В комнате возник новый экран, крупнее предыдущего, а слева от него, голографическое изображение планеты, покрытой множеством вулканов. Генерал ругнулся, но как-то автоматически, без всякой злобы или других ярких эмоций, и почти сразу перевёл взгляд на экраны. На несколько минут он забыл о своей записи, работая с материалом.

А в его памяти, словно вспышками, пролетали картины тех давних событий.

Молодая девушка, в белоснежном халате и облегающем костюме, закрывавшим всё её тело, как от глаз окружающих, так и от различных химических реактивов, вошла в комнату, неся в руках большую клетку. Несла она её на вытянутых руках и стороной с решёткой в сторону подполковника.

-Крэдок! – Воскликнул он, увидев за решёткой, сверкающие злобой зелёные глаза и комок вздыбленной рыжей шерсти, из которого эти глаза сейчас и сверкали.

Клетку поставили на металлическое ложе, где всего несколько секунд назад, подполковник сидел, закатав рукав, а тонкая игла откачивала из его вены немного крови на образцы.

-Сергей! – Пискнул Крэдок, прижавшись мордочкой к решётке. – Серёжа! Они мучили меня, они мои крылья истыкали иголками, они в мой анус пихали какую-то гадость! Они!!! Серёжа, они просто звери какие-то, они у меня кровь брали через день. Все лапки иглами потыкали. Они у меня волосы вырывали на анализы. Серёжа, я жил в этой проклятой клетке, рядом, Серёжа, рядом с поганой вонючей собакой-мутантом! Поганые мутанты! Поганые люди! Серёжа! Серёжа, давай их всех убьём! Они меня всего иголками истыкали, они меня с мутантами держали, поганые твари, они…

Подполковник, молча, слушал. Потом посмотрел на девушку.

-Можно его обратно унести? – Девушка отрицательно покачала головой, подполковник разочарованно вздохнул, Крэдок замолчал. На мгновение.

-Чтооооо??? Как ты смеешь, лысая макака! Да я тебя! – Пасть кота открылась, и из неё ударил длинный, раскалённый поток огня. В мгновение ока, огонь достиг стола в пяти метрах от кота и тот, несмотря на то, что был из металла, начал плавиться. В комнате стало очень жарко.

-А клетка закрывается? – Поинтересовался подполковник, изучая решётку.

-Да, надо там сверху нажать. – Подсказала девушка, которая предусмотрительно держалась подальше от открытой части клетки.

-Благодарю. – Сказала подполковник.

-Не надо!

Пискнул кот, и решётку затянуло непрозрачным материалом, впрочем, пропускающим звук.

Что явно было досадным упущением, так как пропущенный сейчас звук был очень долгим, очень матерным и полным разъярённого шипения.

-Крэдок, успокойся и тогда я тебя выпущу.

-Сволочь! Скотина! Урод!

-Успокойся, извинись и всё у тебя наладится. А пока посиди внутри и подумай о своём поведении. – Внутри клетки всё стихло – кроме злобного, утробного рычания. – Крэдок?

-Ррр…, я пытаюсь. Но они, Серёжа…, я так унижен, я так разочарован. Люди – просто невероятно ужасные создания.

-Все люди?

-Не все. Ты, рррршшшшш, хо…, нормальный. Ты нормальный человек. Ты мне нравишься.

-Ну, вот сразу бы так.

-Выпустишь?

-Через часок.

-Ррррр! Шшшш!

-Сам такой. – Ответил подполковник…

Генерал отвернулся от быстро исчезающих экранов и, задумчиво хмурясь, вновь заговорил.

Так, в общем, Крэдока принесли. Бедняга был совсем раздавлен и для его же пользы, я некоторое время не выпускал его из клетки. Крэдок был не против, ему было неуютно в этом медицинском центре, уж и не знаю почему. Его-то почти не трогали – таких мутантов в галактике как грязи, а я оказался уникальным. Знали б они в чём эта уникальность…, впрочем, не важно.

В какой-то момент в центре появились учёные из разных контор. Прибыли от корпораций, общественных организаций, причём далеко не только с Корстровина. На пару недель планета стала Меккой, для всех головастых сектора. И журналистов всех мастей.

Потом меня стали выпускать – тогда-то я этих странных спецназовцев и заметил. Они до самого конца там ошивались. Прям ностальгию испытал. Ни нашивок, ни знаков различия, морды каменные, глаза холодные – почти Кондоры. Правда, только на первый взгляд. Измельчал нынче спецназ.

Постепенно ситуация разрешалась в лучшую сторону, но тогда я так не думал и скорее испытывал тревогу. Ведь я прославился на всю Федерацию, как самый знаменитый мутант с долгой жизнью и вечной молодостью. Да и ладно бы – не я первый, не я последний. Известных мутантов тоже хватало. Пусть их было совсем мало и многие заслужили свою известность не своей мутацией, а своими делами на благо Федерации, но их всё же было много. Впрочем, и много и мало. Много если считать по головам, мало, если учитывать, как сильно человечество расползлось по космосу.

