Когда Светлана заявила, что ещё задержится в Тель-Авиве, Феодосия очень обрадовалась. Михаэль был доволен тем, что довольна Феодосия.

Чтобы Светлана не скучала, он познакомил её с Арриго Грассо, молодым преуспевающим юристом.

Арриго был младше Светланы на пять лет. По его словам, он был холост и свободен от каких-либо обязательств по отношению к другим женщинам. Он родился в Риме, знал несколько языков, в том числе неплохо владел русским.

Мужчина был приятным собеседником. Красивый, спортивный, с первого взгляда беспечный, а на деле, сконцентрированный и серьёзный. Арриго был несколько циничен в своих оценках и беспристрастен как множество юристов. Казалось, он знал ответы на все вопросы.

По отношению к Светлане он вёл себя как настоящий джентльмен.

Дарил разные приятные подарки, приглашал в ресторан, водил на концерты русскоязычных артистов.

Арриго был личным адвокатом Михаэля Бурдевича. Он часто бывал в доме Бурдевичей, присутствовал на всех семейных обедах. Иногда Михаэль закрывался с Арриго в своей комнате, где они подолгу обсуждали какие-то важные вопросы. Светлане казалось, что Арриго знал о своем подопечном больше, чем тот знал о себе.

* * *

В то злополучное утро, когда горничная обнаружила в спальне мёртвого Михаэля, Феодосия сразу набрала номер Арриго. Таким был наказ Михаэля.

Уже пять лет тот боролся с опухолью предстательной железы. Но в последние два года болезнь стала прогрессировать, несмотря на активную химиотерапию. Поэтому Михаэль написал в своем блокноте весь алгоритм действий в случае его внезапной смерти.

Первый в этом списке был адвокат Арриго Грассо.

— Арриго в курсе всех моих финансовых дел. Запомни, кроме тебя у меня нет других наследников, милая Дося, — сказал Михаэль за три дня до смерти. Он был уже очень слаб и говорил с трудом. При этих словах добросердечная Феодосия залилась слезами.

За два года она успела привязаться к своему супругу. Ещё никогда ей не жилось так вольготно и приятно. Михаэль давал ей всё, что она хотела и при этом никогда ничего с неё не требовал. Ей даже не нужно было спать с ним, хотя Феодосия, привыкшая угождать своему мужу, не стала бы возражать. Михаэль стеснялся своего старческого тела, изнурённого болезнью. Вечером, поцеловав жену в губы, он отсылал её в отдельную спальню.

Мысль о том, что эта благостная жизнь может вдруг закончится смертью Михаэля, печалила Феодосию. С ним она стала чувствовать себя так, словно помолодела на десять лет. Её тело чуть округлилось, морщинки на лице разгладились, волосы стали шелковистыми. Из её глаз ушла эта вечная тоска.

Пару раз в месяц к ней приезжала весёлая Катрин, парикмахер и стилист. Катрин делала Феодосии лечебные обертывания, маски на лицо и волосы. Затем добавляла в ванну масла душистых трав и Феодосия наслаждалась ароматной теплой водой целый час. Из ванной выходила моложавая женщина с приятным розовым лицом и блестящими глазами.

— О, моя Афродита! Моя любимая Дося! — восхищенно восклицал Михаэль. Таких слов и такого отношения к себе Феодосия прежде никогда не знала.

Потому известие о смерти Михаэля сломило бедную женщину. Феодосия снова превратилась в сморщенную старушку.

— Света! Арриго сейчас приедет. Займись всеми этими бумагами! Всё равно я в них ничего не понимаю! Как хорошо, что ты оказалась рядом! — обратилась Феодосия к дочери, открывая сейф покойного.

Она отдала папку с документами Светлане и предалась гореванию по Михаэлю.

Согласно завещанию покойного всё его имущество наследовала Феодосия Кузьминична Бурдевич, его законная вдова.

* * *

В один из вечеров Светлана в сопровождении Арриго возвращалась домой. Вот тогда-то он и предложил ей свой вариант. Уговорить мать подписать доверенность на управление наследственным имуществом.

— Мы продадим этот дворец. Купим себе другой дом. В Риме. А мать оформим в специальный интернат для престарелых, где ей обеспечат комфорт и уход. Это в общих чертах. Детали можем обсудить, — деловито пояснил Арриго.

— Нет. Я не могу. Разве нам плохо здесь живётся? Мать не будет возражать, если мы поженимся, и ты переедешь к нам, — возразила Светлана.

Арриго отвернулся, чтобы Светлана не видела его лица. Минута потребовалась, чтобы он справился с собой.

— Как скажешь, Звета, любовь моя, — с нежностью произнёс мужчина, поцеловав руку невесты.

* * *

В один из теплых вечеров все трое сидели на открытой веранде и любовались закатом солнца.

— Арриго, что там с памятником Мишеньке? — спросила Феодосия. Она распорядилась установить на могилу мужа постамент из бронзы.

— Работа подходит к концу. Я лично сам всё контролирую. Счета оплачены, — отрапортовал Арриго.

— Да, ещё у меня к тебе задание. Арриго, отправь, пожалуйста, Вере миллион. Пусть она купит себе приличную квартиру и избавится от этой гадкой старухи Мацукиной, — вдруг сказала Феодосия. Светлана с Арриго переглянулись.

— Мама, ты имеешь в виду доллары? Это же почти сто миллионов русских рублей! На эти деньги можно купить десять квартир в нашем Малозерске! — воскликнула Светлана.

