Светлана слушала Арриго с содроганием.
— Арриго, что ты говоришь? Ты предлагаешь мне мошенническую аферу? Думаешь, я попадусь тебе на удочку, а ты сдашь меня в полицию? — спросила она.
— Зачем мне сдавать тебя в полицию? Сама подумай! Я собираюсь жениться на тебе, моя белиссима! — с ослепительной улыбкой ответил Арриго Грассо.
За эти месяцы он был единственным, с кем Светлана могла открыто говорить здесь, в чужой стране, в чужом доме.
После бракосочетания матери и Михаэля Светлане не хотелось уезжать из Израиля. Она вела беспечную жизнь, избавленную от забот о завтрашнем дне. Светлану мало волновали разговоры матери о проблемах со здоровьем у Михаэля, о дороговизне услуг платных врачей и равнодушии горничных.
Проснувшись после полудня, она медленно пила кофе на открытой веранде, любуясь южной зеленью и яркими цветами. Затем выбирала наряд из своего, ставшего объемным гардероба, и отправлялась на прогулку с Арриго.
Светлана наслаждалась такой беззаботной жизнью и считала, что вполне заслужила это.
Она старалась не вспоминать то далёкое время в её жизни, когда она семнадцатилетней девчонкой приехала в Москву со своей подругой Алисой Калининой. Это было время испытаний и выживания.
Желание срочно уехать из дома, было вызвано подлым поступком сестры Веры.
Вера была моложе Светланы на два года. Внешне сестры совершенно не походили друг на друга. Изящная белокурая Светлана с красивыми голубыми глазами и нежной персиковой кожей. И полненькая темноволосая Вера в черных очках, сквозь линзы которых и без того небольшие карие глаза выглядели как две чёрных бусинки.
Вера постоянно шпионила за старшей сестрой, подслушивала её разговоры по телефону и подглядывала за каждым её свиданием с мальчиками. А мальчиков, влюблённых в яркую красоту Светланы было немало.
Но Светлана, похоже, выделяла из них только Геру Ермолаева. Симпатичного застенчивого спортсмена с выразительными карими глазами и ямочкой на подбородке. Парень учился в параллельном классе той же школы.
Сам Гера долго не мог поверить в своё счастье, когда на одном школьном вечере Светлана сама пригласила его на танец. После выпускного бала они не расставались.
До рассвета сидели на своей любимой скамейке возле дома Мастаковых, где в светлом порыве юношеской любви дали друг другу клятву вечно быть рядом.
Получив аттестат о среднем образовании, Светлана решила поступать в Иркутский медицинский институт. Ей потребовалось пройти медосмотр для получения специальной справки абитуриента.
Вернувшись домой из поликлиники, она обнаружила в своей спальне спящих Геру и Веру. Оба были голыми.
В отчаянии выскочив из дома, Светлана помчалась к подруге Алисе. Та собиралась поступать в институт в Москве, где жила её бабушка по отцу.
— Ты когда едешь? — с порога спросила Светлана.
— Поезд сегодня ночью отходит… а что? — с удивлением спросила Алиса.
— Можно мне с тобой? — умоляюще посмотрела Светлана.
— Наверное. Но бабушку надо предупредить. У неё квартирка маленькая. Может, она не согласится, — озадачилась Алиса.
— Я буду жить в общежитии. Поступлю вместе с тобой в один институт, — ответила Светлана решительным голосом.
— Ну, ладно. Беги за билетом… — сказала Алиса, недоумевая, почему подруга так стремительно поменяла свои планы.
Уже устроившись в купе, Светлана прижала горящий лоб к прохладному окну. Из глаз потекли слёзы. Они текли таким потоком, что стекали на грудь, впитываясь в серый вязаный жилет. Алиса с изумлением смотрела на подругу и молчала.
С трудом справившись с эмоциями, Светлана рассказала Алисе, что произошло.
— Не могу представить, чтобы я так поступила со своей сестрой… Лучше я отрежу свою руку! — сказала Алиса. У неё была старшая сестра Диана, которую она обожала.
