Глава 22 Это уже не дракон, а самая настоящая гидра! * * *
Москва, посольство США
— Сэр, господин посол ждет вас, — помощник посла показал в сторону двери. — Прошу ваше пальто.
Дэвид Рольф, крупный мужчина в строгом сером костюме, молча кивнул, и передал свое пальто, на котором еще не растаяли снежинки. Он направился к кабинету, но у большого зеркала задержался. Был долгий перелет, и следовало привести себя в порядок.
— А ты растешь, старина, — подмигнул он своему отражению. — В прошлый свой приезд в Москву ты был гражданским помощником при атташе по делам обороны, а сегодня уже целый советник по региональным вопросам! Глядишь, и до посла доберешься…
Шутка, конечно же. Рольф был кадровым разведчиком, резидентом ЦРУ в Москве, и свою дальнейшую карьеру неразрывно связывал с Лэнгли. И дело, ради которого он был направлен сюда, могло, в случае успешного исхода, весьма серьезно подвинуть его по службе. Новый директор ЦРУ Вулс сейчас активно продвигал своих людей, назначая их на руководящие должности. Рольфу прямым текстом было сказано, что успех в этой операции есть его шанс занять должность начальника одного из департаментов ЦРУ. И ради такого можно было пойти на очень и очень многое.
— Шеф дал слово, что я стану начальником департамента, — тихо пробормотал он, оценивающе оглядывая себя в зеркале. Отражение ответило ему точно таким же взглядом. — Что же, попробуем разобраться с этим делом.
Задание было с одной стороны простым, а с другой стороны, напротив сложным. Ему нужно было выяснить, имеет ли новое руководство СССР хотя бы какое-то отношение к организации масштабных беспорядков в США в последнее время. Для этого требовалось каким-то образом «выйти» на первых лиц, и получить от них соответствующую информацию. Просто, и в то же время практически нереально.
— Хм, — Рольф задумчиво огладил гладко выбритый подбородок. — Посмотрим, посмотрим.
С этими словами он поправил и без того безукоризненно сидевший на нем пиджак, и направился к двери. Решительно постучал, и, дождавшись ответа, открыл дверь.
— Сэр, добрый вечер, — первым поздоровался он, увидев посла. Со Стюартом Рольф был хорошо знаком, и прекрасно общался не только с ним, но и с его супругой, Элеонорой.
— Дэвид, я тебя ждал еще вчера! — с улыбкой кивнул ему Стюарт, и показал на кресло рядом с собой. — Проходи, присаживайся. Как там Вашингтон? Погода? Наверно, опять дождь?
Рольф развел руками. Мол, совершенно верно, — дождь.
— А я вот хотел по-стариковски немного побрюзжать, — посол взял со стола бокал с янтарным напитком и с наслаждением втянул аромат виски. — Видишь, приготовил виски. Угощайся, поговорим.
Посол налил виски во второй бокал и подвинул его к гостю.
— Здесь такого не найдешь. Это еще из моих старых запасов. И как? Говорил же, придется по вкусу.
Мужчина сделал небольшой глоток, и, соглашаясь, кивнул. Виски, и правда, было хорошим.
— … Знаешь, Дэвид, лишь этот напиток еще как-то примеряет меня с тем, что происходит в этой стране. Да, да, именно так.
Пригубив виски еще раз, он продолжил:
— Здесь все сильно изменилось, Дэвид. Ты ведь был в Москве еще при моем предшественнике[i]? Значит, помнишь, как тут все бурлило, играло. Славное было время, мой друг. Тогда мы могли войти здесь в любой кабинет. Подумать только, наш военный атташе ходил на секретные советские заводы, как на работу, работал в архивах конструкторских бюро.
Рольф многозначительно кивал, «баюкая» в руках стакан с виски. Действительно, еще несколько лет назад про Советский Союз при Горбачеве в госдепартаменте говорили, как о стране невиданных возможностей. Москва казалась землей Обетованной для разведчиков, мошенников и авантюристов всех мастей, использующих дипломатический статус как прикрытие. На американский паспорт местные жители смотрели так, словно это был гарантированный пропуск в Рай. Про доллары и говорить было нечего. При виде зеленых бумажек продавалось все — советские дедовские ордена, старинные иконы, военные секреты, красота пятнадцати — шестнадцатилетних девчонок и многое — многое другое.
— Вот так-то…
Посол еще какое-то время предавался воспоминаниям о своей службе, размышлениям о будущем, неторопливо потягивая виски. Наконец, его бокал опустел, и он поставил его на стол.
