тэмми по плечу и рассмеялась:

— За ту ложную информацию про вечеринку я, вообще-то, должна была тебя наказать, но оно того стоило.

— Папа был в полном восторге, — сказала Тэмми, и узел в моем животе затянулся еще туже. — Ты ждешь с нетерпением летнего фестиваля?

— Очень. И, главное, я рада, что ты не против, что мы встречаемся.

— Наоборот, так он оставит меня в покое.

Миранда пожелала нам приятного аппетита и снова скрылась за стойкой.

Мы с Тэмми принялись за пончики и какое-то время молчали. Тысячи мыслей проносились в моей голове, и ни одна из них мне не нравилась. Мой разум знал, что нужно делать, но сердце, чертово сердце, которое бешено колотилось всякий раз, когда он был рядом, отказывалось принимать, что лучше держаться от Хантера подальше.

— Эй! Саммерс! — голос девушки разнесся по полупустому кафетерию, и мы с Тэмми одновременно повернули головы.

Энергичным шагом к нам приближалась Елена. Ее светлые волосы развевались вокруг головы, резиновые подошвы кроссовок скрипели по деревянному полу, а на лице застыло решительное выражение. Она явно была взвинчена. Понятия не имею, что с ней стряслось, но у меня не было никакого желания ввязываться в неприятности.

Подойдя к нашему столику, она скрестила руки на груди и поочередно посмотрела сначала на Тэмми, потом на меня:

— Вы наверняка помните наш недавний разговор? Ты-то точно, Тамара. Ты чуть мне тогда не врезала.

— А ты говоришь так, будто снова хочешь нарваться, — ответила Тэмми.

Елена посмотрела на меня:

— Теперь я понимаю, почему твоя подружка так взбесилась. Ты что, ее новая мамочка? Поэтому она тебя так защищает?

Я была слишком ошеломлена, чтобы сразу отреагировать. Очевидно, Тэмми испытывала то же самое: она осталась сидеть, хотя в любой другой ситуации уже давно накинулась бы на Елену.

Я уставилась на Елену и покачала головой:

— Понятия не имею, о чем ты.

— Тогда помогу тебе вспомнить. Прошлая ночь, свидание в кафе-мороженом с мистером Грейсоном.

В моей голове словно взорвалась бомба. Ударная волна прокатилась по всему телу, и все вокруг затихло. Я слышала лишь стук пульса в ушах.

Только не это. Только не это. Как она могла нас увидеть?

— Что за бред ты несешь? Ты вообще в своем уме? — огрызнулась Тэмми.

Я сглотнула:

— Ты что, слишком много выпила?

— Или накурилась? — добавила Тэмми.

Елена стиснула зубы:

— Я видела Саммерс…

— Саммер, без «с», — перебила я ее, надеясь, что она замолчит. Руки у меня так дрожали, что я зажала их под бедрами, чтобы никто этого не заметил.

— Как бы там ни было. Я видела вас с мистером Грейсоном.

Я почувствовала взгляд Тэмми, и мое лицо вспыхнуло.

— Да, теперь тебе нечего сказать, правда? — спросила Елена. — Ты за это получаешь дополнительные баллы или как?

— Я… — Я сосредоточилась на Елене. Тэмми смотрела на меня так, будто ее телефон переехал грузовик. — Я живу у него, так что…

— Что? — Глаза Елены расширились, и я тут же пожалела о своих словах. — Что у вас происходит?

— Она моя лучшая подруга, и ее дом разрушил шторм. Что в этом такого? — Тэмми говорила спокойно, но я уловила в ее голосе язвительные нотки. Я была уверена, что они относились и ко мне.

— И раз уж ты живешь у своего профессора, ты решила, что если к нему подлижешься, то получишь дополнительные баллы…

— Заткнись, Елена! — Я вскочила и встала перед ней. — Ничего между нами нет. Хантер… мистер Грейсон — мой преподаватель, и все.

Ее глаза сверкнули, она улыбнулась:

— Ну, если ты так говоришь. — Она посмотрела мимо меня на Тэмми. — Надеюсь, ты не слишком расстроишься, когда тебе придется съехать, потому что он захочет остаться с ней наедине.

Она ухмыльнулась, развернулась и зашагала прочь.