— Я не из-за Верки. От Верки я ничего хорошего не ожидала. Она всё время гадила мне, чем могла. Ябедничала матери, портила мои тетрадки, писала мальчишкам всякие записочки, будто от меня. Вытащит тайком мои платья из шкафа и начинает напяливать на себя. Размер-то у неё намного больше. Швы, конечно, не выдерживают… так она скомкает всё и засунет за шкаф. Это она с виду такая тихушница, а внутри… Но Герка! Он же клялся мне в любви! — в отчаянии сказала Светлана. И слёзы потекли вновь.
Подруги приехали в Москву и подали заявление на поступление в медицинский институт. Алиса поступила, а Светлана не прошла по конкурсу. Ей не хватило два балла.
Чтобы поддержать подругу, Алиса нашла в газете объявление о наборе на курсы младших медсестер.
— Что такое младшая медсестра? Сиделка, скажи прямо… — Светлана залилась слезами.
— Ты закончишь курсы. У тебя будет хоть какая-то специальность. Я через родственников постараюсь найти тебе работу. А на следующий год поступишь, — посоветовала практичная подруга.
Светлана так и сделала.
Домой возвращаться она категорически не хотела. Надо было как-то зацепиться в Москве. Получив сертификат младшей медицинской сестры, она стала искать работу сиделки или няньки.
Увидев на пороге стройную белокурую красотку, молодые мамочки сразу отказывали ей. Пожилые жены инвалидов поступали аналогично в страхе, что больной муж буден пленён молодой красавицей и потеряет интерес к старой супруге. Предложения от мужей, готовых потратиться на сиделку для жены, не поступали.
— Света, недавно в дорожной аварии погибла подруга моей бабушки. Из всей семьи в живых чудом остался муж подруги, Савва Борисович. Сейчас он ещё в больнице, но готовится к выписке. Бабушка говорит, что его сестра Нонна Борисовна ищет сиделку для брата. Дом набит всякими дорогими вещами. Поэтому она боится воровства. Просит рекомендации для гарантии. Хочешь, я попрошу бабушку рекомендовать тебя? — спросила Алиса.
— Ты ещё спрашиваешь? Сколько я буду сидеть на твоей шее? — воскликнула Светлана.
— Только ты скажи, что у тебя был опыт общения с больными. Бабушка говорит, что эта Нонна Борисовна — дама с характером и претензиями, — предупредила Алиса.
Через неделю Светлана, надев скромное платье, туго заколов светлую косу на затылке, приехала на встречу с Нонной Борисовной.
Дверь ей открыла высокая полная женщина в темном костюме модного покроя. На голове у неё красовался огромный шиньон, украшенный заколкой в виде диадемы. Светлана почувствовала запах незнакомых духов, сладких и волнующих.
Снимая обувь, Светлана окинула взглядом просторную прихожую, отделанную массивом дуба. Здесь всё дышало достатком.
— Что ж… трудно поверить, что вы берётесь за такой труд… но с такими рекомендациями… — протянула Нонна Борисовна, проверив сертификат и паспорт.
— Пожалуйста, поверьте, я буду отлично выполнять свои обязанности! — горячо произнесла Светлана. Ей вдруг так захотелось остаться в этом красивом доме.
— В таком случае, я вас беру. Вот здесь ваша комната, — Нонна Борисовна прошла по широкому коридору и открыла высокую белую дверь.
Комната была маленькая, но достаточно светлая и уютная. Кованая кровать, кушетка, два стула и консоль на золочёных ножках у окна. Всё изящное и белое.
— Когда вы можете приступить к работе? — спросила Нонна Борисовна.
— Сейчас! — ответила Светлана.
— Отлично. Я спешу на поезд. Все указания получите у Августы Тихоновны, нашей горничной, — Нонна Борисовна взглянула на золотые наручные часики и ушла, стуча шпильками.
Через час двое санитаров внесли на носилках пожилого мужчину с бинтами на голове.
— Куда? — обратился к Светлане один из санитаров.
