-Не, я не курю. – Девушка дверь закрыла, рядом встала. С ноги на ногу переминается, то краснеет, то белеет, спросить чего-то хочет.

-Ну? Чё хотела киса?

-Я это…, - девушка замолчала, вздохнула глубоко и сказала. – А можно с вами сфоткаться?

-А?

-Фотографию сделать. На телефон. Это быстро. Ну, пожалуйста!

Штык плечами пожал, мол, ладно. Девушка взвизгнула от радости, к нему подскочила, в руке уже телефон аленький, под руку ему нырнула, второй рукой обняла и говорит.

-А вы можете, ну, это. – И губку верхнюю приподняла, словно вот рычать собралась.

-А, - не сразу понял Штык. – Типа клыками на фотку светануть?

Девушка радостно кивнула. Штык ощерился и с тихим скрежетом, клыки вылезли наружу.

-Ррр! – Сказал он дополнительно и ещё сильнее оскалился. Телефон победно щёлкнул.

-Ух! – Выдохнула девушка, отстранившись и разглядывая фотографию на своём дорогом и аленьком телефоне. – Все наши с зависти сдохнут! Я! С самим королём вампиров!

-Ну, так. – Ответил Штык, не особо понимая этой её радости. – А чё они, ну, с зависти?

-Так вы же сам король вампиров! – Ответила Катя, убирая телефон в карман. Штык плечами пожал, как бы и раньше короли были, он конечно, лучше всех, но всё равно. – У нас, ну, не у всех у нас, у молодёжи нашей, у колдунов, про вас много говорят. Вы ж против правил пошли!

-На хуй правила. – Заметил по этому поводу бунтарь и революционер почти, который король.

-Хи-хи. – Радостно заметила девушка. – Про вас много слухов ходит. Говорят, вы хотели выйти из тени и жить, не скрываясь, и Нортумесу пришлось сделать для вампиров огромные уступки.

-Ну так, как бы, ага… - Промямлил Штык, не очень желая распространяться на эту тему.

-А ещё говорят, вы лично, целый вампирский клан уничтожили.

-Ну… - Совсем не хотелось про это говорить. А она не унимается, глазки горят, на него с обожанием смотрит – вот чего ей надо? Что-то хочет, может быть?

-А ещё…

-Слушай, Катенька, звёздочка, вот если говорят, что хер у меня меньше чем тридцать три сантиметра – я те сразу скажу, пиздят.

-Что? – Несколько смутилась Катя.

-У меня больше, отвечаю.

-Кто больше?

-Хер. Реально. – Штык придвинулся к девушке и улыбнулся ей. – Могу даже показать.

Катя отшатнулась, обратно побледнев, в дверь спиной стукнулась, ручку дверную нащупала.

-Извините, я туда, ну…, чайник у меня, того… - И за дверь шмыгнула.

-Ну и дура. – Проводил он её изречением таким. Вздохнул в чувствах печальных – обратно мысли про эти выборы драные вернулись. Вот какого хрена? Какая-то идея витает в голове, какая-то мысль невнятная, никак он её поймать за хвост не может…, внучка у колдуньи такая себе, с этим самым уже в самом этом, соку, как говорится. Интересно, сколько ей на самом деле лет? С этими, которые эльфы и всякие прочие, ведь сложно сказать. Вон, Лилька, Луна которая – лет двадцать, не больше. А ей столько, что уму непостижимо. Старая в хлам – она ещё Ленина на броневике своими глазами видела.

Шли минуты – две, может три, быстро прошли они. Скрипнула дверь, закуривая на ходу, на крыльцо вышел Шкет. Выдохнул облачко сизого дыма.

-Ну, чё там, как оно?

-Колдует. – Пожав плечами, ответил Шкет. – Говорит, поможет. Говорит что-то плёвое, удивилась, что мы к ней, а не в больницу… - Он грустно вздохнул. – Вот пидоры. Сука блять.

Штык покивал сочувственно, что-то сказать хотел, но не успел – калитка протяжно заскрипела и оба глянули в ту сторону. По заросшей земляной дорожке, к дому медленно шли двое.

-Хех, пациенты новые идут. – Проговорил Шкет и на друга, да короля своего глянул, брови удивлённо приподняв. – Братан, ты что? Слышь, Штык, с тобой чё?

-А? – Штык головы не повернул – пожирает глазами ново прибывших. А те остановились у крыльца, на них смотрят. Старуха с клюкой, согнувшись стоит, кустистые брови хмурит, сердито и подозрительно смотрит. Девочка маленькая, что в её сухую ладонь вцепилась, смотрит испуганно.

-К бабушке мы. – Скрипучим голосом молвит старуха.

-Занята она, ща, ну, скоро уже всё. Подождите…, Штык, братуха, ты чего?

-Я…, Шкет…, блядь, ты только посмотри на неё! Она прекрасна!!!

