Вторая беременность Анжелики проходила также тяжело, что и первая. Частые госпитализации, плохие анализы, склонность к отекам ног и сильные головокружения.
Но Анжелика стойко переносила все тяготы, стремясь не допускать мрачных мыслей. Она была готова бороться за жизнь, зародившуюся внутри её, вопреки прогнозам врачей.
Прошлой ночью Арсений сам привёз дочь в перинатальный центр, в котором продолжал трудиться в должности заведующего хирургическим отделением.
К счастью, угроза выкидыша у дочери миновала. Можно было выдохнуть.
Арсений переодевался в своём кабинете, собираясь домой.
— Арсений Павлович, пожалуйста, помяните моего папу. Сегодня девять дней, — в кабинет постучалась Дина Кустова, врач-неонатолог. В руке она держала поднос с блинами.
Девять дней назад с её отцом Евгением Кустовым, старым другом Арсения случилась трагическая история.
Евгений Степанович был опытным педиатром и работал заместителем главного врача детской поликлиники. Он пришёл в одну из квартир элитного жилищного комплекса по вызову. С участковым педиатром Татьяной Стремиловой, обслуживающей этот участок, случился несчастный случай. Спеша на работу, она вывихнула ногу в подземном переходе.
Евгений Степанович поехал на вызов вместо неё. А через час его тело нашли на тротуаре под окнами высотки.
Официальная версия: самоубийство. Родители заболевшего мальчика, к которому спешил педиатр, утверждали, что Евгений Степанович захотел покурить и вышел на балкон четырнадцатого этажа. Больше они ничего не видели. Но было много странных обстоятельств, которые позволяли усомниться в причине гибели врача.
В частности, Арсений был глубоко убеждён, что спокойный, всегда уравновешенный мужчина, каким он много лет знал Евгения Степановича, априори не мог выпрыгнуть с четырнадцатого этажа в порыве безумства.
Эту информацию Арсений пытался донести до следователя Сорокина, ведущего уголовное дело.
— Конечно, Арсений Павлович, я понимаю ваши сомнения. Однако… Часто слышал о профессиональном выгорании врачей. Его коллеги утверждают, что в то утро он отработал ночное дежурство в отделении больницы. Почему нельзя допустить, что ваш покойный друг совершил это в состоянии сильного переутомления? Мы обязаны проверить все версии, — следователь убрал в папку протокол допроса и вызвал следующего свидетеля по делу.
«Ишь, какой проницательный выискался. А меня вчера начальник вызывал, намекнул, что ему от самого генерала звонили. Если я версию о самоубийстве достойно докажу, то могу надеяться на премиальные… Разве я идиот? Понятно, что в этом комплексе «Заря», где стоимость квартир начинается от двадцати миллионов, простые люди не живут… — подумал Сорокин, провожая глазами доктора.
После ухода Дины Арсений сел за стол и взял горячий блин в руки.
Он вспомнил слегка прищуренный взгляд серых глаз Евгения, его добрый юмор и в очередной раз усомнился в том, что этот жизнелюб мог покончить с жизнью, придя на вызов.
«Как хрупка человеческая жизнь. Несколько дней назад я пожимал его теплую руку, а сейчас его нет на этой земле… — думал Арсений.
Он встал, взглянул на часы и вышел из кабинета. Хотелось добраться до дома до наступления пробок на центральных магистралях.
На парковке было тесно. С трудом выбравшись на главную дорогу, Арсений поехал домой. Приближаясь к автобусной остановке, он заметил знакомый силуэт в плаще винного цвета.
Погруженная в свои мысли Юлия стояла на самой обочине дороги в ожидании рейсового автобуса.
«Красивая женщина. Грациозная и стройная. Главное, она не громкая, в ней есть внутренняя тишина… Такая, какую я искал… Я волнуюсь всякий раз, когда вижу её. Стоит ли мне сказать ей об этом? Нет, похоже, я сделаю ошибку. Надо помнить о том, сколько мне лет… Навещала Лику… Что за упрямая женщина. Могла бы зайти ко мне в кабинет. Знает же, что я каждый день в отделении. Но сейчас у меня есть предлог довезти её до дома,» — подумал Арсений и остановился возле остановки.
Юлия повернулась спиной к остановке. Она разговаривала по телефону и не замечала его машину. Тогда он вышел из машины и направился к ней.
Внезапно он увидел, что по дороге мчится мотоцикл. За рулём сидел подросток без шлема. Рыжие вихры развевались на ветру. Лихо нажимая на газ, так что мотоцикл подпрыгнул и пересёк бордюр, мотоциклист устремился по тротуару в направлении остановки.
В одно мгновение Арсений схватил Юлию за плечо и оттолкнул вглубь тротуара.
Женщина испуганно вскрикнула, когда мотоцикл промчался в десяти сантиметрах от неё и врезался в стену остановки.
Когда опасность миновала, Юлия поняла, что она находится в крепком кольце мужских рук. Арсений прижимал её к себе, наблюдая, как вокруг мотоциклиста собрался народ. Кто-то уже вызвал скорую помощь. Две женщины были ранены.
Послышался рев серены. К месту происшествия подъехала постовая машина автоинспекции, а вскоре и машина скорой помощи. Подстанция находилась в здании больницы и врачи прибыли быстро.