Другие студенты смотрели на меня. Кто-то смеялся, кто-то качал головой. Но все это слышали, а я только усугубила ситуацию.

До сих пор никто, кроме ректора Монтгомери, не знал о том, что я живу у Хантера, и мы договорились, что лучше оставить все как есть. Теперь об этом услышала половина кафетерия, и я была уверена, что завтра об этом будет знать каждый.

Медленно я повернулась к Тэмми. Она наклонила голову, оперлась локтями на стол и ждала объяснений.

Я снова села и задумалась, что сказать:

— Все было безобидно. Твой отец выгнал Аарона, мы поспорили и ненадолго зашли в кафе-мороженое…

— Вы спорите и потом идете есть мороженое? Ты это всерьез? — воскликнула Тэмми.

Черт. Я откинула волосы назад и прижала ладони ко лбу:

— Это звучит хуже, чем есть на самом деле. Я разозлилась и хотела все обсудить на нейтральной территории.

Тэмми кивнула, запихнула книги в сумку и вскочила:

— Думаешь, я дура? — Она наклонилась ко мне. — Папа и ты… Ты думаешь, я не вижу, как хорошо вы ладите? Он флиртует, ты ухмыляешься. Он ругает меня за то, что я пью, и ты начинаешь делать то же самое. — Щеки Тэмми пылали. — Я не слепая, Джей-Джей. Я знаю, что девчонки от него без ума, и видела, как ты на него пялилась, когда он вошел в комнату. Держись подальше от моего отца, или я надеру тебе задницу.

Она схватила ремешок сумки, развернулась и бросилась к выходу. На ходу она что-то крикнула Миранде, но я не разобрала слов.

Я поняла лишь одно: это нужно прекратить. Я должна держаться от Хантера как можно дальше.

Последние недели с ним были уроком в искусстве мечтать. Пришло время вернуться в реальность.

* * *

К сожалению, уже на следующем занятии я поняла, что сказать легче, чем сделать.

Я сидела в четвертом ряду аудитории, рассеянно следила за его лекцией о маркетинге и обслуживании клиентов и снова и снова ловила себя на том, что разглядываю его и думаю о прошлой ночи или наших встречах у бассейна.

Его губы на моей шее, его дерзкая улыбка, его стройные загорелые руки и то, насколько сексуально это выглядело, когда он держал сигарету между большим и указательным пальцами.

Но я должна выбросить его из головы. Тэмми злилась, и, что еще хуже, она что-то подозревала.

— Я хочу, чтобы вы это запомнили, мистер Бриксман, мы поняли друг друга? — голос Хантера разнесся по аудитории. Он звучал строго, но даже сейчас в нем сквозила нотка юмора.

Погрузившись в грезы, я не замечала, что происходит вокруг.

— Ладно, кто будет следующим? — он обвел взглядом ряды, а я вжалась глубже в стул.

— Будто вы можете от меня спрятаться, мисс Саммер.

Дерьмо. О, гребаный черт. Сердце тут же забилось быстрее. Я выдохнула, поднялась и посмотрела на него:

— Это вышло непреднамеренно.

— Что вы думаете о выступлении мистера Бриксмана? По-вашему, слияние имело бы смысл в описанном им примере?

— Э-э…

Черт, какое слияние? Насколько я помню, речь шла о маркетинге. Боюсь, я сейчас не совсем улавливаю суть.

Щеки пылали. Как же неловко. Именно сегодня он должен был меня спросить!

Его взгляд стал жестче:

— Это заметно. Сосредоточьтесь, мисс Саммер.

— Можете спросить кого-нибудь другого? Я неважно себя чувствую. У меня болит голова.

— Ловкий ход, оставьте это для своего парня.

Вокруг раздался смех, и жар прилил к моим щекам. Он находит это забавным?

— Мнение мистера Бриксмана было очень интересным. Я хочу услышать ваше мнение.

— Э-э… — Нервно теребя край футболки, я надеялась, что он оставит меня в покое, но Хантер прислонился к кафедре, скрестил руки на груди и серьезно посмотрел на меня.

— Прошу, просветите нас, мисс Саммер.

Я понятия не имела, что сказал Мейсон. Я лишь осознавала, что попала в ловушку, и решила перейти в наступление. Хантера лучше всего бить его же оружием.