— Насколько я понял, Дэвид, тебя направили сюда не просто так. Мне вчера звонили из госдепартамента и попросили создать тебе все условиях для работы. Похоже, никакими региональными вопросами здесь и не пахнет, советник по региональным вопросам, а?
Выдав это, Стюарт понимающе подмигнул ему. Тот в ответ хитро ухмыльнулся. Все и без слов было понятно — в посольство приехал еще один разведчик под прикрытием дипломатической работы.
— Хорошо, работай, Дэвид, не буду тебя отвлекать, — посол встал с кресла, давая понять, что их разговор закончен. — Если что понадобиться, смело обращайся. Я сейчас дам указание Гаррисону, чтобы он оперативно решал все возможные вопросы.
— Благодарю, сэр.
Пожав руку посла, Рольф покинул кабинет, и сразу же направился к себе. Как ему раньше объяснили, одно из помещений на втором этаже было в его полном распоряжении. Ему как раз нужно было место, где можно было привести своим мысли в порядок и наметить план действий.
Взявшийся непонятно откуда, помощник посла тут же вызвался проводить Рольфа. Они поднялись на второй этаж, и почти сразу же остановились у коричневой двери.
— Господин Рольф, все необходимое уже за это дверью.
Тот благодарно кивнул ему, и толкнул дверь.
— Хм, госдепартамент, явно, не экономит на своих людях.
Все, и правда, выглядело самым обычным номером в довольно неплохом отеле. Было тепло, пахло каким-то приятным цветочным ароматом. Ванная сверкала чистотой, на полке были сложены зубная паста и щетка. Висели два полотенца. Спальня «встретила» его аккуратно заправленной кроватью, взбитой подушкой.
— Можно работать, — пробормотал он, вынося свой вердикт.
Сел в кресло у окна, достал блокнот, авторучку, и задумался.
— … К генералу не подобраться, скорее всего, хотя проверить нужно.
Ручка оставила на чистом листе бумаге несколько отметок, выглядевших самой настоящей абракадаброй. Это был немного видоизмененный шифр Цезаря[ii], к которому он пристрастился еще во время обучения в академии ЦРУ. Помнится, тогда одним из заданий на занятиях по криптографии было придумать свой шифр или переделать уже существующий.
— Значит, нужно «качать» других из… этого… как его? ГКЧП.
Его взгляд остекленел. Рольф никогда не жаловался на память, для разведчика со стажем это было бы совершенно непозволительно. И сейчас он мысленно «перебирал» досье на членов ГКЧП. В ЦРУ все они были уже давно изучены вдоль и поперек. Подняты газетные статьи, архивы, опрошены осведомители, сняты сотни часов видео. Словом, нужно было просто выбрать наиболее подходящую персону для вербовки, и эта работа была как раз для него.
— Точно не господин Янаев.
Янаева он отмел сразу же, и без всяких раздумий. По всем писанным и неписанным правилам разведки вербовать такого человека было крайне сложно, практически невозможно. Он был человеком в возрасте, всю сознательную жизнь прожившим в СССР, занимавший ответственные посты в советской системе. Его ценности, принципы были неразрывно связаны со страной, что серьезно сужало круг оснований для вербовки. Нужен был кто-то помоложе, циничнее, кто-то, кто любит хорошо одеваться, носить дорогие часы, обедать в хорошем ресторане, водить иностранную машину.
— Крючков тем более не подойдет, — хмыкнул Рольф, вспоминая главу всесильного Комитета Государственной Безопасности. — Кремень, да и по слухам, одной ногой в могиле. Его точно исключаем. Кто там у нас остается?
Из первого круга оставались двое — министр внутренних дел СССР Пуго и премьер-министр Павлов. Оба были погодки, родились в знаковый для СССР год — 1937 год. Правда, на этом их сходство и заканчивалось. Первый характеризовался как упрямец, не готовый идти на компромиссы, всегда решительно отстаивающий свое мнение. Второй, напротив, был осторожен, в дискуссии всегда готов выслушать мнение оппонента, не склонен к риску.
— Интересно, получается, — задумчиво пробормотал Рольф, машинально выстукивая какую-то мелодию. — Решительный и осторожный… Готовый рисковать и не готовый рисковать… По-хорошему, нужно работать с первым. Больше шансов, что его можно поймать на какой-то ошибке. Но, к сожалению, он не человек с улицы, а целый министр внутренних дел…
Одному и в спешке «разрабатывать» человека, которому подчиняется силовое ведомство такой страны, как Советский Союз, как минимум опрометчиво, а как максимум, глупо и опасно. Ведь, если что-то пойдет не так, то Пуго запросто «подключит» все министерство.
