Да, если честно, и сейчас бесит.

Приземлишься у чёрта на рогах, в такой окраине, что там плазменному пистолету поклоняются, полагая, что в нём живёт какой-то могущественный дух гнева и войны. Так и там – только выйдешь в порт, и какая-нибудь падла обязательно тычет пальцем в твою сторону и орёт:

«Смотрите, это тот самый бессмертный мальчик-мутант с Корстровина!».

И почему мальчик? Какой я им на хер мальчик? Уроды блин…

Генерал замолчал. Хмурый весь, злобно сверкают его глаза. Он смотрит на свои пальцы, мрачно хмуря брови. Пальцы его с тихим хрустом сжимались в кулак, потом обратно разжимались, словно он готовился сейчас кого-то ударить.

В общем, я быстро понял, что назначение на дальние окраины исследованного космоса мне нравится куда больше, чем даже просто находиться в районе обитаемых планет Звёздной Федерации.

Так что, в каком-то смысле, свою ссылку я даже одобряю.

В последствие я почти забыл и своём корабле и об этой капсуле.

И каково же было моё удивление, когда корабль нашли! Звездолёт торговой корпорации, наткнулся на него совершенно случайно на другом конце галактики на границе исследованного космоса. Конечно, у той случайности свои не совсем законные ноги растут – мародёрство Федерация не любит. А граница между мародёрством и «подобрать, что выброшено давно», довольно размытая. Потому и наказывают за это не часто. Однако вопрос с кораблями и базами департаментов, никогда не бывает размыт или неоднозначен. Здесь всё очень чётко и крайне сурово. Поэтому мой корабль не разобрали на части немедленно и не продали целиком. Едва убедившись, что модель корабля соответствует разведчику департамента, нашедшие его провели полное сканирование и исследование корабля, быстро выяснив, чей он, кто на нём летал, и когда его списали с баланса – эти данные общедоступны. Как раз во избежание неприятных инцидентов. Списанный разведчик или любой другой корабль департамента, выпадает из его юрисдикции. Такой можно спокойно продавать или разбирать на части. А если посчастливится найти брошенным в космической пустоте, он полностью твой, у департаментов не будет никаких претензий. Но если его нет в общей базе, любые манипуляции будут караться жестоко и немедленно, едва станут известны департаменту.

Так что о находке сообщили практически сразу – не только из-за страха наказания, всё-таки, стоимость даже разведчика, даже повреждённого, а мой оказался практически целым, впечатляет. Это много-много кредитов, буквально целая гора кредитов. Мало кто откажется. Однако и это было предусмотрено. Нашедший такой корабль и сообщивший о находке, мог рассчитывать на щедрую награду непосредственно из средств департамента. Пусть сумма получалась значительно меньше, чем если бы его продать целиком или на запчасти, но всё же эта разница не покрывала того риска, что следовал за нелегальной продажей корабля любого департамента.

Торговец корпорации, промышлявший мародёрством и поиском того, что плохо лежит, получил своё и улетел дальше по своим делам. А вот в департаменте разведки ещё долго чесали репу, на предмет – что за на хер? Данные о списанных кораблях публиковались на каждом столбе, данные о кораблях потерянных иным образом, например, в аварии, никогда не представлялись широкой общественности. И вот мой корабль, в таких данных числился полностью уничтоженным. При аварии в порту Корстровина. А тут раз и на тебе – нашли. Дрейфует в открытом космосе набитый трупами, и раздетый до самого неглиже – из него буквально всё вынесли. Даже панели с пульта управления и те, кто-то вырвал вместе с проводами. При этом капсула стояла нетронутая. И слава всем богам и прочим непонятным вещам. Найди я свой корабль целым и без капсулы, беспокойства мне бы прибавилось выше крыши.

Начальство мне о корабле не доложилось естественно, зато сообщил об этом один из моих друзей в департаменте. Не «кирпичик», а просто сотрудник, с которым мы неплохо поладили во время моей службы по первому назначению сразу после Корстровина. Он списался с разведки на планетарную, бумажную работу, и известия о корабле дошли до него. Собственно, этот инцидент много шуму поднял – разведчик, считавшийся уничтоженным целиком и полностью, где-то летал под командой, не пойми кого и зачем, почти двести лет. Не лучшая новость, ни для моих сослуживцев, ни для тех сотрудников военного департамента, что отвечали за транспортировку и конфискацию корабля. Но это так, лирика. Кто недосмотрел тогда и до сих пор жив и служит, на орехи перехватит по полной. Портовую челядь на Корстровине тоже пропесочат и найдут виновных, если те ещё живы – тут вряд ли. Хоть нынче люди и живут заметно дольше, спасибо мне кстати. Ведь именно исследования моей ДНК, позволили продлить человеческую жизнь ещё немного. Достичь вечной молодости, увы – с этим не вышло и некоторые мои подозрения, никак не оправдались. Геном таких как я, не мог помочь людям обрести вечной молодости. Но кое-что на его основе состряпать сумели. Это дорого, это сложно, в виду чего не всем доступно, так что вряд ли удастся наказать виновных в той аварии, которая якобы уничтожила корабль. Похоже, местные рабочие промышляли торговлей конфискованными кораблями, а следы скрывали таким не хитрым способом. Да и хрен с ними – главное, корабль нашли, данные с капсулы не копировали. Возможно, кто-то их прослушивал, но копий точно не было сделано.

