— Да, ваша честь. Я был уверен, что это труп моей сводной сестры Натальи Маринцевой. Утопленница была похожа на неё. Моя мачеха Устинья рассказывала, что Натка, то есть Наталья спуталась, то есть, ну это… стала жить с каким-то мужиком по фамилии Лабутин. Он, этот Лабутин дважды приезжал к Устинье за документами Натальи, но она, ну, то есть Устинья, выгнала его.
Потом Устинья говорила, что Наталья написала ей письмо о том, что вышла замуж. В письме была копия свидетельства о браке. Это письмо хранилось в сумке Устиньи.
Но Устинья твердила, что скоро муж выгонит Наталью, потому что она ленива и глупа. Когда обнаружили труп, я был на берегу и увидел, что утопленница была с длинными рыжими волосами. Такие, в точности, были у Натки. Ну, я решил, что муж выгнал Наталью и она с горя утопилась, — высоченный Рудольф стоял, слегка перегнувшись над судебной кафедрой и путано отвечал на вопросы судьи.
Дальше он рассказал, что в доме проживает один. Его отец Геннадий Сизых трагически погиб в 1992 году, попав под поезд в пьяном виде. Устинья умерла от кровоизлияния в мозг три года назад.
Конечно, он лукавил. На берегу реки, когда полицейские выловили неопознанный труп женщины, Геннадий появился совсем не случайно.
Несколько месяцев назад он за кружкой пива разоткровенничался со своим приятелем, участковым Николаем Шубиным. Рассказал, что местный предприниматель Макар Зобин предлагал за дом приличную сумму.
— Да я бы с радостью продал эту халупу. За эти деньги мог бы прикупить две таких в центре поселка. Но, как? Кроме меня, есть еще одна наследница, Натка, моя сводная сестра, — с грустью поведал он Николаю свою семейную историю.
— Что тебе известно об этой Натке? — заинтересовался Николай.
— Устинья рассказывала, что девка сбежала от бабки вместе с младенцем. Кто-то, будто, видел их на трассе… Наверняка, сгинули в лесу под Иркутском, — ответил Рудольф, махнув рукой.
— У твоей сестры есть особые приметы? — деловито спросил Шубин.
— Рыжая она. Длинные рыжие волосы и конопушки на лице. А так, ничего особенного… — задумался Рудольф.
И тогда Николай, предварительно заручившись обещанием Рудольфа отстегнуть десять процентов от суммы за продажу дома, предложил план.
После судебного слушания Наталья сидела в коридоре и ждала своего адвоката.
Минут через двадцать из зала суда вышли супруги Ружецкие.
— Спасибо, что пришли, — сказала Наталья. Енна с Янисом были одними из тех немногих, что согласились стать свидетелями по её делу.
— Да ладно. Мы же соседи, — ответила Енна и взяла мужа под руку.
Наталья с завистью посмотрела вслед Енне, которую обнимал муж. Ей давно нравился Янис.
Но многочисленные попытки обратить на себя внимание симпатичного соседа, окончились для Натальи полным провалом.
«Что есть в этой бледной тощей Енне, чего нет во мне?» — с тоской подумала Наталья и огляделась вокруг.
Напротив неё сидел Рудольф Сизых. Постаревший, сгорбившийся. Во рту осталось два зуба, широких и желтых. Прошло много лет, а животный страх перед ним остался. Наталья отвернулась к окну, чтобы Рудольф не прочитал в её глазах ужас.
— Ладно, Натка, не дрейфь! Будем жить вместе. Ты, я и моя Бинка! — засмеялся Рудольф, присев рядом.
— Собака что ли? — спросила Наталья, отодвинувшись от мужчины.
— Да нет! Бабёнка одна прибилась, бездомная. Альбиной зовут. Присматривала за больной соседкой, помнишь, тетю Клаву Потапову? Тетя Клава померла, обещала переписать на Альбину дом. Да каво там… Навешала бабе лапши на уши, посулила, чтобы не платить за работу. Все знают, кто наследница. Приехала её племянница Роза. Наши старухи болтают, что не племянница она, а что ни есть, дочка родная… Знал её сопливой девчонкой, а нынче, такая фифа городская, куда тебе! Короче, Розка дом продала. Бинке куда деваться? Пришла ко мне проситься.
Я жалостливый, приютил вот… старовата, конечно, но кто в доме стирать, да варить будет? Я что ли? Но если что, не сумлевайся, я её выгоню. Ты, смотрю, получше её выглядишь! — Рудольф фамильярно обнял Наталью за плечи.
Она оттолкнула его руку.
— С чего ты взял, что я буду жить с тобой? — возмутилась женщина.
— А куда ты денесся? Слыхала, что судья сказала? Восстановишь паспорт и станешь совладелицей дома, — Рудольф хмыкнул и вплотную придвинулся к Наталье.
На неё пахнуло гнилостным смрадом изо рта и застарелым потом. Заскорузлой коричневой рукой Рудольф игриво ущипнул Наталью за бок.