— Вам ведь, собственно, платят за лекции? Ни один другой профессор не перекладывает свою работу на студентов.

— Ай! — вскрикнул кто-то, по аудитории прокатился шепот.

Хантер склонил голову набок, и даже отсюда я заметила, как напряглись мышцы на его руках:

— Понимаю. Вы считаете все это игрой?

— Нет, я не хотела…

— Я хочу кое-что прояснить. — Он обвел взглядом аудиторию и снова посмотрел на меня. — То, что я более непринужден, чем другие профессора, не значит, что вы можете разговаривать со мной, как со своими друзьями.

— Я не хотела проявить неуважение, я просто…

— Чего вы хотели?

Девушки рядом со мной засмеялись.

— О-о, мистер Грейсон сегодня не в духе, — прошептала одна из них.

Неужели Тэмми с ним поговорила? Или дело в моей реплике?

Он оттолкнулся от кафедры и прошел вперед, остановившись у первого ряда. Ничто в его взгляде больше не напоминало о прошлой ночи. В нем больше не было ничего привычного.

Между нами ничего нет.

Хантер раньше меня осознал, что мы свернули не туда. Он был моим профессором, а я только что подорвала его авторитет на глазах у всех.

— Вы относитесь ко всему этому как к игре, мисс Саммер, но уверяю вас — это не так. Пора вам осознать, насколько все серьезно.

Речь шла уже не о лекции. Тон, которым он это произнес, не оставлял сомнений, что он говорил о нас. Я стиснула зубы и опустила взгляд, чтобы он не увидел, насколько меня это задело.

— Вам стоит подумать, что для вас действительно важно, и действовать соответственно. Мы поняли друг друга?

Я кивнула. Слезы жгли глаза, все во мне кричало: схвати сумку и выбеги из аудитории.

Но так поступил бы ребенок.

А я не была гребаным ребенком.

— Поняла, мистер Грейсон. Я грезила, но теперь проснулась.

На долю секунды его взгляд смягчился. Он моргнул — и выражение исчезло.

Все было кончено.

Еще до того, как это началось, все было кончено.

* * *

Остаток лекции у Хантера я провела, уставившись прямо перед собой и надеясь, что занятие наконец закончится. Но и здесь, в его доме, мне не становилось легче. Как я смогу жить с ним под одной крышей, если все постоянно напоминает о том, чего не должно быть?

Я вслушивалась в мелодию «Amber Run — I Found», уставилась на свою пробковую доску и надеялась отыскать среди всех фотографий моего «когда-нибудь-в-будущем» решение этого хаоса. Но в этот раз снимки не утешали — казалось, они насмехаются надо мной. Словно говорят: «Мы — все, что у тебя осталось. Фотографии чужих собак и домов. Ничто из этого не настоящее. Ничто никогда не будет твоим».

— Да пошли вы, — я резко поднялась и вытащила телефон из кармана. Блокировка звонков от мамы была снята несколько дней назад. Во время реабилитации пациентам в первые недели не разрешали ни звонить, ни принимать посетителей, им нужно было сосредоточиться на терапии. Меня это устраивало, не хотелось с ней разговаривать. Это было несправедливо, но каждый разговор с ней отнимал у меня силы. После него я обычно чувствовала себя измотанной и опустошенной.

Но сегодня у меня появилась надежда. Если я узнаю, что она на правильном пути, это, возможно, хоть немного снимет груз с моих плеч.

Я нажала на кнопку быстрого набора и зажала телефон между щекой и плечом, чтобы снять джинсы и надеть шорты. В университете я носила только длинные брюки: я жила у Хантера и не платила за жилье. Так или иначе, я должна была хоть как-то ему соответствовать.

Телефон прозвонил несколько раз, затем она взяла трубку.

— Привет, мам, — я застегнула последнюю пуговицу на шортах и зашагала по комнате.

— Джей-Джей, как здорово, что ты звонишь. Все в порядке? — она звучала отдохнувшей и счастливой, и я немного расслабилась.

— Все отлично, мам. Как ты себя чувствуешь? — Ничего из этого не было правдой, но если бы она узнала о проблемах с нашим домом или неоплаченных счетах за электричество, это отбросило бы ее назад. Я не могла рисковать. Но уже не в первый раз я задавалась вопросом: как все это будет работать, когда она вернется?