Да, ладно бы, хрен с ним, пережил бы я свою известность. Но департамент разведки, с конкретно подмоченной репутацией и серьёзными убытками из-за расторгнутых контрактов, решил сменить свой, скажем так, имидж. Меня восстановили в звании – причём в звании полковника. А после нагнали в медицинский центр ораву журналистов и представителей всего чего попало и, в прямом эфире, передаваемом через гиперсвязь ещё на десяток планет, принесли свои извинения и передали приказ о назначении на должность капитана малого крейсера департамента. Куда я отбыл служить уже спустя неделю. Они хотели поскорее сбагрить меня подальше в космос, где не будет никакой общественности и где я не смогу им портить бизнес. Я тогда, честно признаться, решил, что вот и накрылась моя затея с разведкой космоса. Полетаю месяц на том драндулете, что мне в командование выдали и по-тихому пнут из департамента. Или попытаются, неудачно естественно, по-тихому прикончить, дабы пыли такой больше не поднималось – исследовать-то они меня успели вдоль и поперёк. А может, попытаются снова в морские свинки определить – опять же, неудачно. Теперь я был готов к такому повороту событий. Однако всё оказалось сложнее и в разведке тоже не бараны у руля стоят. Практически через месяц, меня перевели сюда, на этот корабль, в должности генерала и его капитана, коим я являюсь уже хренову тучу лет.

Вместо всего, что я от них ожидал, они сделали, как говорится, ход конём.

Есть всё-таки в разведки, люди с не сильно больной головой.

Бессмертный и вечно молодой генерал департамента разведки глубокого космоса, командующий крейсером и потенциально способный, когда-нибудь, стать важным чином в командовании всего департамента – почти точная цитата. За которой следовало что-то вроде: и как после этого, различные нечистоплотные журналисты, могут называть нас мутантоненавистниками? Как? Если в один прекрасный день, этот молодой человек, мутант и генерал, вполне может стать, главой департамента? Во как. И репутация у них почти мгновенно выправилась, и народ урчит, словно кот обожравшийся честно украденной со стола сметаны.

Я им, кстати, даже почти поверил, почти принял их слова за чистую монету. Однако вскоре мне ясно дали понять – этот крейсер, самые дальние рубежи не исследованного космоса и подальше от штаба департамента разведки. И чтоб не выпендривался больше никогда и никак.

Мой предел - моя генеральская ссылка на самые дальние задворки исследованного космоса.

Как-то даже пообщался с одним генералом повыше меня – туда мне дорога закрыта, даже если спасу галактику от истребления, причём в одиночку и блистательно, я всё равно не смогу получить должность даже в секторальном штабе. Да даже на линкоре капитаном – ни хрена не получится.

Впрочем, мне оно и не надо…, пообщался я с тем индюком надутым, в погонах генеральских, как раз на эту тему. Так вот, негласное распоряжение всё ещё действует. Две сотни лет прошло, а по поводу меня всё ещё действует всё тот же устный запрет, коего нет ни на одной бумажке, ни в одной директиве, нигде, только на словах. Мне тот генерал в итоге, плечами пожав, сказал так:

-Шилов, тебе какая на хер разница? Ты блять бессмертный. Я сдохну, команда моего линкора, да и их внуки, все сдохнут, а ты ещё живой будешь. Если, конечно, не нарвёшься на бластерный луч. Мой тебе совет – не нарывайся. Переживёшь всё это дерьмо, когда-нибудь, ситуация поменяется. Я вообще думаю, ты когда-нибудь ещё и главой департамента станешь – ситуация она ведь херня такая, сегодня одна, завтра другая. Человеку надо вовремя попасть в нужную, потому что до момента, когда она повторится, он просто не доживёт. А ты блять бессмертный. Ты доживёшь.

Мужик, наверное, прав. Я ведь и правда, могу дожить…

А народ поверил в это всё. На департамент, мол, наговорили, Федерация хорошая, вся в плюшках и мармеладе, в рот её по нотам. В общем, имидж Федерации и департамента восстановили, планеты снова продаются, я не очень большая, но таки шишка, с толикой власти, но без какого-либо шанса подняться выше. Крэдок тоже доволен, он любимец команды, стал круглый как мячик, дрыхнет теперь где попало, скотина мохнатая…, в общем, все кругом счастливы. Даже Наташа. Вот она, почему была довольна тогда и только что не мурлычет сейчас, события те, вспоминая, не знаю. Впрочем, наверное, всё-таки эту драную книгу, состряпала именно она. Деньги там хорошие, эта бредовая история радиоактивного мальчика до сих пор тиражируется в огромном количестве. Вот только Наташа и могла так ловко решить вопрос и с этого ещё и получить какие-то преференции.