Она резко встала со скамьи и вдруг вспомнила о Трофиме, от которого всегда пахло мылом и лосьоном для бритья.
«Эх, Трофим, Трофим… Где же ты? Дура я, дура беспросветная… Что мне не жилось? Я найду тебя обязательно. На коленях ползать буду, вымолю прощенье. Ты же добрый… Может, ещё осталась в тебе чуточка любви,» — Наталья впервые подумала о своем бывшем муже с теплотой и благодарностью.
С большим трудом нашла Наталья адрес разлучницы.
Стоя перед массивной металлической дверью она с гневом сжимала кулаки.
Наконец, взяв себя в руки, нажала на новенькую белую кнопку звонка. Послышались шаги, в окошке глазка что-то мелькнуло.
Но дверь не открывали.
«Наверняка, там Трофим… Не откроет…» — подумала Наталья и повернулась, чтобы уйти.
— Натка! А ты как меня нашла? — услышала она за спиной женский голос.
Резко развернувшись, Наталья увидела невысокую женщину с пышной черной челкой на выбритой голове. Располневшее, постаревшее, но такое знакомое лицо.
— Розка? — удивилась она, узнав свою бывшую одноклассницу и соседку по школьной парте, Розу Жихарь.
С первого по седьмой класс они были с ней в самых дружеских отношениях. Однако, Устинья не разрешала дочери ходить домой к Розе и самой Розе было запрещено приходить к Маринцевым. Эти запреты только укрепили дружбу девочек.
— Знаю я этих цыган. Запуржат тебе голову, затуманят мозги, с ума сойдешь! — говорила Устинья и смотрела куда-то в потолок, словно вспоминая нечто далёкое. Никогда не расскажет она дочери о лихом кучерявом красавце Николке Жихаре, смутившем её девичий ум много лет тому назад.
Смутить-то смутил, а женился на своей, из табора, смуглой и тощей Аське Супрун с носом, больше похожем на клюв коршуна.
Однако Наталья, игнорируя материнские запреты, всё же несколько раз наведывалась в дом Розы. Там всегда было весело, шумно и сытно.
— Я, конечно, в ужасе от твоей истории. Особенно удивляет меня реакция тетки Устиньи. Если бы меня кто-нибудь тронул, отец нашёл бы способ расправиться с ним. Причем, без всякой милиции-полиции. А тут… — Рузанна сидела в кресле, не шелохнувшись, пока Наталья со слезами рассказывала ей про себя.
Потом резко встала и открыла холодильник.
— Значит, так. Во-первых, забудь про эту Альбину. Она тебе не соперница. Лет ей столько, что в матери тебе годится. Благодаря мне, живёт с этим верзилой Рудиком. Вот ты говоришь, что боишься его, а твоя Альбина что-то нашла в этом орангутанге. Недавно я была в деревне, видела их. Ходят под ручку, как шерочка с машерочкой.
Во-вторых, мы найдем твоего Трофима. Есть у меня кое-какие связи, — Рузанна достала из холодильника початую бутылку армянского коньяка и поставила перед Натальей.
— Так что, получается? С адресом мне что-то напутали? — спросила Наталья. Она вытерла слёзы, опрокинула рюмочку коньяка и закусила кусочком соленого балыка.
— Нет. Раньше это была квартира Альбины. По наследству от отца перешла к ней. Но её отец враждовал со мной. Ты меня знаешь, я врагов не прощаю, — Рузанна нарезала на тарелке свежий огромный помидор и пододвинула Наталье.
— Да уж… знаю, — протянула та.
Они оба понимали, о чем идет речь. Их бывший одноклассник,
Вадик Архипин как-то при всех обозвал Розу на школьной перемене. Он назвал её вонючей цыганкой. Роза опустила голову и промолчала. А через неделю Вадик исчез. Его труп нашли через месяц в Ангаре, за двенадцать километров от деревни, вниз по течению. В классе притихли даже самые отважные пацаны. Никто больше не обзывал черноглазую Розу.
— Эх, Розка! Счастливая ты! Всё у тебя есть. Живешь, как сыр в масле. Квартиры, деньги, вон золота сколько на руках! А я, горемычная… — вздохнула Наталья после третьей рюмочки.
— Счастливая, говоришь… У тебя сын есть, внуков ждешь. а я… — как-то горестно ответила Рузанна и налила себе ещё коньяка.
Семья Николая Жихаря была огромной.
В большом двухэтажном доме жили несколько поколений.
Сам Николай с женой Анастасией, трое их детей, мать Николая, старая Мария Кузьминична, брат Дмитрий с женой Маргаритой и тремя детьми.
Почти каждый день в гости наведывались родственники, живущие в соседней деревне. Длинный стол в просторном зале на первом этаже не пустовал. Иногда за этим столом собиралось более тридцати человек.