— Сюда, пожалуйста! — Светлана уже приготовила постель для больного. Заменила белье, взбила подушки и пододвинула тумбочку с лекарствами.
С этого дня она поступила в полное распоряжение Саввы Борисовича Гудовича.
Её подопечному было шестьдесят лет. На фотографиях Светлана видела приятное мужское лицо. Нос с горбинкой, густые брови, яркие карие глаза, крупные губы.
До аварии Савва Борисович занимал руководящую должность в промышленном комплексе по производству дизельных двигателей. Большой дом, приличный заработок, заботливая жена Анастасия Витальевна, умная взрослая дочь Валерия, у которой был очень перспективный жених Андрей Грузилов.
Всё у Саввы Борисовича было так, как он задумал в ранней юности. Они с женой радостно готовились к свадьбе Валерии и Андрея.
В тот злополучный день они втроём ехали на очередную встречу с родителями Андрея, чтобы уточнить детали свадебной церемонии. Трасса была почти свободна, поэтому Савва Борисович мог разогнаться.
Не понятно, откуда на встречную полосу выбросило длинный прицеп…
Савва Борисович помнил только яркую вспышку перед собой и крик Анастасии…
На кровати лежал исхудавший мужчина, больше напоминавший подростка. Изнеможенное лицо в глубоких морщинах, впавшие глаза, потрескавшиеся до крови губы. Весь в швах и кровоподтёках. Он ничем не напоминал того, что на фотографиях.
Светлана сидела рядом с кроватью Саввы и штудировала медицинские учебники, которые ей принесла Алиса. Толстое пособие по уходу за тяжелобольными она почти выучила наизусть.
Но руки вначале не слушались.
У больного была выведена калостома.
Кишечные выделения, минуя прямую кишку, собирались в специальном пакете. Трубки выпадали, шприц дрожал в руках, повязки получались кривыми и сползали с раны. Белье приходилось менять ежедневно.
Но день за днём она научилась ловко управляться с работой. Вскоре рана на голове больного зажила. Приходящий на дом хирург Вадим Фадеевич убрал повязку.
— Все, зависящее от меня я сделал. Теперь необходимо время и хороший уход, — сказал хирург, тщательно осмотрев рану.
— Девочка, не спеши, не волнуйся, у тебя хорошие руки. Я вообще-то просил Нонну подыскать мне парня, а она нашла тебя. Но я нисколько не жалею, нисколько, — говорил ей Савва Борисович.
Он с нежностью следил за осторожными движениями розовых мягких рук девушки, любовался её тонким профилем и блеском светлых волос, гладко зачёсанных и убранных под хлопчатобумажную косынку.
Однажды косынка от неосторожного движения Светланы сползла с головы и взору Саввы Борисовича открылась чудная картина: золотистая волна густых волос упала на узкие плечики девушки. Её лицо вспыхнуло от смущения, она подняла свои необыкновенные незабудковые глаза.
— Простите! — произнесла Светлана, быстро поправляя волосы тыльной стороной ладони.
— Пожалуйста, остановись, мгновение! Как ты прекрасна! Настоящая Светлана! — восхитился Савва Борисович, процитировав из поэмы Жуковского.
Девушка покраснела, собрала использованные пакеты, бинты и куски марли в специальный бокс и быстро вышла из комнаты.
Назад она вернулась в косынке, туго завязанной на затылке.
— Зря ты спрятала свою красоту. От её созерцания мои раны точно затянутся быстрее. Это живительное средство, — огорчился Савва Борисович.
— Так положено. Увидит Нонна Борисовна, выгонит меня за нарушение формы одежды, — пояснила девушка.
— Нонка? Пусть попробует, — тихо ответил Савва Борисович и улыбнулся Светлане.
Через пару месяцев Светлана уже выкатывала специальную коляску с больным из дома. Она медленно катила Савву Борисовича вдоль кленовой аллеи.
— Света! До завтра! Йогурт в холодильнике, лекарства я положила на твой рабочий стол! — крикнула горничная Августа, пробегая по плиточной дорожке мимо них. С Августой Тихоновной у Светланы сложились неплохие отношения.