— Значит, остается Павлов. Да, именно Павлов, — несколько раз проговорил Рольф, чувствуя, что другой кандидатуры здесь и сейчас у него нет и не будет. — Итак, что мы знаем о Павлове? Хм…
В карьере Павлова не было ничего секретного, поэтому ЦРУ собрало на него довольно обширный архив. Премьер-министр был экономистом по профессии, защитил кандидатскую по теме, связанной с экономическим планированием развития народного хозяйства. Большая часть его трудового пути была непосредственно связана с финансами. Павлов трудился экономистом, затем старшим экономистом, вырос до начальника финансового управления Министерства строительства РСФСР. Продолжил трудиться в одном из управлений министерства финансов СССР, которое позднее и возглавил. Работал в Госплане, из которого перешел на должность сначала заместителя министра финансов СССР, а потом и самого министра финансов.
— Всегда работал с деньгами, получается, — вкрадчиво проговорил разведчик, понимая, что не ошибся. — А работа с деньгами — это всегда не просто…
Потянулся к своему портфелю, откуда вытащил папку с цветными фотографиями членов ГКЧП, и начал медленно перебирать их. Фото Янаева, Крючкова, Пуго убрал сразу же обратно в папку. На фото генерала Варенникова его взгляд задержался, но потом фото отправилось туда же. Осталось лишь фото, принадлежавшее премьер-министру Павлову.
— Так…
Рольф наклонился, внимательно разглядывая фотографию. Павлов был запечатлен за трибуной Верховного Совета. Лицо полное, нависшие щеки. Высокий лоб, прическа торчащим ежиком. Массивные очки в тяжелой роговой оправе.
— А костюмчик-то непростой. От Франко Литрико[iii], если не ошибаюсь. Италия… И часы… Rado Manhattan[iv], кажется. Точно они.
Через несколько минут образ в его голове окончательно сложился. Рольф довольно причмокнул губами, понимая, что Павлов именно тот человек, который ему и нужен.
— Он!
На родине Рольф повидал немало таких людей. Все они были мужчинами среднего возраста, закончившими престижные вузы. Трудились на хороших должностях в федеральных органах государственной власти, где контролировали серьезные финансовые потоки. Были осторожными, выдержанными, всегда говорили правильные умные слова, но в душе считали себя особой привилегированной кастой, которая любила и умела «хорошо жить». Они носили дорогие костюмы известных брендов ценой в несколько тысяч долларов ичасы известных марок, носили дорогие итальянские или французские туфли. Машина, которой управляли, была, как правило, одной из самых последних моделей. Статус был для них тем богом, которому они молились.
— Вот на этот крючок мы тебя и поймаем… Мы предложим не просто какие-то там деньги, а особый статус. Когда же ты заглотнешь наживку, то начнется самое интересное…
Москва, ул. Охотный Ряд, дом 1.
Здание Госплана СССР
Павлов нажал кнопку громкой связи на телефоне, чтобы связаться с секретарем.
— Слушаю вас, Валентин Сергеевич, — почти сразу же раздался грудной женский голос.
— Леночка, пожалуйста, напомни Владимиру, что машина мне нужна через час. И пусть помоет ее как следует, поедем в американское посольство. И кофе приготовь.
— Хорошо, Валентин Сергеевич.
Он откинулся на спинку кресла и взял со стола конверт из плотной блестящей бумаги с цветным гербом США, которое вчера получил по почте. Смотрелось внушительно, дорого. Не менее презентабельно выглядело и содержимое — белоснежная карточка со строгим готическим шрифтом, отливавшим золотом.
— Хм… Уважаемый господин Павлов, приглашаем Вас на ежегодный благотворительный ужин в честь Дня Благодарения, — с выражением прочел Павлов приглашение, напечатанное на карточке. Он делал это уже не первый раз, и снова не мог отказать себе в этом удовольствии. — Искренне Ваш, посол Соединенных Штатов Америки Стюарт…
Несколько мгновений полюбовавшись на приглашение, он аккуратно положил его обратно в конверт.
— Серьезное общество, и нужно соответствовать, — пробормотал Павлов, вставая с кресла.
Подошел к зеркалу, и самым внимательным образом оглядел себя. Прием не предполагал смокинги у мужчин, как его заверили. По этой причине Павлов выбрал классический итальянский костюм, ему в тон — галстук. Дорогие швейцарские часы и золотые запонки с камнями завершили образ респектабельного человека, который имеет известный вес в обществе и решает серьезные вопросы.