Вечером Николай брал в руки гитару и все замолкали, слушая его негромкий низкий голос. Старшая дочь Дмитрия, Рогнеда, высокая, стройная семнадцатилетняя девушка выходила в центр мозаичного светлого пола и начинала танец. Её длинные черные волосы касались пола, когда она чарующе трясла юными плечами. Вслед за ней из-за стола выскакивали остальные дети. Они двигались, словно шарики ртути, неугомонные и смеющиеся.
В их числе плясала и Роза, самая маленькая и кругленькая.
Изредка Наталье удавалось присутствовать на семейных праздниках Жихарей. Она восторженно смотрела на эту радостную пеструю кутерьму. Такого веселья в своём доме она никогда не видела.
Иногда Роза брала Наталью за руку и уводила подругу в свою комнату, где они вдоволь могли повеселиться и посплетничать о своих одноклассниках и знакомых.
Комната Розы восхищала Наталью своими размерами и яркостью.
Высокие лепные потолки, позолоченные карнизы, красные бархатные шторы с золотыми кистями. Подруги валялись на большом мягком ковре в синих и голубых цветах. Вещи Розы кучами лежали вокруг, но никогда Наталья не слышала, что мать ругала бы дочь за беспорядок.
Она обратила внимание, что в этом доме никто не заставляет детей работать или учиться. Всё здесь делалось будто само собой.
Как только Роза окончила школу, она объявила родителям, что уезжает в Иркутск вместе с Женькой Шервадой.
Евгений Шервада был на три года старше Розы и на голову выше ростом. Но они с раннего детства были «не разлей вода». Резвая черноглазая Роза, хорошенькая как утренний цветок и миниатюрная, как китайская статуэтка и длинный нескладный Евгений с густыми кудрями, падающими на плечи.
Роза едва доставала головой до его плеч.
Если Роза не являлась к ужину, её можно было найти в доме Евгения. Она дождалась его из армии, все два года писала письма и получала в ответ пухлые конверты с рисунками и фотографиями. Каждый вечер Роза прибегала к Евгению в дом.
Это был небольшой засыпной домик, в центре кухни стояла большая кирпичная печь, за перегородкой общая комната с множеством старых цветастых тюфяков, сложенных в штабеля вдоль стен. У окна старенький стол, за которым Евгений с Розой сидели часами, мечтая о своём будущем.
Евгений работал скотником на ферме, но грезил о небе. Сразу после школы он провалил экзамен по физике и не поступил в летное училище. Отслужив в армии, он дал себе зарок поступить еще раз.
Размечтавшись, Роза не замечала наступивших сумерек и, только когда сердитое лицо матери появлялось в окне, она спохватывалась и с сожалением расставалась с Евгением.
Анастасия брала дочь за руку и быстро вела домой, опасаясь сурового нрава мужа.
Николай зорко следил за дочерью.
— Замуж выйдешь чистой девушкой. Если опозоришь отца, прибью, как цыплёнка! — говорил Николай, сердито наблюдая, как Роза подкрашивает свои длинные ресницы черной тушью и наносит на пухлые губы розовую помаду. Он считал свою дочь красавицей и очень гордился ею.
У него на примете уже был подходящий жених. Захар Громада, сын старого приятеля Николая. Худощавый парень, сильный, жилистый. Но главное, умный и работящий. Захар через год должен был окончить сельскохозяйственный институт по специальности «агроном».
Чтобы его дочка не выглядела дурочкой рядом с образованным Захаром, Николай дал возможность Розе закончить среднюю школу. Не каждая цыганская семья могла себе такое позволить. В таборе Розины ровесницы почти сплошь уже ходят беременные или нянчат своих детей.
— Я замуж только за Женьку пойду! — отвечала Роза, дерзко посматривая на отца. Однако, зная взрывной отцовский темперамент, тут же стремглав убегала, сверкнув на солнце блестящей волной роскошных темно-каштановых волос.
О давнем сговоре отцов она знала. Но особого внимания этому не придавала. Ведь она считалась любимицей отца. Вряд ли он сделает что-то поперек её воле. А самодовольного Захара она терпеть не могла.
— Ну, ну… мечтать не вредно. Куда ты денешься, — усмехался Николай. Он не собирался родниться с семьей Шервады, считал её бедной и не достойной себя.
На выпускном экзамене по математике Роза упала в обморок.
— Действительно, в классе очень душно. Откройте окна! — распорядилась Татьяна Яковлевна, завуч школы. На улице стояла июньская жара. Завуч вызвала местного фельдшера и велела положить Розу на диван в учительской.
Математику Роза любила. У девочки был аналитический склад ума, точные предметы давались ей легко. После осмотра фельдшера она вернулась в класс и успешно закончила письменную работу наравне с остальными.
А вечером, после ужина у девочки началась рвота.
На этот раз Анастасия догадалась, в чем дело.
Когда Николай уснул, она схватила Розу за руку и повела к местной целительнице, бабке Дарье Евлампиевне Проскуриной, которую в деревне все звали просто Проскурихой.