Первое время пожилая женщина, служившая у Гудовичей много лет, с неприязнью взирала на хорошенькую блондинку. Не возможно было поверить, что эта молоденькая красотка долго продержится.
Но прошли месяцы и Августа Тихоновна смягчилась, наблюдая с каким усердием ухаживает за больным Светлана. К тому же она успела убедиться, что девушка никогда не берёт хозяйские вещи без разрешения.
В глазах Августы Тихоновны это было несомненным достоинством.
С мечтой о поступлении в медицинский институт Светлане пришлось распрощаться. Савва Борисович требовал постоянного внимания. Светлана спала урывками, только когда сам больной дремал. Проснувшись, он первым делом искал взглядом свою сиделку.
Убедившись, что она рядом, Савва Борисович успокаивался и вновь закрывал глаза.
Однако он же настоял, чтобы Светлана поступила в медицинское училище на очно — дистанционное обучение. Оставался ещё один год до окончания.
Светлана успешно сдавала все экзамены. Учёба, интенсивная нагрузка по уходу за больным, выматывали все её силы. Несмотря на молодость, девушка сильно уставала.
— За три года ни одного дня отдыха? Тебя используют, как рабыню? — возмущалась Алиса.
— Мне прилично платят за работу. Скоро я накоплю на отдельную комнату. Кроме того, Савва Борисович оплатил стоимость обучения. Не подумай, я ничего не просила, он сам, — с гордостью отвечала Светлана.
Изредка она посещала подругу, но это происходило всё реже и реже. Алиса училась на четвёртом курсе. Сложная программа, нехватка свободного времени, новый круг знакомств. Всё это не способствовало тесному общению подруг. Но по телефону Светлана часто обращалась к Алисе за медицинскими рекомендациями.
— Светка, а из тебя бы точно получился отличный врач! — восклицала Алиса.
В один из солнечных дней Светлана вывезла Савву Борисовича на прогулку. Поставив коляску в тени раскидистого клёна, она села рядом и открыла книгу, предварительно посмотрев на своего подопечного. Больной спокойно спал, окружённый зеленью листвы.
За эти годы Светлана прочитала уже половину библиотеки Гудовичей. Особенно её интересовали исторические романы времён Римской империи. Она закрывала глаза и мысленно бродила по улицам древнего Рима в белой тунике, с царственной диадемой в волосах. Сейчас она с наслаждением углубилась в сочинения Светония.
— Светлана! Послушай! Я не хочу, чтобы после моей смерти, этот дом принадлежал Нонке. Как представлю, как жирный избалованный Никитка будет нежится в этом саду, мне тошно становится. Я придумал, что сделать. Мы с тобой поженимся и ты станешь моей законной наследницей! — вдруг громко произнёс Савва Борисович. Он широко открыл глаза, словно только что увидел странный сон.
Светлана оторвалась от книги и растерянно посмотрела на Савву Борисовича.
Неужели после черепно-мозговой травмы у него начались осложнения в когнитивной сфере?
— Да, не удивляйся ты так! Благодаря твоим рукам я ещё держусь на этом свете. Из-за меня ты потратила столько времени, не поступила учиться в институт. Я должен тебе по гроб жизни! Не смотри ты так, всё с головой у меня в порядке. Я не имею в виду натуральную супружескую жизнь, в смысле моих плотских притязаний. Уж ты — то знаешь, что вся нижняя часть туловища у меня не работает. Кроме того, я не собираюсь приставать к девушке, которая моложе моей Лерки, с гнусностями. Нет! Я хочу оставить тебе этот дом в дар за твою заботу! — отчётливо произнёс Савва Борисович.
Светлане показалось, что за кустами сирени происходит какое-то движение. Кусты шевельнулись и всё стихло.
— Я ничего плохого о вас не думаю. Но… Нонна Борисовна будет не довольна вашим предложением, — ответила девушка.
В порядочности Саввы Борисовича она не сомневалась. Чем больше она работала у него, тем лучше становились их отношения. Она оценила щедрость и добрый характер мужчины. Он же находил в ней черты, сходные с чертами характера погибшей дочери.
