Конец марта. Весна. Но такая разная для всех россиян.

Янис выехал из Краснодара, где расцвела прекрасная магнолия и возвращался домой, где по обочинам дороги ещё белеют сугробы.

В кабине играла весёлая музыка. Его сменщик Герасим только проснулся и потягивался, рассеянно посматривая по сторонам.

Год назад Янис уволился из своей транспортной компании в связи с уходом на пенсию. Енна еще продолжала работать в аптеке. Обычно в будние дни она работала до вечера. Янис оставался дома один.

Он стал заниматься домашним хозяйством. Построил курятник, заменил забор. Янис наслаждался тем, что стал чаще бывать с женой. В выходные дни все делали вместе. Вместе завтрак, обед, ужин. Вроде всё хорошо.

Но со временем заметил, что его постоянное присутствие возле Енны, тяготит её. Конечно, она никогда не говорила ему об этом. Но они никогда так тесно не существовали друг с другом. Всегда была работа, дела, поездки. Встречались только в выходные и то не всегда.

Янис, отлично чувствовавший Енну, понял: надо что-то менять, иначе начнутся ссоры, разногласия, раздражение.

Его жена была не готова к столь интенсивному общению.

Янис переговорил с прежним руководством и заключил договор на междугородние перевозки.

Осталось найти надёжного сменщика. Не хотелось брать с собой дальнюю дорогу случайного человека.

Он позвонил своему старому приятелю Герасиму Ермолаеву. Когда-то они вместе работали, потом участвовали в спортивных районных соревнованиях по вольной борьбе. Герасим — мужик крепкий, спортивный и честный, что очень важно, когда приходится рассчитываться с клиентами. Как-то в телефонном разговоре он сказал, что после смерти жены Веры собирается переезжать в Иркутск, поближе к своей младшей сестре Зинаиде.

Та уехала из Малозерска в Иркутск, чтобы быть рядом со своими двумя сыновьями, студентами политехнического института. Купила домик в пригороде, развела кроликов и перепелов. Но одинокой женщине тяжело справляться с хозяйством, а сыновья приезжали только по воскресеньям. Зинаида стала уговаривать брата переехать к ней.

— А что мне здесь делать? Конечно, я согласен. Остап с семьей живут в нашей большой квартире, а эту продам. Зина на эти деньги что-нибудь мне подберёт, — с готовностью ответил Герасим.

Вот уже полгода они вместе ездят на большие расстояния. Герасим не был многословным, знал, когда вообще стоит помолчать, а когда, наоборот, ободрить сменщика шуткой или анекдотом. Одним словом Янис не пожалел, что выбрал именно Герасима.

* * *

Телефон Яниса, закреплённый на панели, приятно звякнул. Сообщение от Енны. Ждёт.

Внутри разлилось тепло.

Столько лет они женаты, а он всё равно скучает по жене и мчится к ней с каждого рейса. Янис включил дорожное радио погромче. Звучала одна из его любимых песен про любовь: «Ты — моя мелодия»

У опытного водителя кругозор на все триста шестьдесят градусов. Глаз автоматически отслеживает любую деталь на дороге.

Янису еще издалека показалось, что справа на обочине что-то лежит.

— Гера! Ты видишь вон там голубое пятно? Куртку дорожники, что ли забыли? — спросил Янис у Герасима.

— А говоришь, старый стал. Я на десять лет моложе тебя, а ничего не вижу, — Герасим внимательно всматривался в приближающийся объект. Тот шевельнулся и снова затих.

— Слушай, похоже на ребёнка… — Янис затормозил.

— Ты в кабине, мало ли что… Я посмотрю, — сказал Герасим.

За долгие часы за рулём много чего случалось с ними. Были попытки угнать машину, выманив водителей из неё.

— Девушка молодая. Ранена, — Герасим подошел к Янису. Тот быстро вытащил пистолет.

Только глупец может отправиться по таёжному северу без оружия. Оглядываясь по сторонам, мужчины подошли ближе, завернули девушку в байковое одеяло и положили на сиденье.

Только хотели захлопнуть кабину, услышали жалобный визг. Серый щенок с забинтованной лапкой выполз прямо под колёса.

— Этого куда? — вопросительно спросил растерявшийся Герасим — Видимо с ней был. Давай его сюда, — скомандовал Янис, любивший животных.

* * *

В амбулатории никого не было. Янис минут пять колотил в железную дверь приёмного покоя.

С другой стороны здания загорелся свет в одном из окон. На улицу вышел высокий мужчина средних лет. Зябко кутаясь в махровый халат, он подошёл к Янису.

— Что случилось? — спросил он хриплым со сна голосом.

— Сторож? — Янис с подозрением посмотрел на опухшее лицо мужчины.

— С недавнего времени заведующий амбулаторией. Арсений Павлович Гранилов, — мужчина подал руку Янису. Тот открыл кабину и показал на девушку в одеяле.

— Не трогайте! Я открою двери и принесу носилки! — Арсений бросился к входной двери приёмного покоя.

Через минуту он уже осматривал раненую.

— Мария Васильевна! Нужна ваша помощь! Тяжёлая черепно-мозговая травма. Не уверен, что она выдержит транспортировку, — Арсений набрал номер дежурного невролога.