Бабка завела Розу в баню, пропарила её до красноты. Затем дала выпить темно-коричневого отвара из стеклянной банки.
У Розы потемнело в глазах. Вскрикнув, она повалилась на руки Анастасии.
Очнулась Роза у себя в комнате. На своей кровати.
За тонкой перегородкой раздавались тихие голоса.
— Ох, Ася, Ася! А помрет она, что Коле скажешь? Небось, была бы своя кровная, так не потащила бы на убой к Проскурихе, — сказал возмущенный голос, принадлежащий бабушке Марии.
— А я ей в матери не напрашивалась! Это вы с Николаем решили за Клавку! — ответил голос Анастасии.
— Цыц! Клавке ты должна в ножки кланяться! Где бы ты была, если бы Николай на Клавке женился? Сама знаешь, как он любил её. Но стерпеть не смог её измены, таков уж его характер, — вздохнула бабушка Мария.
— В чем моя вина? Что я должна была делать, когда фельдшерица сказала, что Роза беременна? Коля убил бы её! — возразила Анастасия.
— Ну-ка, замолчи! Много воли на себя взяла! Коля поругал бы, да оттаял. Он отходчивый. Вырастили бы дитя как-нибудь, чай, не нищие, — тихо ответила бабушка.
Нервный комок встал в горле у Розы.
Девушка стала откашливаться и почувствовала вязкую горячую жидкость, текущую между ногами.
Через месяц, улучив момент, когда родители ушли из дома, Роза взяла из отцовского стола свой паспорт и аттестат о среднем образовании. За домом её ждал Женька.
Они решили уехать в Иркутск. Там у Женьки жила бабка.
Всё у них получилось.
Фаина Самсоновна, двоюродная бабушка Евгения не была готова к тому, что её внук приедет с невестой. Но Евгений уговорил бабушку принять Розу и заверил, что они обязательно поженятся.
Осенью Евгений поступил в училище гражданской авиации, осуществив свою давнюю мечту. Роза поступила в технологический техникум по специальности «бухгалтерское дело».
Когда престарелая Фаина Самсоновна умерла, по ее завещанию, дом достался внуку Евгению.
Евгений с Розой сразу поженились и были вполне счастливы.
Их жизнь омрачало только отсутствие детей. Евгений знал про Проскуриху и никогда не поднимал болезненную для жены тему.
Спустя пять лет Евгения отправили в длительную командировку в Красноярск, где строился новый аэродром.
Оттуда он вернулся через три месяца. Тихий, мрачный, отстраненный.
Роза интуитивно почувствовала беду. Она сжалась в комочек, когда Евгений посадил её за стол напротив себя.
— Роза! Прости меня. Мы должны разойтись. Я люблю другую женщину. Она носит моего ребёнка, — тихо выдавил из себя Евгений. Слова с трудом выходили из его горла, колючие словно ежи.
Он из всех сил избегал смотреть в глаза Розе.
Больше двух лет Роза справлялась со своим горем.
Первым её порывом была мысль о том, чтобы найти свою соперницу и уничтожить её. Уничтожить любым способом. А способов у Розы было великое множество. Варианты гибели соперницы роились в её чернокудрой головке, словно стаи слепней. Но её останавливала мысль, что эта ненавистная другая женщина носит в себе кровного ребёнка Жени.
Убить его дитя Роза не посмела.
Она исхудала до крайней степени, юбка сворачивалась дважды вокруг её талии.
Она жила на окраине Иркутска, в съемной квартире. После работы приходила домой и запирала двери, не отвечая на телефонные звонки и стуки в двери.
Роза не могла ни с кем разговаривать.
— Но тебе тогда было всего двадцать три года. На твоем Женьке свет клином не сошёлся, — тихо сказала Наталья, наблюдая, как Роза беспрерывно курит сигареты, одну за другой.
— Выходит, сошёлся… После Женьки мне свет не мил стал. Ты можешь мне не поверить, но если бы он тогда вернулся ко мне, я не попрекнула бы его ни одним словом. Я простила бы ему эту женщину и всех других. Только бы он был со мной. Но он не вернулся. От его друга Олега я знала, что Женька женился и у него уже двое детей, два мальчика. Это окончательно повергло меня в бездну. Внутри всё почернело и обуглилось.
Вернуться домой я не могла. Отец прогнал бы меня. Братья стали бы издеваться над тем, что меня бросил тот, ради кого я бросила свою семью. Ты помнишь, с самого детства мои сводные братья не любили меня, впрочем, я их тоже не выносила. Они приняли бы меня в одном случае. Если бы я вернулась замужней женой и выказала бы свою состоятельность.
Для этого мне нужен был богатый муж. Не просто богатый, а тот, чьми деньгами я могла бы пользоваться как своими. Я погоревала и приступила к поиску.
Я была тогда еще достаточно хорошенькой, чтобы выбирать. Но мне не везло.
Жила то с одним, то с другим. Прогуляла всю свою цыганскую честь, как бы бабка Маша сказала.