— Ты можешь отпустить меня, — смущенно сказала Юлия, освобождаясь от объятий Арсения. А самой вдруг захотелось, чтобы Арсений подольше не отпускал её из этого теплого круга.
— Пока не могу. Сильно испугался за тебя, — произнёс Арсений.
Но всё же разжал руки и повёл Юлию к своей машине. Она пошла за ним.
— Юля, ты очень спешишь домой? Что, если мы поужинаем в одном уютном месте? Это совсем рядом и там я угощу тебя настоящими бурятскими позами, — Арсений посмотрел на женщину с просьбой в глазах.
— Разве могу я отказать своему спасителю? Понимаешь, я не увидела этого мотоциклиста. В это время позвонила моя приятельница Дина из Малозерска и стала рассказывать про то, как у нее под окнами застрелили медвежонка. Медведи выходят прямо в центр Малозерска, представляешь? Дина рассказывала и плакала в трубку. Ведь медведь мог напасть на ее восьмилетнего сына, который вовремя увидел зверя и спрятался в подъезде.
Поэтому я отошла от остановки, внимательно слушая Дину. Разговор был эмоциональный. Дине одновременно было страшно за старшего сына и жаль этого медвежонка, застреленного на глазах у младшего сынишки, наблюдавшего сцену расстрела через окно. Поэтому я отвлеклась от происходящего вокруг, успокаивая Дину. Не окажись ты рядом, лежать бы мне на больничных носилках, как те две женщины. Это в лучшем случае, — слабо улыбнулась Юлия.
В ресторане «Кристалл» было малолюдно.
— Арсений Павлович, как приятно вас видеть! — навстречу им вышел крупный мужчина восточной внешности в белом колпаке на голове и приветственно пожал ему руку. Затем слегка поклонился Юлие.
— Это Бурхан, хозяин заведения. Мы познакомились с ним пару лет назад. Я принимал роды у его жены, — пояснил Арсений своей спутнице.
Он неторопливо огляделся и выбрал столик ближе к витражному окну.
— Ты чем-то обеспокоена? С нашей дочерью всё в порядке. Пару дней и ее выпишут домой. Не волнуйся, — начал он. Но замолчал, понимая, что хотел сказать не только это.
На стол подали дымящиеся бурятские буузы. Арсений поблагодарил официанта и они начали есть в полном молчании.
— Спасибо за ужин. Действительно, очень вкусно. Не то, чтобы я не пробовала позы, но такие ела впервые, — вежливо сказала Юлия и посмотрела на часы.
— Юля, не знаю, с чего начать… Для тебя не секрет, что я испытываю к тебе симпатию… Вернее сказать, ты мне очень нравишься. Мы знакомы давно и я заметил, что твой взгляд на многие вещи совпадает с моим так, словно бы я сам произнёс… Тебе не кажется, что мы могли бы создать… — начал Арсений по дороге домой, когда машина вырулила на сельскую дорогу и плавно двигалась по главной улице, освещенной фонарями.
— Не продолжай, пожалуйста, Арсений. Создать — глагол молодости и активности. Когда ещё много всего впереди. Что касается нас с тобой, мне так не кажется. Не стану скрывать, ты мне тоже нравишься. Но, на мой взгляд, наше сближение приведёт к осложнениям внутри семьи. Представляешь, что скажет Анжелика, если мы, взявшись за руки и краснея как подростки, объявим ей, что станем жить вместе? — ответила Юлия.
— Юля, я вовсе не так представлял себе нашу совместную жизнь. Считаешь, что я призываю тебя к немедленному сожительству? Нет, это не так. Я также как ты, долгое время живу один и привык к своему образу жизни, менять который мне будет трудно. Для начала мне бы хотелось, чтобы ты в ужасе не шарахалась от меня, когда я иногда просто предлагаю проводить тебя до дома.
Знаешь, Юленька, я не утратил критического мышления. Как врач, способен оценить физические возможности организма. Кружение страстей давно оставил в прошлом. Мне ценно то, что мы с тобой во многом смотрим на жизнь одинаково. Самое главное, наши основные цели сходны. Это жизнь наших детей и внуков.
Что касается наших детей… Я уверен, что Анжелика и Ник только порадуются за нас. Если короче, я предлагаю тебе свою дружбу. Надеюсь, ты не отвергнешь её? — сказал Арсений. Его руки, державшие руль, слегка дрогнули.
— Прости. Ты прав. Иногда я веду себя неадекватно. Причем, сама не могу дать этому объяснения, — тихо произнесла Юлия и с грустью покачала головой.
— Вчера один радостный папаша одного новорожденного угостил меня виноградом. По его словам, привезенным из Ташкента. Ты не против винограда? — спросил Арсений.
— Нет, я не против винограда! Но что я скажу Нику, если он позвонит? — улыбнулась Юлия. Она подумала, что после того, как она уложит спать внука, её ждет ещё один вечер в одиночестве, похожий на все другие вечера.
— Ответишь, как есть. Если взрослая самостоятельная женщина отклоняется от своего первоначального маршрута, что есть в том необычного? — спросил Арсений.
— Верно. Кроме того, я вспомнила, что давно не ела южного винограда, — ответила Юлия и рассмеялась.