— Неплохо, — ухмыльнулся он, поправляя галстук. — Очень неплохо.
Намечавшийся прием был не просто способом потешить свое самолюбие, но и местом для встречи с серьезными людьми. Лично позвонивший ему, посол намекнул, что в посольство должен прибыть один из клана Рокфеллеров и сам Джордж Сорос[v]. Фигуры знаковые в мире финансов, которые, как прекрасно знал Павлов, вложили в свои проекты в СССР несколько десятком миллиардов долларов. Знакомство с такими людьми вряд ли будет для него лишним. Ведь, он не собирался до самой пенсии «считать чужие деньги», пусть и в должности премьер-министра. Новые экономические и политические реалии в СССР открывали перед ним такие возможности, о которых раньше он и думать боялся.
— Значит, сам Сорос приедет.
… Посол Стюарт не обманул. Джордж Сорос, действительно, приехал в Москву и посетил благотворительный ужин в посольстве США. Здесь он презентовал основанный им Центрально-Европейский университет в Будапеште, целью которого было, как заявил высокопоставленный гость, продвижение идей «открытого общества» в странах Восточной Европы.
Павлов сразу же «сделал стойку». Длинная яркая речь Сороса об «открытом обществе» без границ, о глобальном миропорядке с едиными правилами произвела на него очень сильное впечатление. Как экономист и финансист, он сразу же «выхватил» для себя главное зерно- глобализация.
— … Господин Павлов, позвольте вам представить нашего гостя, — в какой-то момент к Павлову подошел посол Стюарт, и с широкой улыбкой повел его к Соросу. При этом говорил по-дружески негромко, мягко, словно они были знакомы не один десяток лет. — Джордж говорил мне, что был восхищен вашей денежной реформой. Это, подчеркивал он, пример гениального расчета и особой прозорливости, которые позволили оздоровить советскую финансовую систему. Он просил вас ему представить. Джордж, можно тебя на минутку?
У Павлова вмиг участился пульс, вспотели ладони. Мысль о том, что сейчас он познакомиться с самим Джорджем Соросом, была просто невероятной. Для него, как и для многих других людей в мире, этот человек был финансовым гуру и, что скрывать, примером гениального финансиста. Отдельные особенно успешные проекты Сороса Павлов изучал самым тщательным образом, лелея надежду когда-нибудь заняться чем-то подобным.
— Господин Павлов, господин Сорос, а это очаровательная леди Анна, его помощница и переводчик, — представил присутствующих посол. — И прошу вас, попробуйте это чудесное шампанское. Его только вчера привезли из Франции. Господин Павлов, прошу вас, поухаживайте за дамой… А сейчас прошу меня простить, но я вынужден покинуть вас, чтобы уделать время и другим гостям. Хорошего вечера, господа, дама…
Происходящее дальше Павлов почему-то не очень хорошо запомнил. Он пригубил шампанское, бокал которого ему услужливо вложил в руку посол Стюарт, и… все смешалось в яркий калейдоскоп из различных лиц, слов, запахов и прикосновений.
— … Господин Павлов, зовите меня просто Анна… Господин Сорос говорит, что видит в вас очень серьезный потенциал. Если бы вы жили в США, то несомненно были бы одним выдающихся финансистов… Прошу вас, вы должны серьезно подумать над его предложением. Вы за год на бирже можете сколотить целое состояние…
Ему было невероятно приятно слышать эти слова, тем более сказанные очаровательной девушкой. Павлов широко улыбался, и что-то пытался ответить, но у него это почем-то плохо получалось. Он вдруг стал невероятно косноязычен.
— … Можно Вас звать Валентин? У вас такое чудесное имя…
В какой-то момент он оказался в небольшой комнатке, а его руки лежали на девичьей талии. Его глаза скользили с больших чувственных губ, который продолжали что-то шептать, вниз к соблазнительной ложбинке, которая показалась в глубоком декольте. В лицо ударил невероятный аромат духов, и он совсем потерял голову.
— … Зови меня… Валя, — с трудом проговорил Павлов, начиная с жаром целовать упругую грудь. Его руки с хрустом сдирали ткань. — Платье… Как же оно снимается…
И все — больше Павлов ничего не помнил. В голове, словно свет выключили — раз, и ничего больше.