Да ещё и мне насолить, в отместку за что-то. За что не так важно – она найдёт за что.

Иногда мне кажется, что она вообще немного не той нации, для которой имя Наташа, в прошлом было традиционным. И рыбку съесть и, мимо этого самого, сесть – не каждому дано.

Кстати, я не раз задумывался. Тогда, признаться, немного запаниковав, я разослал послания куче народу. Многие откликнулись потом, но только Наташа и Джей прибыли вовремя. Большинство и вовсе положили болт – да. Но как Наташа это всё провернула? А очень просто – по той же схеме. И, получается, всё те же «кирпичики», на её послание отозвались мгновенно и с полной отдачей. А на моё, положили с прибором. И наши – почему не ответили сразу…, хотя тут-то всё понятно. К тому же, потом, некоторые из них прибыли, хоть и с заметным опозданием.

Так вот, есть у меня подозрение не сильно приятное.

Что если кто-то из нас, когда-то давно, а может и не шибко давно, пообщался с нашими «кирпичиками», рассеянными по всей галактике и во всех структурах Федерации? И теперь, если я встреваю в проблемы, они не реагируют на моё послание, а немедленно связываются с кем-то из нас?

Насколько мне известно, такой возможности у них нет и это даже теоретически сложно оформить. Но, возможно, кто-то из нас запретил им отвечать на мои послания о помощи?

Может, получив послание от меня, эти ублюдки ждут с моря погоды и намеренно не отвечают?

Ну и зачем это всё, если это так?

Генерал долго молчал, в его голове вспышками мелькали самые разные мысли. Наконец, он глубоко вздохнул и чуточку мрачным голосом, продолжил.

Впрочем, глупый вопрос. Кто-то из нас, похоже, решил, что задействовав все наши связи, выстроенные в течение веков, любой из нас может наворотить нешуточных дел. Если подумать – Наташа подняла бучу по всей Звёздной именно так.

А что ещё можно сделать таким же образом?

Да всю Федерацию превратить в Империю имени Меня. Это будет не так что бы просто, но и не особо сложно. Даже не слишком кроваво…, получается, мои друзья товарищи, подозревают, что я мог бы на такое пойти? Или совершить что-то ещё более безумное и нехорошее?

Немного обидно. Ведь я бы точно никогда бы не пошёл на это.

Генерал молчал несколько секунд, с несколько рассеянной улыбкой на губах.

Словно вспышкой, пред его мысленным взглядом пронёсся образ – он, в белоснежной подвижной броне, восседает на богато украшенном троне собранном целиком из алмазов, добытых рабочими-смертниками с остывшей древней звезды. Пред ним склонив колени, правители многих сотен миров исследованного космоса и все они ждут его слов, его приказов – приказов величайшего, единственного и бессмертного Императора всего Человечества…

Генерал тряхнул головой, поворочался на ложе капсулы и, вздохнув, вернулся к своему долгому и удивительному повествованию.

Да нет, я, наверное, просто нафантазировал себе всякого. Ничего такого мои друзья обо мне не подозревают и не думают. Подобные притязания мне вовсе чужды. Я лучше так, на крейсере поболтаюсь по окраинам космоса. Проживу ещё пару веков, поднимусь выше, возглавлю департамент, добьюсь расширения нашего флота, добавлю к нему тяжёлых боевых кораблей и…

И ничего, просто дальше будем исследовать. Да, именно так.

Ну, вернусь немного назад. Покинув медицинский центр и получив назначение, я первым делом двинулся за своим кораблём, который военный департамент конфисковал. Вот тоже – на кой хер? Козлы…, меня тогда сильно дёргало – ведь там осталась эта капсула. С записями. Что если они её выпотрошили и записи изучили? Вряд ли конечно, мне бы это чем-то грозило – ну, какой психически здоровый человек воспринял бы их всерьёз? Однако мало ли? В общем, переживал я. А потом чуть не пристрелил местного диспетчера.

Оказывается, моего корабля в природе более не существует – авария на участке порта для конфиската. Кораблик мой превратился в лужу расплавленного металла.

На всякий случай я вежливо пообщался с работниками этой части порта – без всякой жести, просто спросил. А нога у него сломалась, совершенно случайно. Полоротый, потому что…, в общем, авария действительно случилась из-за неисправности местной техники. Теперь-то понятно, что и как…, удивительно кстати. Со сломанной ногой, человек продолжал мне врать с совершенно честными глазами. Да уж…, в общем, я почти успокоился. Была правда мысль, что, может быть, аварию устроил военный департамент, а мои записи теперь у них и куда бы я ни отправился, за мной будут приглядывать, а все мои связи, где я был, с кем когда-либо говорил, и так далее, проверят до исподнего. Однако никаких действий от департамента или просто непонятных странностей, всё было тихо и гладко, словно ко мне полностью утратили интерес – все, кроме журналистов и простых жителей Федерации. Право слово, первое время меня это бесило…