— Ещё раз спрашиваю, ты согласна стать моей женой? Иначе я вызову нотариуса и передам дом приюту для престарелых. Всё равно он Нонке не достанется, я так решил. У нас с сестрой старые счёты, тебе об этом знать не надо. Не слышу твоего ответа! Согласна? — переспросил Савва Борисович в каком-то воодушевлении.
Светлана догадывалась о непростых отношениях между братом и сестрой. Никаких вопросов по этому поводу она никогда не задавала. Но кто, как ни она способна была понять, насколько чужими могут быть люди, родившиеся в одной семье.
Светлана окинула взглядом кленовую аллею, густо зеленеющую. В конце аллеи виднелось крыльцо дома, вокруг которого благоухали цветочные клумбы всевозможных расцветок.
— Я согласна, — тихо ответила она.
Как только Савва Борисович стал делать первые шаги с помощью экзоскелета в платном реабилитационном центре, он настоял, чтобы Светлана пошла на работу.
Она окончила медицинское училище с отличием. Специальность выбрала ту, о которой мечтала: акушер. К этому времени её подруга Алиса возглавила новый перинатальный центр. Она приняла Светлану на должность акушера отделения новорожденных.
В отсутствие Светланы за Саввой Борисовичем ухаживал Арсений Гранилов, стажёр из реабилитационного отделения. Высоченный атлет с сильными руками, приятным мужественным лицом и чуть выдвинутым вперед подбородком. Арсений заканчивал пятый курс медицинского университета и готовился стать специалистом в области репродуктивности человека.
Светлана познакомилась с Арсением во время медицинской практики.
Еду для своего мужа Светлана готовила сама. Длительная болезнь негативно отразилась на характере Саввы Борисовича. Он с недоверием стал относиться ко всему новому, неизвестному.
— Сеня! Что это за таблетки? Вчера были розовые! — с подозрением разглядывал он упаковку лекарств, которые ему давал Арсений.
— Светлана вчера купила. Это те же лекарства, просто завод — изготовитель другой, — оправдывался Арсений.
— Ну, ну… Вечером спрошу у неё… — ворчал Савва Борисович, однако проглатывал положенные таблетки и капсулы.
— Что, спихнула меня этому хлыщу и рада? — спрашивал Савва Борисович у Светланы, когда она возвращалась с работы.
— Савва, ты же сам предложил мне работать! И кандидатуру Арсения ты сам одобрил! — возмущалась Светлана. Лишь недавно она стала обращаться к мужу по имени. После регистрации брака она долгое время называла мужа по имени и отчеству.
— Сам, сам… Я работать его пригласил, а не пялиться на тебя, — бурчал Савва Борисович, получая несказанное удовольствие от возмущения молодой жены. Лицо Светланы вспыхивало розовым цветом, отчего она становилась ещё краше.
Иногда упрёки мужа становились не выносимыми. И то ему не так и это не этак. Тогда Светлана уходила на кухню и плакала.
В один из вечеров на кухню зашел заступивший на своё дежурство Арсений. Он застал женщину врасплох. Девушка сидела, закрыв лицо платком, и тихо всхлипывала.
В каком-то порыве он подошел, обнял её и прижал к груди. Светлана чуть не задохнулась от крепкого обруча стальных мускулистых рук. Её обычное напряжённое состояние испарилось от этого напора. Тело, выйдя из-под контроля, инстинктивно потянулось и прильнуло к мужскому телу.
Почувствовав, что Арсений захватил её губы своими жадными и требовательными, она не сопротивлялась.
— Бросай всё это! Поедем ко мне! Хочешь, давай поженимся! — предложил Арсений через несколько месяцев их спонтанных встреч.
Он увлёкся Светланой с первых дней их знакомства. А как увидел её пожилого больного мужа, вспыхнул надеждой на большее. Однако Светлана не давала ему повода надеяться на что-то. После той жаркой встречи на кухне она то тянулась к Арсению, то всем своим поведением держала дистанцию между ними, демонстрируя уважение к мужу. Но Арсений всё больше думал о ней, с каждым днём погружаясь в глубину её таинственной женской сути, непонятной и влекущей.