Как-то приятельница познакомила меня с Эрастом Мельниковым. Шепнула по секрету, что это мужик с деньгами.
Это был пожилой холостяк, старше меня на двадцать лет, собой неприглядный, плоский нос, ранняя лысина, маленькие впалые глаза. Ростом Эраст не вышел, но смотрел на всех сверху вниз. Работал каким-то начальником в санэпидстанции.
Ты знаешь, Натка, я в жизни такого наглого мужика не встречала. Очень собой гордился. От горшка два вершка, а пыжится так, словно до потолка лбом достает. Каждый вечер требовал, чтобы я делала ему массаж с головы до ног с ароматными маслами. Мне пришлось купить для этого специальный столик и обучиться на онлайн — курсах.
Я слушала рассказы Эраста, где он представал самым умным и догадливым на фоне остальных, которые, в его представлении, были сущими дураками. Конечно, я поддакивала и расхваливала его на все лады. Мне это удавалось легко, все цыганки умеют это делать. В конце концов, я добилась цели.
Эраст пригласил меня к себе в дом, а вскоре предложил жить вместе.
Он жил в Юбилейном, в обычной двухкомнатной квартире в многоэтажке. Денег в доме было тьма. Лежали пачками повсюду.
Я быстро поняла, откуда эти деньги.
Эраст развелся со своей бывшей женой и выплачивал ей мизерные алименты на двоих детей со своего оклада. А что ему оклад?
Он, спустя всего два года после развода, дом за городом себе отгрохал в триста квадратов, машину купил за шесть миллионов. Отдыхать мы ездили в Арабские Эмираты или во Францию. Подальше от России, чтобы народ не видел, как скромный служащий тратит сотни долларов за сутки в пятизвездочном отеле.
Само собой, всё имущество было оформлено на его мамочке Глафире Эзоповне. Эта дамочка даже знаться со мной не захотела. Было обидно, конечно. Но я пережила… да и зачем, спрашивается, мне было с ней знаться?
Глафира Эзоповна формально владела всем, кроме соседней маленькой квартирки. Она была куплена Эрастом спустя год нашей совместной жизни и оформлена на моё имя.
Именно в ней стоял сейф, где хранились основные деньги. Эраст был очень осторожен. Как все взяточники, понимал, что рано или поздно за ним придут. При обыске у него ничего не найдут, а обыскивать бедную молодую соседку никто не станет. Оснований нет. Конечно, шифр от сейфа знал только Эраст.
По крайней мере, он так думал.
Всё было неплохо, Эраст начал подумывать о нашем будущем. Я старалась изо всех сил стать незаменимой. Делала вид, что меня не интересуют его деньги, прикидывалась влюбленной дурочкой, согласной на все его условия. И почти достигла цели.
Приходя с работы, Эраст заставал дома идиллию: чистота, порядок, любимый кот мурлычет у ног, вкусный ужин на столе и я в коротком халатике с преданным выражением лица.
Если бы его подросшие дети не стали доставать нас. Сначала старшая Василиса вымогала деньги на частный лицей. Строчила сообщения под диктовку своей мамаши. Потом младший Вадим окончил школу и захотел учиться в Москве.
Худо-бедно я справлялась с этим. Ты же знаешь, как я умею поссорить людей между собой. Одному скажу одно, другому — другое. Короче, возненавидели деточки папеньку и отвязались от нас. А сам Эраст был обижен на их черную неблагодарность.
С годами он вообще стал невыносим. Но я почти смирилась с вредными привычками Эраста, его постоянно меняющимся настроением и вечными придирками ко мне. Понимала, что всякие деньги надо отрабатывать.
Моей целью было женить его на себе. В худшем варианте подкопить нужную сумму и купить втайне от него приличную квартирку в центре Иркутска.
Но мои планы неожиданно разрушил случай.
Во время отдыха в Ницце Эраст как обычно дремал в шезлонге на пляже. Мне просто лежать стало скучно. Я решила посидеть в баре за бокалом вина.
Вот в этом баре я встретила своего старого знакомого Олега Первакова, друга Женьки. Была сильно удивлена и обрадована. Но что делает в этом дорогом месте скромный пилот гражданской авиации?
Оказалось, он теперь владелец частной компании по воздушным перевозкам. Олег в молодости был красивым парнем, но тогда…
В общем, когда я увидела его мускулистое тело на фоне золотистого песка, просто с ума сошла от такой красоты.
Во время учебы в Иркутском училище Олега с Женькой часто путали, они были похожи. Оба высокие чернобровые и кудрявые.
Мы пили вино, потом коньяк. Олег разговаривал со мной, а мне вдруг померещилось, что это и есть мой Женька. Пара бокалов коньяка и я полностью погрузилась в сладкую иллюзию, что Женька вернулся ко мне.
Короче, в эту ночь я не пришла ночевать в свой отель.
Утром вернулась с повинной. Терять Эраста с его деньгами мне не хотелось.