-Кто? – Шкет повернул голову обратно к прибывшим. Старуха длинным носом шмыгнула, что из сморщенного её лица растёт, да из черепа туго обтянутого сухой, тонкой кожей, покрытой бардовыми пятнышками, а кое-где там ещё и длинные волосы седые торчат. Перевёл взгляд влево. Девчушка там стоит, совсем сопливая. Грудь едва наметилась, под маечкой считай, и нет ничего. Шортики короткие, ножки тонкие, совсем соплячка. И кто из них прекрасен? Шкет не понял, снова на короля глянул.

И нахмурился гневно, ибо у короля, со штанами казус произошёл – малы стали, в области ремня.

Снова на гостей бабушки глянул. Вот и что же получается?

-Ебать, Штык, блять, вот только попробуй! Братан, я отвечаю…

-Саня, она чудо. Я её хочу! Да блять, я влюбился, братуха, я сейчас, я короче прям ваще!

-Слышь! – Рявкнул Шкет, придя к вполне определённому выводу. – Даже думать блять забудь, офанарел что ли? Штык, реально западло! Короче, пошли давай в дом, от греха подальше.

Девчушка за мешковатой юбкой старухи спряталась, только зелёные, испуганные глаза и видно, старуха внучку собой прикрывает, глаза её так же полны страхом, вот и пятиться уже начинает. Уйти они хотят поскорее, неладное почуяв, но…, не тут-то было.

Король вампиров шагнул к ним.

-Лёха твою мать! – Рыкнул Шкет, хватая короля за плечо.

Король не ответил. Зарычал, локтем двинул – Шкет с треском впечатался в дверь и на мгновение потерял сознание, обрызгав старые доски, собственной кровью. Никто не заметил, как капельки крови, впитались в дерево, словно в губку и исчезли. Да и кто бы стал сейчас на это обращать внимания? С диким визгом, девочка побежала прочь, а старуха заслонила её собой.

Раскинув руки, она встала посреди дорожки, готовая погибнуть, за свою кровь и плоть.

Но что она сможет? Что она сделает, против чудовища с красными глазами и длинными клыками?

Ужасный вампир, во дворе православной ведьмы проявившийся, бежал за девочкой несчастной, не замечая словно бы, преградившей ему путь старухи и бежал не быстро – мешали ему штаны его, что неожиданно стали малы…

Он смёл старуху со своего пути словно пушинку.

Смёл, но не выпустил из рук.

Сверкнув в солнечных лучах, длинные клыки глубоко погрузились в шею несчастной.

Спустя мгновение, она уже была мертва, в ней не осталось ни капельки крови.

Несчастная девочка, за калиткой спрятавшись, громко закричала, а вампир, выпустив труп из рук, широко раскинул их в стороны и, подняв лицо к небесам, огласил мир зловещим и диким рыком.

После чего свалился на спину и захрапел.

-Блять пиздец…, я это сфоткала! Охренеть можно… - В наступившей тишине, почему-то очень громко, раздался тихий шёпот Кати. Спешить на помощь мёртвой старушке, сытому вампиру, вампиру расквасившему затылок об дверь или несчастной малышке, она, отчего-то, не спешила. Катя оставалась за дверью и была готова закрыть её в любой момент.

Судя по всему, внучка православной ведьмы, что-то знала и что-то понимала в случившейся на её глазах, ужасной трагедии.

-Ах, ты ж Лёха, гондонище же ты драное. – Проворчал Шкет, поднимаясь на ноги и ощупывая свой не до конца заживший затылок. Глаз он не отводит от старушки, тоже что-то подозревая.

Девочка у калитки, вся в слезах, на бабушку свою смотрит, но не убегает – ужасное горе, эта страшная картина смерти, на миг, избавила её от способности испытывать страх.

И очень зря.

Сейчас, именно ей, там находиться не стоило. Шкет ускорился на максимум и спустя мгновение, Катя удивлённо ахнула, а девочка, взвизгнув, шмыгнула мимо и побежала в первом случайно выбранном направлении, которое никто не заслонял собой – в ближайшую из комнат.

В этот миг, всё и случилось.

Во сне громко пукнул король вампиров. Совсем не во сне, зловеще зарычала старушка, выпуская наружу мощные клыки. Сверкнули её глаза и буквально в мгновение, её зрачки, из затуманенных, когда-то карих, а может и зелёных, превратились в ярко горящие красные угли.

-На хуй иди! – Ответил на её рык Шкет, выпуская когти и готовый сразиться с новорожденным вампиром, не пустив её в дом. Он был готов драться, предчувствуя, что это будет крайне не просто – некоторый опыт у него уже был, и он хорошо помнил, насколько такие вампиры сильны и свирепы. Со временем, старушка изменится, разум к ней вернётся, у неё проявятся или нет, какие-то способности, она станет слабее, но сейчас – лучший вариант, это сбежать и спрятаться.

Однако это невозможно. За его спиной Анжела и маленькая пигалица, которая ничем не заслужила стать первым завтракам в жизни юного вампира.

Впрочем, старушка та, на юность не тянула ни с какой стороны…, и сражаться не собиралась, она хотела есть. И на беду жителей местных, кому-то в тот день захотелось по улице пройтись.