— Куда ты меня зовешь? В твою общагу? Снова к нищете? Нет! — спокойно ответила Светлана.
— Ого! Я-то думал, Змей Горыныч держит в темнице красавицу девицу. Ты же казалась мне светлым ангелом. А ты, оказывается, меркантильная дама, — протянул разочарованно Арсений. Светлана ничего не ответила.
— Тогда потребуй половину имущества твоего богатого покровителя. Нам на жизнь хватит, — подмигнув, предложил Арсений.
Но Светлана плохо слушала его.
В её голове красным флагом билась тревога: утром она сделала второй тест и поняла, что беременна. Горячий вспыльчивый Арсений мог представлять проблему.
— Сеня! Нам надо расстаться. Я не хочу, чтобы Савва догадался о наших отношениях, — Светлана внимательно посмотрела на молодого любовника. Не исключено, что он будет настаивать на рождении ребёнка. Это означало, что с Саввой надо расстаться. И с этим благополучием, окружавшим её тоже…
— Я никому навязываться не стану, — с обидой отозвался Арсений.
С тех пор он стал выполнять свои обязанности, стараясь обращаться к Светлане сухим официальным тоном.
Но когда они находились в одном пространстве, воздух пронизывало ощущение близкой грозы. Иногда Светлане казалось, что Савва Борисович с повышенным вниманием смотрит на них, переводя взгляд то на неё, то на Арсения.
— Хочу предупредить тебя, Савва. Арсения пора сменить. У него скоро выпускные экзамены. Я приведу к тебе Галину Сергеевну, нашу нянечку из отделения.
— Хорошо. Если ты ей доверяешь, веди, — ответил Савва Борисович, с каким-то облегчением упав головой на подушку.
Она стала носить дома бесформенные футболки и широкие штаны.
— Я рад, что ты поправилась. Пухлые щечки тебе идут. Мне кажется, ты чем-то взволнована. Не хочешь ничего мне сказать? — спросил как-то Савва Борисович.
— Из дома сообщение пришло. Сестра больна. Ты позволишь мне съездить в Малозерск? — спросила Светлана.
— Что ж… если так надо… поезжай. Надеюсь, это не надолго? Учти, я буду скучать, — разочарованно ответил Савва Борисович.
— Может, недели на три — четыре, не больше, — быстро ответила Светлана.
По её подсчётам, до родов оставался месяц. Она рассчитывала прожить его у Алисы.
Вместе с ней в родильной палате находилась молодая женщина по имени Юлия.
Чем-то внешне она была похожа на Светлану. Хотя у Юлии были густые каштановые волосы и карие глаза.
Юлия немного рассказала о себе. Она была женой военного летчика. Всю жизнь ездила с ним по гарнизонам и воинским городкам. Воспитывала младших братьев мужа, но всегда мечтала о своём ребёнке. Интересная, образованная женщина. Вроде всё у неё в жизни сложилось, а в глазах притаилась грусть.
Но о своей нежданной беременности женщина рассказывала с восторгом.
— Произошло настоящее чудо. Девочка! А мы уже не надеялись… Врачи не поверили собственным глазам, когда я пришла вставать на учёт. Ведь я… В общем, всему виной моя безрассудная молодость и глупость… — сказала Юлия с улыбкой, когда её привезли в палату.
От своих коллег Светлана знала, что это были сложные роды. Наркоз, обезболивание, многочисленные швы…
Несколько часов назад она тоже родила девочку.
Но радости от этого не испытывала.
Ночью Светлана осторожно зашла в палату с новорожденными.
У стола медицинского поста сидела полусонная медсестра Катерина.
— Света! Ты тут пять минут побудешь? Надо срочно позвонить, — попросила она коллегу.
— Да, конечно, — шепотом ответила Светлана и осталась одна в палате.
Она стала искать таблички с именами рожениц. В кроватке с надписью «Узникова Ю.» лежал крошечный ребёнок со сморщенным страдальческим выражением личика.