Ну что ж, теперь можно перейти к моим воспоминаниям о прошлом…, хотя, сначала, пожалуй, стоит сказать немного о том, что случилось за эти двести лет. Всё-таки, это мои мемуары, почему бы и нет? Правда, рассказывать почти нечего – это если об интересном и важном. А вот если всё подряд рассказать, выйдет просто огромный файл. Так что не буду про всё подряд. Остановлюсь на самом значимом, то есть на том, что более-менее запомнил.

А это всё началось именно с этим крейсером. Ну, что я запомнил относительно хорошо.

Да, вот так…, эм, о чём бы рассказать?

Генерал молчал несколько минут, а в его памяти сплошным потоком проносилась чехарда из множества туманных, рваных и трудно воспринимаемых образов, которые ещё и смешивались друг с другом. Его мысли при этом оставались пусты – сейчас он не думал словами, он лишь вспоминал картины из своего давно ушедшего прошлого. Впрочем, не так давно, как всё остальное. Это были всего лишь двести лет – сущая капля в океане лет, что были прожиты им…

Вспомнил! В смысле, я и так помнил прекрасно, просто размышлял, надо ли это рассказывать или нет? Думаю, стоит упомянуть, так как это коснётся и того, что тебе, наверняка, в твоём будущем, либо подло наврали, либо уже давно все позабыли и тебе никто не рассказал.

Так вот, практически в первый же год моей службы на этом крейсере…, или в десятый год? Или в пятнадцатый…, вот тоже что-то нездоровое со мной творится. Я всё хуже помню то, что происходило недавно – лет пятьдесят или триста назад. Но то, что случилось в далёком прошлом, до того как я разменял свою первую сотню лет, отчего-то, в памяти до сих пор остаётся ярким и отчётливым. Я как будто старею, хотя лицом и телом мне всё те же тридцать лет…, ладно, не будем о грустном. В общем, почти в самом начале службы на этом крейсере, случилась заварушка в одном из секторов, недалёко от окраины исследованного космоса. Лет за сто до инцидента, разведка продала там несколько планет и продолжила искать новые, отчего кажется довольно странным, что мы их не заметили раньше. А вот они нас заметили, возможно, с самого начала.

По всей галактике, гиперсвязь разнесла призыв о помощи – несколько периферийных планет подверглись атаке. Передача быстро прервалась, видимо, станции гиперсвязи уничтожили с орбиты, вместе с орбитальной обороной, если она там вообще была. Сложно сказать.

Когда всё закончилось, там был полный кавардак, разобраться что было, а чего не было, смогли только спустя много лет восстановительных работ. Да и то не до конца.

Сигнал прошёл и тут же прервался. Его, естественно, перехватил и военный департамент – это их прямая обязанность, отслеживать подобные сигналы и реагировать. Один из их флотов ринулся на подмогу и, спустя сутки мой крейсер поймал второй сигнал о помощи – теперь с флагмана флота, пришедшего на помощь тем планетам. Подобное случалось не часто, да собственно, почти никогда и не случалось. Целый флот ринулся туда и там же и сгинул. Конечно, это был не секторальный флот и размеры у него не особо впечатляли, но всё-таки, это куча крейсеров, корабли поменьше и минимум один линкор, в качестве флагмана.

Военный департамент ситуацию оценил и в системе, отстоявшей на пару световых лет от той, где случилась беда, начал собирать свой секторальный флот. Это дело не быстрое, но, судя по потере связи с первым небольшим флотом, угроза была серьёзной и, скорее всего, спасать на тех планетах уже не кого – оно, в общем-то, почти так и было. Все кто выжил, это те, кому удалось спрятаться в лесах, подземных бункерах и пещерах. Удалось тем, кто успел в первые часы нападения. После уже было бесполезно – они отслеживали и спускались за ними. Эти ребята не особо любят бомбить с орбиты, делают это только для того, что б снять орбитальную защиту и вырубить связь, а потом корабли обычно опустошаются, почти все кто есть на них, становится десантом.

Так вот, здесь как раз то, что в будущем история вряд ли сохранила. И я точно помню, что об этом ничего не говорил. Потому что и сам про это толком не знал. Предполагал, но не знал наверняка. А как генеральские погоны нацепил, узнал. Причём в форме приказа – на очень секретной, но таки бумажке. В наш космический век, мать их, ещё бы голубя прислали…, ну не суть.

