-Чё скалишься Сонь? – Спросил Штык, в ожидании потреблявший пивко прямо из бутылки.

-Да так. О своём скалюсь, о женском. – Ответила девушка, безуспешно борясь с улыбкой.

-А, ясно типа…, ну чё? С мусорами всё?

-Ага. Они сюда не вернутся. Ты от них сбежал, через пару улиц они тебя потеряли и в отдел уехали докладывать, что ничего не получилось.

-Ну, норм. От души. Помогла Сонь. Бухать будешь?

-Какой бухать? Охренел? Я рамс разгонять, ты за гавриками спиздившими наркоту.

-Ну, ты понятно, а я давай, завтра, а?

-Хуй на! Ни каких завтра. Мы блять договорились. Штык, какого хуя? За базар не отвечаешь?

-Э! Так-то не буксуй, Сонь. Сказал – бля сделаю. Ладно, пошуршали что ли.

И покинули квартиру, вампиры злобые, что ещё и бандиты ужасны, а один и вовсе в мэры города баллотироваться на днях собрался…

20.

День был обычный, начинался непривычно. Смотрели люди в окна, ходили люди по делам, по тротуарам и дворам. По дороге машин немножко ездило – утро, рано ещё. Кто на работу те, уже ушли, кто с работы, те давно пришли и спят. А вот все остальные, кто безработный, кто ещё мал, что б на работу ходить, на выходных кто и разные люди другие, наблюдали в то утро картину странную.

Кто возле администрации жил, по делам там был иль мимо проходил – все-все наблюдали.

С самого утра, к не особо большой площади администрации приходят люди со свёртками бумажными. Кто-то из тех людей мрачен весьма, кто сонный очень, а кто-то и с совершенно отсутствующим выражением лица. Некоторые, странно дёрганные или даже со злобой затаённый глубоко в очах их странных. Но приходят они и приходят. И остаются там.

Стоят они у здания, уже и плюнуть нельзя, что б ни попасть в живого человека. Стоянку всю заполонили, и велосипед теперь поставить негде. На тротуаре широком, что шёл мимо администрации, вот столпились. Да не просто, а кучками разными, по виду всё же схожими. Вот замерли у каменной лестницы, что ведёт к красивым двойным дверям, молодые парни в спортивных костюмах, да кепках сдвинутых набекрень. На шеях их бычьих, цепи золотые висят, в глазах злость почти что волчья, в руках у них семечки, а у кого-то и пиво. А вот чуть в стороне, столпились люди одетые разномастно, но не вызывающе – простая всем привычная одежда. Майки, кофты, куртки, блузки – люди как люди. Разве что молодые все. И чего пришли? Стоят, общаются, сигареты курят, с девчонками флиртуют, смеются и что-то друг другу говорят. А чуть поодаль, в кожанках тонких, мрачные личности стоят, кожанки запахнули, а ведь тепло – словно прячут что-то за поясом они. К стоянке ближе, в одежде потрёпанной, с ноги на ногу, нервно переминаются парни и девушки в основном молодые все, но есть там и те, на ком жизнь знатно потоптаться успела. Эти выглядят усталыми, замученными, все худые, с лихорадочным блеском в глазах. Прошла вот мимо них, бабушка какая-то с авоськой.

-Наркоманы проклятые. – Буркнула она, но никто не услышал. А если бы и услышал, что с того?

Ведь люди в этой маленькой группе и правда все как один наркоманы. Правда, наркоманы разные, кто-то любит план, кто-то героин, а кто-то исключительно, заморский и жутко дорогой, кокаин.

А к тротуару ближе, весёлая и яркая компания – девочки, мальчики, все очень молодые, у некоторых за спиной портфели, у других пакеты с парой книг, а когда и тетрадей, что заменяют в жизни студента любого почти, портфели школьные. Ведь действительно? Зачем носить на лекции много тетрадей? Хватит и одной. Зачем книги? Они вообще нужны только перед сессией – на них очень удобно ставить стакан, если вдруг случится незапланированное распитие пива в подъезде с друзьями. Вот и выходит, что портфель остаётся в прошлом, а ему на смену приходит куда более удобный предмет, верный друг и товарищ любого студента, обычный и лёгкий, пакет пластиковый.