Тем более, Олег сразу пояснил, что у него есть семья и двое детей, которых он собирается вырастить сам. Да и любовный угар слегка поутих после сумасшедшей ночи, где я потратила все свои силы.
Одним словом, гормоны своё получили, включился мозг.
Но Эраст ничего слушать не захотел. Сразу стал орать на меня. Обозвал вороватой и хитрой цыганской мордой. Моя цыганская гордость этого выдержать не могла.
Это я воровка? Да, он содержал меня. Но я хотя бы продавала своё тело и свои услуги. Разве мне было приятно вечерами массировать его дряблые мышцы, нахваливать его сексуальную удаль, которой давно нет и в помине?
Разве не стоят денег мои старания развлечь его, накормить из ложечки и, закатив глаза, рассказывать, какой он симпатичный и умный? Каждый вечер я чистила и гладила его ненавистный темно-красный служебный костюм, в котором он ходил на работу и давал интервью по телевидению, стараясь выглядеть скромным санитарным врачом, последние силы отдающем на благо народа.
Если я воровка, то он кто? Он, который все эти годы бессовестно вымогал деньги у предпринимателей и прятал их, а недвижимость оформлял на своих родственников. Который тратил в год десять своих годовых окладов. Который жил за рубежом как персидский шейх, а вернувшись в Россию, рассказывал всем сказки про свалившееся на него наследство троюродной бабушки с острова Мадагаскар.
Короче, что-то в этом роде я Эрасту и сказала в порыве гнева.
Прежде чем кинуть мне денег на билет в Россию, он заставил меня подписать договор продажи моей маленькой квартирки, пригрозив прибить меня, если не буду держать язык за зубами. Понятно, что ничего подписывать я не собиралась.
Но он схватил меня за горло и начал душить. Я тогда увидела его глаза и испугалась. Клянусь, в тот момент этот санитарный врач ничем не отличался от одного моего криминального родственника, вора в законе, имя которого я не могу тебе назвать из понятных соображений.
Потом Эраст выкинул меня за дверь и велел больше не попадаться ему на глаза.
Но я не долго горевала. За эти годы кое-что себе прибрала к рукам. Эраст не вел точного учета всем этим конвертам, впопыхах запиханных по углам. А я денежки считать хорошо умею.
Разве я не бухгалтер? А, Натка? Смотри, закуска — то у нас закончилась! — Роза шутливо толкнула Наталью в бок и нарезала на тарелке тугой свежий помидор.
— Ты больше не видела этого Эраста? Он не преследовал тебя? — спросила Наталья, взяв на вилку кусочек помидора.
— Куда там! Я успела сообщить ему, что если тронет меня пальцем, ему придётся иметь дело с моим дядей. Он намёк понял. Но и я не особенно распространялась о его делах. Не буди лихо, пока тихо, как говорится.
Короче, сняла хорошую квартиру в районе Волжского рынка и спокойно жила еще пару лет. Спала до обеда, читала, валялась перед телевизором.
Но деньги кончились, а интенсивно работать я не люблю.
Пришлось устроиться продавцом в салон связи. Там требовались продавцы на подмену. Кроме того, сидя дома, никого не подцепишь. А тут у меня была возможность высмотреть очередного мужика с материальными возможностями.
Там в салоне познакомилась с гениальным, по мнению коллег, программистом Артемом Лобовым. Девчонки по смене шептались, что он может делать деньги, пару раз нажав на нужные клавиши клавиатуры.
Я пригляделась к Артему.
Небольшого ростика, щупленький, как подросток. Очки во всё лицо. Одет, как попало. Черная застиранная футболка, старые джинсы. При этом боится любого шороха за спиной и постоянно боязливо оглядывается.
Заметила, что при моём появлении он смущался, опускал глаза вниз, на тонкой шее выступали красные пятна. На роль покровителя он явно не годился.
Однако я решила проверить легенду про гениальность, которая шлейфом тянется за ним.
Сама пригласила его домой под видом срочного ремонта старенького ноутбука.
Пара стаканов вина, вкусная курочка под соусом и мягкий диван.
Артем прошелся по моей квартире, заглянул в каждый угол, после чего расслабился и кое-что рассказал.
Из его сложных технических терминов и названий я уловила одно. Он может снять деньги с любого счета практически у любого юридического лица. В любой точке мира.
— Не верю! — подначивала я его.
— Давай номер своей карты! — с горячностью сказал Артем, покрасневший от вина.
— Уесс! Проверь свой счет! — воскликнул он через полтора часа сидения за компьютером.
Я вздрогнула и проснулась. После хорошего ужина меня тоже потянуло на сон, а поскольку ничего не происходило, я не заметила, как задремала.
— Что? Двести тысяч? — заорала я, увидев новое поступление на свою карту.
Потом замолчала и посмотрела на худенького Артема другими глазами.
Мы прожили с ним почти шесть лет. Это было свободное и удобное сожительство. Артем ничем не стеснял мою свободу.
Но мне иногда казалось, что если бы я вдруг исчезла из его жизни, он бы не заметил.