Наш узел связи перехватил сообщение, каковое приходит нечасто. Мне тут же доложили, и я приказал стартовать. В расстройстве полном - не люблю я космические сражения. В них нет, как бы это сказать? Души в них нет. Это неправильная война. Не должна она такой быть. Сидишь в кресле командирском, как индюк тупой, щёки пучишь, глаза надуваешь. А всё за тебя делает команда. От тебя требуется очень немного – вовремя приказать то и это, анализировать поступающие данные, принимать всякие решения глобальные для моего корабля и оценивать битву в целом. И нет перед тобой рукояти пулемёта, что б взяться за него двумя руками, вжать гашетку и с матерным задорным воплем, начать крошить неприятеля в капусту. А как кончатся патроны, световой меч на волю, да хотя бы нож силовой и в атаку, лицом к лицу. Нет в космосе этого всего. Какой там лицом к лицу? Зачастую бои ведутся с расстояний в тысячи километров. Исключая истребители, конечно, и другие юркие посудины, способные порой сделать больше, чем самый тяжёлый из кораблей. Но и они – с кем они сражаются? С другими такими же юркими машинами, с металлической толстой шкурой кораблей, с защитными экранами и неповоротливыми излучателями планетарной обороны.

Не люблю, в общем. Не та эта война, которая…, войну я тоже не люблю. Я пацифист по своей натуре – тогда, в прошлом, просто аппарат Климова на меня так влиял. На самом деле, я довольно мирный человек, почти не агрессивный, лишённый каких-то выдающихся амбиций. По натуре своей я разведчик глубокого космоса, а меня сюда в эту коробку, сволочи…, с другой стороны, как говорится в народе – тут неплохо кормят…, кстати. Я ведь не рассказывал? Точно не рассказывал.

Мне платят такую зарплату, что охренеть можно. Нет, я в деньгах не нуждаюсь, это понятно, так уж мы устроили свою жизнь, что даже если спустим всё до копейки, у нас всегда есть запасной путь, наш сильно разросшийся бизнес, где у нас всегда есть небольшая доля. Но всё равно – я и не думал раньше, что у этих ленивых мудаков из командования, такие зарплаты…, а ведь я теперь тоже этот самый ленивый мудак и какой-нибудь разведчик, точно так же думает теперь и про меня.

Ладно, забыли. Я к тому, что генералом быть это довольно-таки полезно для здоровья.

Исключая такие случаи как упомянутый инцидент.

Так вот – сигнал по особому общему каналу. Если любой из тяжёлых кораблей любого департамента, получал такой сигнал, а собственный узел гиперсвязи не поставишь на корабль меньше, чем лёгкий крейсер, если такой корабль ловил такой сигнал, его капитан обязан был бросить все свои дела и следовать по указанным координатам. Попутно в сигнале содержалась информация о причинах его отправки – должна была содержаться, что не всегда было именно так.

Вот, к этому я и вёл. Департаменты не просто так обзавелись своими флотами. Даже медицинский и тот сегодня имеет целый линкор. В бою от него толку немного, но основное вооружение, отдельной директивой в уставах всех департаментов, снимать с кораблей запрещено. Если капитан или начальник из департамента отдаст приказ снять указанные орудия, суда Федерации ему не миновать. Наказание не такое что бы очень – снимут китель, пинка под зад и прощай. Но наказывают именно и непосредственно того, кто отдал приказ. А такой приказ могут отдать только люди с высокой должностью. Учитывая сколько преференций имею я от своей должности, думаю, большинству очень тяжко было бы её потерять. Так что за всю историю Федерации, случилось всего несколько судов такого типа. Едва стало понятно, что это не шутка и накажут жёстко несмотря ни на какие должности и связи, полоумных готовых на такие приказы пойти, просто не осталось.

К чему всё это было сделано? Флоты, несъёмные пушки и так далее. А всё довольно просто. Как только подобный сигнал получен, все корабли вблизи сектора из коего сигнал пришёл, направляются туда – вообще все. И флот военного департамента, получает в помощь ещё один огромный, пусть не особо эффективный, но боевой флот. За пару дней, силы военных можно удвоить или даже утроить – как повезёт. В нашем случае это сыграло на руку, так как заварушка была серьёзной. А, как известно, чем больше солдат на поле, тем меньше шансов для каждого в отдельности, нарваться на пулю.

Я помню, как мы вышли из гиперпространства в той системе, как у меня челюсть отвисла – никогда не видел так много кораблей в одном месте. На орбите безжизненной планеты, на нескольких орбитах, повисли сотни звездолётов всех форм и размеров – каждый департамент обзаводился флотом по своему усмотрению. Нельзя только превышать лимит или иметь кораблей меньше минимума установленного законами Федерации. Для каждого департамента лимиты разные и далеко не все готовы тратить столько же, сколько тратит военный департамент на свой флот. Их-то напрямую Федерация финансирует. У них способов самообеспечения не так много, как у других. У них есть свои верфи и их корабли стандартизированы. У других департаментов ситуация иная.