Издав зловещий рёв, старушка развернулась на сто восемьдесят, и одним прыжком преодолев двор и забор, оказалась на улице. Пулей она метнулась вперёд, вслед за людьми, слышавшими её громкий рёв и уже успевшими заметить, что с этой пожилой леди, явно что-то не совсем так.

-Ебать мои старые костыли, Ленка с нас заживо шкуру спустить, бля… - Проворчал Шкет, набирая номер телефона Мудрости клана.

2.

Немного, а может и много, но однозначно, ранее.

В этот утренний час двор вблизи многоэтажного дома в одном из районов Ленска, да собственно и любой подобный двор в столь раннее время, был практически пуст. Безлюдные улицы, стоят машины на обочинах, слабый ветерок качает кроны не очень высоких, благоустроенных деревьев – благоустроенных как водится со знанием дела и большим вкусом. От чего они торчали из земли, лысыми, как попало изрубленными, палками. Но это ненадолго, конечно же. На некоторых стволах уже виднеются свежие веточки, усыпанные маленькими, кажущимися влажными, листиками. Со временем, обрубки ещё недавно высоких, величественных деревьев изменятся, станут немного иными, и будут походить на палки, облепленные зелёным ковром, из как попало сбитых листьев всех размеров и форм. Да, грамотно и с большим вкусом, а главное, оригинально – ведь в том и была задумка. Сделать их именно такими – прекрасными, пусть и в своём уродстве. А как иначе? Просто люди, сделавшие это, обладают особым, причудливым, вкусом, и не совсем обычным чувством прекрасного.

Сейчас, конкретно в этом дворе, находился только один человек. Высокая, красивая девушка, с гривой чёрных волос, рассыпавшихся по её округлым плечам. Короткая юбка оголяла стройные ноги достаточно сильно, что б вызвать к ней интерес мужской половины человечества, но недостаточно, что б у этой половины возникли какие-нибудь не совсем правильные ассоциации. Джинсовая курточка и маечка имели тот же фасон – формы тела примерно видно, но никаких ассоциаций неприятных для репутации девушки, её одеяние не вызывает. Девушка казалась юной и одинокой особой, что хотела бы найти себе спутника в жизни, или хотя бы временного друга, но не собиралась бросаться на первых встречных. Она знала себе цену, была молода и красива. И, наверное, возвращалась сегодня с какой-нибудь излишне затянувшейся вечерней дискотеки. Ну, а может, и нет. Кто знает?

Затянувшись ещё раз, девушка щелчком выкинула бычок сигаретный и подняла взгляд выше, от подъезда, за которым наблюдала, к окнам здания. Её тонкие брови хмурятся, губы поджаты, словно она переживает о чём-то, словно нечто гложет её изнутри. Словно некое сомнение терзает её.

С негромким лязгом, дверь подъезда отворилась, на улице показался не слишком молодой, кряжистый мужчина в чёрной майке и просторных джинсах. Девушку он заметить не успел – она просто испарилась, словно её и не было здесь никогда. Он ощутил лишь лёгкий ветерок и всё.

Дверь закрылась, в полумраке подъезда стоит та высокая, стройная девушка. В её ладошке зажат бумажник из дешёвой кожи. Хмуро глядя на бумажник, привычным движением, девушка изымает оттуда наличность, после чего бросает бумажник на пол – для неё это не в новинку. Она давно не занималась чем-то подобным, но, как известно, старые привычки вспоминаются легко, ещё меньше времени нужно, что б почти забытые навыки, отточить до прежнего уровня. Тем более, если эти навыки, на самом деле, хорошая, прибыльная и безопасная работа. Людей ведь много, бумажников в избытке у них, а она умеет двигаться как никто другой. Таким образом, она может всегда быть при деньгах, не считать каждую копейку, даже шиковать, притом не привлекая к себе лишнего внимания.

Она даже сумела научиться двигаться ещё быстрее, чем могла изначально – и, слава богу, что научилась. Когда первые бомбы упали, это очень помогло ей убежать достаточно далеко от местности, сгорающей в жарком огне и от страшной ударной волны, что сметала высокие панельные дома так, словно были они сделаны из бумаги. От Кемерово тогда не осталось ничего, только огромная воронка, да пригороды, превращённые чудовищной силой в груды щебёнки и битого кирпича.

Груды обломков источавших страшный, радиационный фон, способный даже ей создать массу проблем. Она никогда не забудет тот день, когда с утра до вечера кровь хлестала из каждой поры её кожи несколько часов к ряду. А ведь она провела в области поражения, буквально полчаса. А то и меньше. Вовремя успела покинуть эпицентр и не останавливалась, пока силы не кончились. И всё равно, её накрыло, как и всех, кто был поблизости, за что пришлось расплачиваться. Ей повезло, что к тому времени она уже была другой. Она расплатилась с судьбой, страшной болью и литрами крови, но это не убило её. Людям, простым людям повезло меньше, им платить пришлось своей жизнью.

Девушка тряхнула головой, прогоняя прочь неприятные, жуткие воспоминания о прошлом, которого не было здесь. В этом странном месте, так сильно похожем на Рай.