Через какое-то время я стала скучать.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — однажды спросил Артем и оторвался от дисплея. Оказалось, он почувствовал, как я страдаю от одиночества и однообразия. Мне требовались эмоции, ощущения, общение с другими людьми. Всё то, что Артема не интересовало.
— Хочу путешествовать, — ответила я, представляя приятную картинку нашего путешествия куда-нибудь очень далеко.
— О, кей. Я понял. Заказывай билет куда хочешь. Я всё оплачу, — Артем снова уткнулся в свой ноутбук. Ехать вместе со мной он не собирался.
— Пойми, моя милая. Если я стану светиться, то меня быстро вычислят, — пояснил он мне.
— Но ты официально работаешь в нашем салоне связи. Значит, в отделе кадров есть все твои реквизиты, — удивилась я.
— Крошка моя! Там официально числится Лешка Новиков, старший менеджер салона, а я прихожу туда, делаю свою работу и получаю из рук Лешки наличные, — ответил Артем.
Таким образом, я могла уехать в другой город, другую страну, потратить приличные деньги. Артем никогда не сопровождал меня и не доставал постоянными проверочными звонками.
Взамен от меня требовалось немного.
Я должна была уйти с работы с его салона связи, дабы не возбуждать подозрения. Иногда мыть его запущенную квартиру, готовить вкусную еду и отвечать на его редкие позывы в сексе.
Свои позывы я удовлетворяла в дальних поездках на отдыхе. Пережила несколько страстных любовных романов в Турции и пару романов в Таиланде и Индии.
Вряд ли Артем что-то заметил. Не помню ни одной сцены ревности. Даже когда я вернулась из Гоа с тремя подозрительными синяками в области груди. Наверное, потому что он занимался со мной сексом исключительно с закрытыми глазами.
Постепенно я привыкла к странностям Артема.
Это был удивительный мужчина, в возрасте сорок лет, так и оставшийся испуганным мальчиком. Он редко рассказывал про себя. Но кое-что я успела узнать.
Когда Артему исполнилось семь лет, его отец в порыве ревности избил свою жену, мать Артема. Всё происходило на глазах у ребёнка. Отец опомнился и вызвал скорую помощь, но через сутки женщина скончалась. Артем попал в детский дом.
К его счастью, здесь работали неравнодушные люди. Заведующая детдомом заметила способного мальчика и добилась, чтобы меценаты подарили Артему собственный ноутбук. Он быстро освоил технику и стал побеждать на олимпиадах по информатике.
После выпуска из детского дома Артему, как сироте, выделили отдельную квартиру.
Трущоба, каких поискать. Канализация вечно не исправна, из окон дует, зимой в валенках по комнате ходим.
— Ты можешь легко стать миллионером. Почему ты не купишь себе хорошее жилье или дом? — спрашивала я.
— Что мне делать с этим домом? Мне и здесь нормально, — усмехался Артем. Это было правдой. Его однокомнатная квартирка в Ново-Ленино устраивала его вполне. Он ел всё, что я приготовлю ему. А если не приготовлю, то мог питаться китайской лапшой и лимонадом. Ему было безразлично, сколько стоит его куртка и есть ли у него рубашка на сменку.
Но при этом он давал мне столько денег, сколько попрошу. Он радовался, что может что-то дать мне.
Однако мы оба понимали, что Артем нарушает закон. Он — преступник, а я его соучастница. Поэтому жили каждый день, как последний. Что было, то и тратили. Вернее тратила я и далеко не все, — Рузанна усмехнулась и закурила.
— Ты с такой нежностью говоришь об Артеме. Ты полюбила его? — спросила Наталья, тоже протянув руку за сигаретой. Она с интересом наблюдала за своей подругой детства.
— Не то, чтобы полюбила… После Женьки я уже никого не любила. Орган умер, которым любить можно. Вместо сердца у меня теперь мышечный рубец, почерневший и бесчувственный.
Но я привязалась к Артему и жалела его, как ребёнка. Он снимал свои очки и смотрел на меня такими глазами, будто я спустилась с небес… Может, я напоминала ему кого-то из его детства… Один раз он обмолвился, что я ему чем-то мать напомнила.
Как-то раз я проснулась, а на подушке маленький синий колокольчик лежит. Я часто рассказывала Артему про лес моего детства, где росли колокольчики. Помнишь, Натка, мы их собирали и ставили в баночки на окно? Откуда взяться сибирскому колокольчику посреди бетонных панельных многоэтажек? Где Артем его достал?
Я этот колокольчик до сих пор храню в записной книжке между страницами.
Одним словом, мне иногда хотелось прижать его к груди и баюкать, как младенца. Не могу тебе сказать, что именно я чувствовала, но могла бы жить с ним до старости, — Рузанна сделала глубокую затяжку и зажмурилась от удовольствия.
Ей давно хотелось выговориться.