Москва, посольство США
В комнате царил полумрак. Шторы на окнах были плотно задернуты. Хотя никто все равно бы ничего не услышал — помещение было специально оборудовано шумопоглощающими панелями.
— Эй, ты, вставай! — Рольф легонько пнул лежавшего на диване полуголого мужчину. — Хватит спать, здесь тебе не отель! Черт, он еще и заблевал тут все… Свинья… Как же его развезло-то, а ведь всего чуть-чуть добавил порошка в шампанское.
Советский премьер-министр, и правда, выглядел откровенной свиньей. Лежал, раскорячившись, волосатое брюхо наружу, серые трусы приспущены, одна нога доставала пола, вторая была закинута на спинку дивана. Отвратительно пахнувшая блевотина засохла на его груди, частью покрывала подушку.
— А… Что это? Где я? — после очередного толчка ногой мужчина открыл осоловелые глаза. Рольф хмыкнул, представив, какого ему сейчас. После спецпрепарата всегда зверски болела голова. — Как же болит моя голова… Дайте мне воды, ради Бога. Воды⁈
Налив воды, Рольф поставил стакан рядом с ним. Тот сразу же схватил его и начал судорожно пить, едва не захлебываясь при этом.
Разведчик не спешил отвечать, хотя ему и так было все понятно. русский язык он знал неплохо, сказывалась долгая работа в СССР.
— Где я? Что здесь произошло? — чуть придя в себя, Павлов начал удивленно озираться по сторонам. Потрясенно собирал одежду, разбросанную по полу, и тут же одевал ее. — А кто вы такой, вообще? Я вас спрашиваю, кто вы такой?
Вопрос был задан с откровенным вызовом, зло. Советский премьер-министр явно наглел, усмехнулся Рольф. Значит, пора ему напомнить, кто здесь главный.
— Кто вы такой?
— Неважно, кто я такой, — вкрадчиво произнес разведчик, сдвигая стул ближе и садясь на него. — Я могу быть хоть папой Римским, или даже федеральным канцлером. Главное, сейчас понять, кто ты такой?
Не ожидая такого, Павлов икнул. Через мгновение его лицо скривилось, и он возмущенно воскликнул:
— Что вы себе позволяете? Я — Павлов, премьер-министр светского правительства, член ГКЧП! Вы понимаете, с кем связались? Мне стоит сделать всего лишь один единственный телефонный звонок, и от вас мокрого места не останется.
Разведчик в ответ презрительно расхохотался. Взял со стола папку и бросил ему в руки, отчего фотографии из нее разлетелись по всему дивану.
— После того, что ты вчера сделал и, главное, наговорил, никакой ты не премьер-министр Павлов, а скорее предатель и изменник Павлов. Для начала погляди на фотографии, а я сейчас включу магнитофон с записью.
Едва Павлов взял одну из фотографий, как у него задрожали руки. Он ошарашено посмотрел на Рольфа, потом опять на фотографию. Взял вторую, третью, четвертую. Его начала бить дрожь.
— Я могу сделать так, что они уже завтра появятся во всех крупных западных газетах. Представь себе только эти кричащие заголовки — «Премьер-министр Павлов целует ноги проститутки», «Советский премьер-министр и золотой дождь». Знаешь, что такое золотой дождь? Кстати, послушай вот эту запись.
Рольф щелкнул клавишей магнитофона, и тут же раздалась немного путанная, но все же различимая речь.
— … Ш-ш-ш-ш-ш… Вокруг меня одни неучи, милая Анна. Понимаешь, как это тяжело? Одни бездари… Ш-ш-ш-ш… Меня никто не понимает… Не верят, не дают развернуться, — Павлов вскинул голову — он сразу же узнал свой голос на пленке. — Ш-ш-ш-ш-ш… Одни тупые бараны вокруг! Возьми этого Варенникова, это же самый настоящий тупой солдафон, который, вообще, ничего в экономике не понимает! Ш-ш-ш-ш-ш… Я же предлагал временно заморозить все вклады, потом чуть отпустить цены, и все бы постепенно наладилось… Ш-ш-ш-ш-ш… А он все талдычит про оборонку, как заведенный! Это же дурак! Какая оборонка? Сейчас это неликвидный актив, который вот-вот нас потопит! Ш-ш-ш-ш-ш…
Вновь щелкнула кнопка, и в комнате повисла тишина. Павлов обхватил голову руками, раскачивался из стороны в сторону и стонал.