«Вряд ли выживет… Жалко женщину» — подумала Светлана, окинув младенца опытным взглядом акушерки.
В кроватке с её именем лежала крупная розовая девочка с серьёзным личиком и круглыми щечками. Крепкое здоровое семя, несущее высокий потенциал будущего роста.
Как во сне Светлана сняла табличку со своим именем и поменяла её на другую…
Утром к ней зашла Ванесса Петровна, педиатр отделения. Села на краешек кровати, помолчала.
— Света, крепись… Ничего не понимаю… сама принимала у тебя роды, всё было хорошо… — собравшись, произнесла сочувственно Ванесса.
Соседка по палате, радостно кормившая дочку, встревожено замолчала.
Она с сожалением посмотрела на Светлану.
— Как дома? Ты осунулась и исхудала. Так всё плохо? — спросил Савва Борисович, когда Светлана вернулась домой.
— Ничего. Главное, сестра жить будет, — неопределённо ответила женщина и принялась наводить чистоту в доме.
— А я всё же решился на операцию. Следую твоему совету. Кому ещё верить, если не тебе, — взволнованно сказал Савва Борисович.
— Какую операцию? — Светлана не могла сосредоточиться на настоящем моменте. Всё время её память уплывала в недавнее прошлое…
— Да, что с тобой, Светочка? Ты столько уговаривала меня решиться на операцию по удалению калостомы. Забыла, что ли? — Савва Борисович вопросительно взглянул на жену.
— Ой, прости, Савва. Просто задумалась. Конечно, я помню. Рада, что ты решился, — быстро поправилась Светлана.
Савва Борисович недоумённо смотрел на неё. Ей этот проницательный взгляд был не приятен. Она поражалась, насколько глубоко мужчина улавливал тонкие процессы, происходящие внутри её.
— Светочка! Что происходит с тобой? Раньше мы часами разговаривали по душам, — Савва Борисович взял жену за руку. Рука была вялая и холодная.
Женщина также сидела рядом с ним, отвечала на его вопросы, выполняла его просьбы. Но от неё уже не исходила та живительная энергия, которая питала его все эти годы, продлевая жизнь.
— Раньше… — как эхо, медленно повторила Светлана. Она попыталась улыбнуться. Эта улыбка в сочетании с пустотой, которая взглянула из глаз женщины, испугала Савву Борисовича.
Светлана и сама чувствовала, что вернулась из родильного дома совсем другой.
Она словно изменилась на молекулярном уровне. Её трепетное сердце окутала плотная известковая капсула, сквозь которую не проникают жизненные токи.
А сердце Саввы Борисовича перестало биться в ту минуту, когда усталые, но довольные успешной операцией по реконструкции кишечника, хирурги снимали свои стерильные маски.
После того, как прошли все траурные церемонии, Светлана уволила штат прислуги, оставив только молоденькую Валю из Подмосковья. Валя жила в отдельном домике на территории сада, отлично готовила, была чистоплотной и не назойливой.
Затем Светлана написала заявление об увольнении.
— Я понимаю, ты теперь богатая вдова и всё прочее… Но ты же любишь свою работу… — Алиса держала в руках заявление подруги и вопросительно смотрела на неё.
— Любила… Теперь слово «любовь» мало имеет ко мне отношение. Не могу больше видеть новорожденных, их мамочек и счастливых родственников. Хоть убей, не могу… — Светлана вдруг согнулась вдвое от резкой боли в животе.
— Камни мои зашевелились снова… Ничего страшного, приму спазмолитики, пройдёт, — отмахнулась она от предложения Алисы вызвать хирурга.
— Чем думаешь заняться, если уж решила уйти от нас? — спросила Алиса после того, как боль отпустила Светлану.
— Ничем. Буду, что называется, наслаждаться созерцанием цветущего сада. Лежать в шезлонге с чашечкой кофе. Помнишь, мы с тобой так представляли роскошную жизнь, — с трудом улыбнувшись, ответила Светлана.