— Хорошего много не бывает… Как-то вернулась из Вьетнама, где я провела восхитительный месяц, наполненный негой и солнцем. Ехала в такси, вспоминала пару волнующих моментов. Так размечталась, что чуть не проехала свой подъезд. Вышла из такси и удивилась странному выражению на лицах моих соседок по дому, сидевших на скамейке.
Моя квартира, вернее квартира Артема была заклеена крест-накрест бумагой с синей печатью министерства МВД. Внутрь попасть я не могла. У Нины Ивановны, соседки справа, я узнала страшную правду.
Артема убили.
Неизвестные ворвались в дом ночью и застрелили его тремя выстрелами в голову. Все утверждали, что это могла быть трагическая ошибка. Кому мешал скромный программист?
Я-то сразу сообразила, что к чему.
Поэтому посчитала нужным поскорее исчезнуть. Тем более Нина Ивановна сообщила, что недавно приходили двое молодых парней и спрашивали про меня. Я вызвала такси и сказала соседке, что возвращаюсь во Вьетнам, чтобы уладить кое-какие документальные дела с недвижимостью.
А сама сняла маленькую студию на улице Александра Невского и залегла на дно. Благо, в надежном месте у меня хранились наличные.
Спустя пару месяцев я пошла в паспортный стол и поменяла своё имя. Теперь я зовусь Рузанна. При рождении у меня было второе имя Анна. В цыганских семьях часто дают три или два имени. Я взяла и объединила вместе два имени.
Пришлось вновь выйти на работу.
На этот раз я устроилась помощником бухгалтера в туристическую фирму. На полставки. Три дня работаю, три отдыхаю.
А потом решила, что продолжу искать богатого мужика с хорошим жильём, чтобы не скитаться по съёмным хатам. На этот раз заставлю его жениться.
Катя Резванова, моя коллега, рассказала про одного одинокого клиента, которому коллектив решил подарить путёвку в санаторий. Я заинтересовалась.
Одинокий, бездетный, с жильём. Вариант подходящий.
Захомутала этого пузатенького Зиновия. Это было так просто, что даже рассказывать не интересно. Мне и раньше было не так трудно завоевать мужское внимание, но здесь…
Сначала поведала этому хомячку жалостливую историю про недостачу, которую подлый начальник взвалил на мои хрупкие девичьи плечи. Думала, начнет задавать вопросы. Он достал свою карту и спросил, сколько надо. Я усвоила: мужик с деньгами, доверчив, наивен и нуждается в женской ласке, как месячный ребёнок. Ещё бы, полвека прожить за спиной у мамочки.
Все мои наработанные навыки мне пригодились.
Я старательно варила Зиновию блюда по рецептам его матушки, записанным в старой домовой книге, гладила его рубашки и строила из себя милую барышню без вредных привычек.
Через пять месяцев он сделал мне предложение.
После регистрации брака с Зиновием я почувствовала себя уверенней. Правда, мой новоиспеченный муженек был занудлив до зубной боли.
Требовал, чтобы всё было, как при его покойной мамочке. Разозлился, когда я вынесла из спальни фотографию его мамы. Читал мне нотации: носочки всегда лежали тут, рубашки здесь… Короче, сильно раздражал меня.
Вдобавок, денег у него оказалось меньше, чем я предполагала. Зиновий был экономным. А я уже была разбалована легкими деньгами. Мы стали ссориться.
Я сцепила зубы и решила потерпеть пару лет. Тем более, что со временем научилась вытаскивать деньги из наивного Зиновия. То придумаю себе болезнь и долго «лечусь» в платной клинике, то придумаю больных родственников, которым надо помочь. Зиновий, он жалостливый.
Думала, подкоплю денежек, потом разведусь, поделим квартиру.
Сделала следующий шаг, решила поехать с мужем домой. Рискнула, хотя меня не звали особенно. Но прошло столько лет, очень скучала по дому.
Отец к тому времени сильно заболел. Анастасии уже в живых не было, она после седьмых родов умерла от кровотечения. С братьями у меня никогда теплых отношений не было. Но они всё же разрешили приехать, ведь я стала мужней женой.
Зиновий узнал, что я из цыганской семьи. Посидел с нами несколько вечеров и вдруг заартачился. Всегда тихий, покладистый, а тут повел себя странно. Чем ему цыгане не угодили?
— Я не понимаю ваших обычаев. Если бы ты сразу призналась, что цыганка, я бы не женился на тебе. Приедем, оформим развод. Кстати, мне одному жить было комфортнее, зря я женился. А можешь сразу здесь остаться. Так даже лучше. Я развод без тебя оформлю. Тем более делить нам нечего. Спасибо мамочке, она была собственницей всего имущества. По завещанию оставила мне его в наследство. Как знала… — сказал Зиновий в один из вечеров.
Это было перед самым отъездом из деревни.
— Он развёлся с тобой? — спросила Наталья, когда Роза вдруг замолчала.
— Не успел, — спокойно ответила Роза и стряхнула пепел в стеклянную объемную пепельницу.