Разные, в общем, люди там сегодня собрались. Но всех их объединяли несколько вещей. У всех этих групп, как минимум у пары человек в каждой, в руках бумажные свёртки. И второе, что явным образом объединяло всех - все они, похоже, не особо хотели тут находиться. Кроме того, в нормальной привычной жизни, все эти люди, ни при каких обстоятельствах, не могли собраться в одном месте.

Так что же они тут делают? Вот и милиционеры мимо проезжавшие, выяснить решили.

Остановилась машина подле ребят, что возрастом частично школьники, частично студенты.

-Эй! – Крикнул из окошка милиционер в фуражке красивой.

-Чё? – Ответил парень высокий и с лицом неприятным.

-Что у вас тут? Акция от администрация какая-то?

-Ну, типа того. – Не очень уверенно говорит парень.

-А кто организатор? Где искать?

-А хер знает. – Пожал плечами парень. – Нас наш старший обзвонил, а ему Леший звонил, сказал сюда всем топать. Ну, мы и пришли. А кто там чего, я так не в курсе.

-Понятно. – Кивает милиционер, окошко закрыв, да газу поддав – там всё в порядке, никто ничего не нарушает, просто очередная никому не нужная акция администрации города. Может, от природной нехватки интеллекта организованная, может по приказу сверху, а может где-то денег лишних нашли, попилить решили - не его, в общем, дело. У него дел и так много, работа у него тоже не простая. А на добровольных началах следить за порядком, где попало, да в местах по инструкции и приказом начальства не указанных – за то ему отдельно никто платить не станет. А раз не станет, то и не надо.

-Вась, - говорит тут напарник с сидения соседнего. – А Леший, это кто?

-Хер знает. – Отвечает Вася. – Наверное, мэра заместитель какой-то. У него их как у собаки блох.

-Ааа…, а почему по погоняле?

-Да я откуда знаю? Так проще, наверное. – Отвечает Вася, мельком задумавшись, что погонялы у чиновников всё-таки не такое распространённое явление. Но всё же, случается. Мир он ведь сложный и большой. Где-то вот Василий Петрович, а где-то просто Лысый – просто так бывает.

К тому же, Лысый заместитель давно, на хорошем счету, и свои пять лет, за хищения из бюджета города, он честно отсидел ещё вначале нулевых. Вышел новым человеком, снова взялся за работу, а погоняла так и осталась. С телевизора он Василий Петрович, а в миру просто Лысый. Бывает…

Стоят те люди, ждут чего-то, а может и кого-то. Стоят долго, уже устали и кто-то пиво вот открыл, а кто-то и возмущаться начинает, мол, а не пойти ли нам домой?

-Слышь! – Рыкнул мужчина высокий и мускулистый, с взглядом хищным. От группы мужчин, видом свирепых, в кожанках модных, отделился и туда, где народ ропщет не по делу, он идёт широким шагом. Роптавший по поводу домой пойти, голову в плечи втянул, за спины товарищей спрятался – это ему страшно потому что. – Стоять блять до талого! Сказал же – митинг у нас нах!

Никто не возразил, мужчина сей, никому больше ничего не сказал – взором грозным толпу окинул и обратно вернулся к группе людей, что цепи золотые уважают очень.

Стоят они, скучают и чего-то ждут упорно…

-Вон! – Вдруг крикнул парень мускулистый в спортивном костюме. Кепку набекрень сбил, шею тянет, потом пальцем ткнул куда-то в проулок. – Вон идёт, сто пудово Лена. В натуре, полюбэ она.

-Ну, заебок. А то запарился я уже тут торчать. – Ворчит другой мужчина, так же одетый и даже лицом, чем-то неуловимо похожий на всех своих товарищей в той же одежде.

Женщина, в которую пальцем показали, всё ближе и ближе и ближе…, единый вздох разочарования исторгли сразу десятка три людей почти из всех групп, на которые они инстинктивно разбились, как только сюда пришли. Женщина, испуганно охнула и поспешила перейти на другую сторону дороги – что-то не понравились ей окрестности администрации сегодня. Годами тут на работу шла, всегда тихо, спокойно, безопасно, а теперь – явно наркоманы, явно какие-то бандиты, куча школьников и студентов с наглыми рожами, да ещё и какие-то странные личности в кожанках, с лицами со стенда «их так и не нашла милиция» и всякие прочие подозрительные люди. Тут уж любой, от греха подальше, предпочтёт на другую сторону дороги перебраться.