— Если я захочу, эти пленки то же окажутся на Западе, — наклонился вперед Рольф, уже праздновавший победу. Операция была разыграна, как по маслу. — Понимаешь, что после этого будет с тобой и с твоей семьей? Ты слышишь меня? Ты понимаешь, что с тобой сделают? Эй?
Павлов убрал руки с лица. В его глазах «плескалось» отчаяние и беспомощность. Похоже, он был раздавлен.
— Н-н-не надо, — еле слышно пролепетал мужчина. — П-п-пожалуйста, не над-д-до.
— Не надо, просишь? Что же ты об этом не просил, когда вчера лапал за сиськи Анну или когда лез ей под юбку? — ухмыльнулся Роль, показав на одну из фотографий. — Здесь между прочим очень хорошо видно. И вот здесь то же. А этот кадр, вообще, огонь! Посмотри, какие кружевные трусики…
Павлов аж побагровел от унижения.
— Ты понимаешь, что я могу раздавить тебя? — тихо спросил Рольф.
Тот, чуть помедлив, кивнул.
— Хорошо, что понимаешь, очень хорошо, — добродушно улыбнулся разведчик. Правда, от его доброты откровенно разило сталью, и это прекрасно ощущали оба собеседника. — Тогда предлагаю следующее. Я очень добрый человек, и готов забыть о вчерашнем недоразумении. Даже заплачу тебе денег за неудобство. Но за это тебе придется мне кое-что рассказать, и очень подробно рассказать. Ты понимаешь меня?
Павлов обреченно кивнул. Ясно, что его окончательно сломали.
— Сейчас ты мне подробно расскажешь о ГКЧП — что вы обсуждали в последнее время, не всплывала ли там тема беспорядков в США, не принимались ли там какие-то решения в свези с этим?
И советский премьер-министр «поплыл», начав рассказывать все — вообще, все. Выложил даже про разногласия внутри ГКЧП, не забыв упомянуть и про заговор против генерала Варенникова.
— … Какая интересная новость! — удивленно воскликнул Рольф, потянувшись к записной книжке. — Говоришь, у вас есть реальный шанс сбросить его? Очень интересно. И кто же среди вас еще…
[i]Джек Мэтлок — посол США в СССР. Современники отмечали, что именно он со стороны США «управлял» Перестройкой в СССР. В период его нахождения на должности посла Советский Союз буквально наводнили представители западных секретных служб. Сотрудники ЦРУ, вообще, действовали в открытую, не скрывая своих контактов с директорами оборонных заводов, армейскими генералами и флотскими адмиралами. В своих мемуарах Мэтлок отмечал, что главная задача США на данном этапе (1988–1990 гг.) обеспечить окончательное и бесповоротное уничтожение советского военного потенциала путем мирным путем.
[ii] Шифр Цезаря — разновидность шифра подстановки, в котором каждый символ в открытом тексте заменяется символом, находящимся на некотором постоянном числе позиций левее или правее него в алфавите. Например, в шифре со сдвигом «вправо на 3» А была бы заменена на Г, Б станет Д, и так далее. Шифр был назван в честь римского полководца Гая Юлия Цезаря, использовавшего его для секретной переписки со своими военачальниками.
[iii] Франко Литрико — итальянский модельер, основавший и долгое время возглавлявший одноименный дом высокой моды. Первым в Италии начал проводить показы мужской одежды, первым объединили на подиуме мужские и женские модели. Стал первым итальянским Домом моды, который провел показы в России. Именно у него любил шить костюмы Горбачев.
[iv] Rado Manhattan — часы одного из старейших швейцарских часовых брендов Rado. Знаковым стал девиз бренда — «если мы можем это вообразить — мы можем это сделать». Rado Manhattan — первые часы с квадратным дизайном и очень высокой для того времени степенью водонепроницаемостью (24 бар). Часы с прочным корпусом и блестящей поверхностью, изготовленные из смеси вольфрама и карбида титана, совершили настоящую революцию.
[v] Джордж Сорос — американский трейдер, финансист, инвестор и филантроп. В мире финансов известен как гениальный прогнозист, способный «делать миллиарды долларов из воздуха». В июне 1981 года журнал Institutional Investor назвал его величайшим в мире управляющим фонда. В 1992 году Сорос провел одну из самых известных своих операций: он сыграл на падении курса фунта стерлингов и за сутки получил прибыль в миллиард долларов. После этого его прозвали «человеком, обанкротившим Банк Англии». Его активная общественная деятельность неразрывно связана с основанной им же сетью фондов «Открытое общество», действовавших в Восточной Европе. Критиковался за активное вмешательство в деятельность суверенных стран.