— Фамилию пострадавшей назовите! — врач уже быстро листал журнал.

— Не знаем. Нашли на обочине дороги. Мы — дальнобойщики. Но живём здесь, возвращались домой, — пояснил Янис.

— Ясно, — Арсений быстро расстегнул карманы голубой куртки пострадавшей. Достал паспорт, начал листать. Из паспорта выпала фотография женщины. Янис поднял её с пола.

— Я её знаю. Это Юлия, подруга моей жены, — сказал он, внимательно изучив снимок.

— Уже что-то. Захар, поднимайся. Я в амбулатории. По моему дело криминальное, — Арсений уже звонил участковому Захару Працевичу.

С Захаром они были соседями и друзьями. Все движения доктора были четкие, отработанные многолетней практикой.

* * *

Операция шла два с половиной часа.

В амбулатории уже толпился народ. Янис и Григорий давали свидетельские показания прибывшему следователю. Енна, которая немедленно приехала вместе с сыном Никанором, звонила в Москву по телефону пострадавшей. Пожилая медсестра Анна Фёдоровна то выбегала из операционной в комнату для хранения медикаментов, то вновь забегала внутрь операционной.

— Всё нормально, такой замечательный у нас доктор Арсений Павлович, всё нормально, — отвечала она на вопросы Енны.

Юлия прилетела на следующий день.

— Ты на чём прилетела? У нас и рейсов из Иркутска сегодня нет, — удивилась Енна, увидев Юлию на пороге.

— Муж отправил со спецрейсом, — ответила Юлия. Глаза у неё были воспалёнными от слёз.

Енна обняла её, будто расстались вчера.

* * *

Лика очнулась на вторые сутки.

Разлепила веки, которые стали свинцовыми. Незнакомая комната, чужая кровать.

Окно приоткрыто, слабый ветер колышет цветастые шторки.

У окна сидит молодой мужчина, уткнувшийся в раскрытый ноутбук. Карие глаза под длинными ресницами устремлены на монитор. Мужчина поднимает руку и отбрасывает на лоб прядь тёмных густых волос. Руки сильные мускулистые. Кто он?

Девушка подумала, что никогда не встречала такого красивого лица. Плохо, что этот парень видит её в таком состоянии. Прядь волос, упавшая на лицо, мешала ей разглядеть незнакомца.

Лика пошевелилась и хотела убрать со лба волосы. Но резкая боль в голове пронзила так, что она застонала.

— А, очнулась беляночка! — молодой человек поднял глаза и улыбнулся девушке. Его улыбка показалась ей необыкновенной.

— Где я? — слабым голосом спросила Лика.

— У нас дома. Меня зовут Никанор. Можно для краткости Ник, — представился молодой мужчина.

— Почему я здесь? — спросила девушка.

— А вот это мы пытаемся выяснить. Ты что-нибудь помнишь? Как ты оказалась в лесу? — Ник присел на стул около кровати и нежными движениями убрал мешавшие волосы со лба девушки. Словно знал, что она хотела. Руки у мужчины были теплыми и мягкими.

— Мы с волонтёрами везли раненых собак в питомник. Немчик сбежал… Я пошла искать его… больше ничего не помню, — девушка закрыла глаза. По щекам потекли слёзы.

— Немчик, это твой щенок? Не переживай. Носится в ограде за нашими курами. Знаешь, мне был наказ, не утомлять тебя разговорами. Лежи и молчи. Приедут наши матери, разберутся, — Ник поправил сползающее одеяло.

— Мама здесь? — удивилась Лика.

— А где ж ей быть? Скоро здесь будет. Они с моей матерью в министерство поехали. Место в больнице для тебя выбивать. Здесь тебе не Москва. Дефицит кадров, коек и ещё много чего. Тебе повезло. Недавно в нашу амбулаторию сослали врача из самой Москвы. Вот он и оказал тебе помощь. А так бы… — Ник махнул рукой.

— Сослали? — озадаченно повторила Лика.

— А что ты так удивилась? В Москву назначают, в Сибирь ссылают. Испокон века так было. Одним словом, сервис тебе оказали столичного уровня. А значит, фартовая ты девушка, — Ник снова улыбнулся.

Улыбка у него была просто ослепительная. Волна из густых волос почти чёрного цвета возвышалась над высоким белым лбом.

— Что? Очнулась? — в комнату влетела Юлия, услышав голос Ника.

— Мама… — Лика увидела мать и вцепилась в её руку. Слёзы снова полились градом, стекая на подушку.

— Папа где? — наконец, смогла произнести девушка.

— Папа на передовой. Не один, с братьями. Недавно звонил, всё с ними хорошо, — Юлия гладила дочь по плечу.

— Тихо, тихо… надо успокоиться. Сейчас сильные эмоции не нужны, — в комнату тихо вошла светловолосая женщина легонько похлопала по одеялу и обняла Юлию.

— Это Енна Борисовна, моя подруга. Я тебе о ней рассказывала. Ёё муж Янис нашёл тебя на дороге. Мы у них в доме, доченька. Мы в доме у друзей. Всё будет хорошо, мой ангел, — сказала Юлия, сама с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от многодневного напряжения и страха.