— Тогда пусть купит десять квартир, — твердо произнесла Феодосия.

Светлана не могла поверить собственным ушам. Что с матерью? Той, что дрожала над каждым грошом и экономила на сахаре. Мать заговорила с интонацией женщины, всю жизнь прожившей в достатке и не привыкшей считать деньги.

Миллион Верке? Этой подлой нахалке без принципов? У Светланы перехватило дыхание.

— Как пожелаете, госпожа Бурдевич, — услужливо ответил Арриго.

* * *

Утром Светлана быстро зашла на кухню и заметила, что Арриго высыпал в чашку с лимоном какой-то белый порошок. Чай с лимоном предназначался Феодосии.

— Ари, что ты делаешь? — полушепотом зашипела Светлана.

— Что тебя удивляет? Ты забыла, что я родился в Италии? Со времён Нерона там существовал этот способ решать проблемы. Насколько я тебя изучил, ты не в восторге от мысли, что твоя сестра разбогатеет? — улыбнувшись, ответил Арриго.

— Да, — опустив глаза, сказала Светлана.

— Тогда не задавай лишних вопросов. Предоставь все мне. Да, отнеси чай матушке. Она ждёт, — Арриго подал Светлане чашку чая на металлическом подносе.

Вечером Феодосия почувствовала недомогание. Сильная головная боль, тошнота и резкий упадок сил.

— Мама очень страдает по ушедшему супругу. Лишилась сна и аппетита. Мы с трудом уговаривали её выпить чаю. Понимаете, очень чувствительная натура, — пояснила Светлана на плохом английском доктору из платной клиники, которую рекомендовал Арриго.

— В её годы это не удивительно, — вежливо ответил доктор и вызвал машину для госпитализации Феодосии.

Через пятеро суток нахождения в реанимации, Феодосии стало лучше. Её перевели в отдельную палату.

Светлана находилась рядом с матерью с редкими перерывами, когда она отлучалась домой, чтобы привести себя в порядок. Медицинский персонал с уважением взирал на безутешную дочь, прибывшую из далёкой России, чтобы побыть рядом с больной матерью.

— Мама, всё хочу тебя спросить… про Веру. Мы с ней такие разные. Соседи, помню, болтали всякое… — решилась Светлана задать матери давно мучивший её вопрос.

— Ты ещё держишь обиду на Верку? Прости её, непутёвую. Сестра она тебе, чтобы не болтали соседи. Обе вы мои кровные дочери, хотя, скажу правду, отцы у вас разные.

— Кто же мой отец? Ты никогда мне не говорила, что Леонтий — это второй муж, — удивилась Светлана.

— Ссорить вас с Веркой не хотела. Вы и так, как кошка с собакой жили. Да и первого мужа никакого не было… работала я в одной экспедиции поварихой. Там приглянулся мне чернявый парень, Кирилл. Он был сыном нашего профессора, приехал помогать родителям-археологам. Согрешила я с ним, хотя уже была замужем. Леонтий тогда сидел в колонии в приморском крае, попался на краже самосвала. Влюбилась так, что весь свой стыд потеряла. Таскалась за ним, как собачонка. В отряде говорили, что у него раньше какой-то неудачный брак был, вроде даже ребёнок есть. Но мне было всё равно, готова была идти за ним, куда прикажет. Когда поняла, что беременна, даже обрадовалась. Думала, разведусь со своим алкашом и создам семью с Кириллом. Ждала, когда он вернётся с раскопок, чтобы сказать ему о беременности. Когда его отряд вернулся на место стоянки, Кирилла с ними не было.

Его отец сказал, что он уехал в Прибалтику на новое место работы. Ему пришёл срочный вызов. Я тогда решила, что это знак: не судьба мне быть с Кириллом. Да и зачем ему, будущему учёному, безграмотная повариха? Вот так ты и появилась. Лицом вылитая в отца, характер вроде тоже его, хотя толком его характер я так и не успела узнать. Только цвет глаз да волосы у тебя мои. Теперь ты понимаешь, почему всегда была моей любимой дочкой? Напоминала мне о коротком моём счастье.

— Вот это новость! Мне надо время, чтобы переварить её, — сказала потрясённая Светлана.

— Доченька! А мне сразу стало легче, когда рассказала тебе свою тайну. Я вот что решила… Как только встану на ноги, вернусь домой. В свой родной Малозерск. Продам здесь всё и поделю между вами с Верой, — произнесла Феодосия слабым голосом.

Лицо Светланы помрачнело.

— Мама, конечно, всё будет, как ты хочешь. А сейчас отдохни. Тебе нельзя много говорить. Вот, совсем забыла, принесла термос с чаем. Выпей твоего любимого чая с лимоном. Сама приготовила тебе, как ты любишь, — с нежностью в голосе сказала Светлана. После того, как мать выпила чай, Светлана положила термос и чашку в сумочку.

Ночью ей позвонили из клиники.

— Кровоизлияние в мозг. Ничего нельзя было сделать. Сожалею… — со скорбным видом констатировал доктор.

После похорон Феодосии Арриго купил дом в Риме. Они со Светланой готовились к переезду. Там, в городе её мечты состоится их свадьба.

Светлана не сообщила Вере о смерти матери.

Напротив, она заблокировала контакты Веры, которая отчаянно звонила ей и писала на всех мессенджерах.