Мама рассмеялась:

— Ну, я леплю из глины, и арт-терапия тоже доставляет удовольствие. Немного напоминает детский сад, но, к счастью, дрожь прошла, становится легче.

Мне хотелось бы сказать то же самое о себе.

Я подошла к окну. Соседка Хантера, миссис О'Мэлли, поливала цветы в своем саду и помахала мне. Я улыбнулась и подняла руку:

— Звучит здорово, мам.

— С тобой точно все в порядке? Ты звучишь грустно.

— Я просто устала.

— А, вот оно что, Джей-Джей, — она сделала паузу. — Мне стоило сказать раньше, но я не хотела тебя беспокоить, а потом забыла. Два месяца назад пришла квитанция из Пасифик-Бей, и я…

— Из универа? — мой пульс внезапно участился. — Ты ее оплатила?

Я услышала, как она вздохнула на том конце линии, и замерла. Стены словно сдвинулись ближе, мне стало нечем дышать.

— Я… Мне очень жаль.

— Сколько?

— Джей-Джей, может, тебе стоит найти вторую работу?

Слезы покатились по моим щекам. Я покачала головой, надеясь, что это просто кошмар и я вот-вот проснусь. Мое обучение было для меня самым важным. Это был мой шанс, мой выход, возможность начать другую жизнь.

— Сколько?

— Две тысячи.

— У меня полная стипендия.

Она вздохнула:

— Я забыла подать новый запрос на проверку.

Я открыла окно, потому что мне казалось, будто я задыхаюсь. Солнечные лучи согревали кожу, но не могли прогнать холод, разливавшийся внутри.

— Ты могла бы хоть раз обо всем позаботиться, — я закрыла глаза. — Всего один чертов раз, и даже это у тебя не получается.

— Мне очень жаль, — мама снова вздохнула; на заднем плане я услышала чей-то голос. — Мы разберемся с этим позже, хорошо? Мне пора на терапию.

Не говоря ни слова, я повесила трубку и швырнула телефон на кровать.

Иногда казалось, что все мироздание сговорилось против меня. Будто оно не готово подарить мне хотя бы крупицу счастья в этой проклятой жизни.

Я стиснула зубы, шмыгнула носом и вытерла слезы с лица. Мой взгляд упал на пробковую доску и на одну из записок, которую я прикрепила между фотографиями:

«Ты не можешь контролировать неудачи, но только ты решаешь, как с ними справляться».

И хотя я чувствовала себя безнадежно, я расправила плечи и вышла из комнаты. Мне срочно нужно было навести порядок.

Я постучала в дверь Тэмми и открыла ее еще до того, как она ответила. Она сидела, скрестив ноги, на кровати и что-то набирала в телефоне.

— Чего ты хочешь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Попросить прощения.

— За то, что за моей спиной флиртуешь с моим отцом?

Я села рядом с ней и забрала у нее телефон:

— За то, что не принесла тебе мороженого.

— Это не смешно, — она нахмурилась. — Ты плакала?

Я не хотела говорить о своих проблемах, пока она злилась на меня, но я нуждалась в ней. Мне нужен был кто-то, рядом с кем я могла позволить себе на мгновение проявить слабость.

— Ничего не случилось и ничего не случится. Твой отец хороший, и да, он отлично выглядит, но я бы никогда намеренно не причинила тебе боль, Тэмми.

— Но он тебе нравится, да?

Я не хотела ее обманывать, но правда никому не принесла бы пользы.

Дело было не только в этом. Каждый раз, когда я его видела, сердце колотилось о ребра. Когда мы разговаривали, я чувствовала себя в безопасности. А когда он ко мне прикасался, все казалось правильным. Как будто фотографии на моей пробковой доске сливались в единую картину — более яркую и живую, чем все остальное.

Я покачала головой:

— Нет, не волнуйся.

Выражение лица Тэмми смягчилось:

— Господи, я ненавижу Елену. Звучало так, будто вы с папой что-то мутите. — Она провела рукой по волосам. — Было больно осознавать, что у вас есть секрет.

— Я просто не думала об этом дальше.

— Все в порядке, — Тэмми обняла меня за плечи и придвинулась ближе. — А теперь расскажи мне, почему ты плакала.