Ждут они опять, устало и грустно ждут, но всё так же упорно.

-Леший, мож курнём? – Предложил товарищ один, в кожанке сильно не отечественного покроя.

-А хуй знает. – Пожал плечами Леший. – Давно Штык должен был прийти, хуй знает куда делся, мож чё поменялось…, ладно, давай курнём, пох ваще.

Кто-то недалеко стоявший, в группе личностей подозрительных, ухи навострил, замер весь прислушивается, а потом к товарищам поворачивается удивлённый.

-Этот, из старших который. Говорит, мы тут Штыка ждём. – Сказал и моргает ошалело.

-Да ну. – Отмахнулась девушка с давно немытыми волосами, усталым взглядом и землистого цвета лицом. – Лену ждём. Сто пудов. Она ж всем рулит.

-Угу. – Говорит кто-то другой. – Этого Штыка вообще нет. Леший и Лена рулят, сто пудово.

-Да не гоните нах. Нет его, ага, как же. – Кто-то другой сердито говорит. Но ему тут же возразили и спустя минуту, уж галдят и судачат, эти люди подозрительные, но очень работящие. Кроме того паренька помладше, что с портфелем – этот всё время молчит, ибо не дорос, как физически, так и по торговым успехам. Но мрачен он весьма и полон чувством несправедливой обиды. Ведь его товарищи торговали в училищах и на улицах.

А он блин в школе – несправедлив этот мир, ох как не справедлив.

Им-то куда проще деньгу нормальную зашибать, а он с ног сбивался, что б продать хоть половину того объёма, что без проблем можно было сбыть в самом маленьком училище.

Так что парень был прав в своём чувстве не заслуженной обиды – он тоже работящий, даже очень, может быть больше, чем все его товарищи по профессии вместе взятые, просто ему не повезло…

Причём не везло ему, судя по всему, патологически.

Поправив курчавую чёлку, парнишка с портфелем, не очень прилежно учащийся 9-ого класса, отошёл от своих товарищей по профессии, к углу здания администрации – писить хочется человеку, чего тут поделаешь? Встал он значит, дело делать стал, не смущаясь тому обстоятельству, что окна другого здания позади, а там где он встал, тротуар вообще-то, и люди там иногда ходят.

Дело делает и мысли его грустны весьма – причём неделю уже как. Окончив школу, все девять классов, он собирался поступить в училище, естественно, не бросив основной своей работы, продавая вкусные и очень весёлые таблетки уже там. Что сильно подняло бы его авторитет в среде товарищей по работе и коллективу. Но, увы…, впервые за последние три года, он сильно жалел, что стал частью этой могущественной ОПГ, возглавляемой мифическим Штыком, а на самом деле, очень умной и жестокой женщиной Леной, а ещё хамоватым, но бескомпромиссным Олегом, по прозвищу Леший.

И казалось бы, чем он не доволен? Как проблемы – звонит старшему, три часа и всё. Мало того, что тут же отпускают, завуч рассыпается в извинениях слёзных, так ещё и товар возвращают обратно в полном объёме. Один раз даже с материальными извинениями вернули – участковый, краснея и потея, долго извинялся и к изъятым таблеткам присовокупил аж пятьсот рублей в качестве личных извинений за своё свинское поведение и неоправданный, сильно незаконный арест. Как сыр в масле, казалось бы. Никто бизнесу не мешает. В девятом классе учится, работает на износ, но и зарабатывает больше чем родители. Хотя родители и не знают о том ничего…, так зачем ему расстраиваться? Разве что из профессиональной гордости, из-за того, что не уважают, что сопляком считают.

Но нет, дело не только в этом.

Старший на его районе, узнав о планах кудрявого парня, запретил ему поступать в училище.

-Не, Кудрявый, ты так не гони. Одиннадцать классов оттрубишь по полной. Тебе хули? Не парься, делай дело, всё путём будет. – Так старший и сказал ему. Даже не угрожал, но и так всё понятно, знал Кудрявый кухню, на которой работал…, увы. Придётся подчиниться и ещё два года смотреть на эти опостылевшие школьные рожи, ещё два года терпеть пренебрежение от товарищей по цеху, ещё два…

-Ни хуя ты бес пернатый! – Удивлённо сказал кто-то слева. Кудрявый голову повернул, хмуро глянул – какой-то мужик на три головы выше, в очках тёмных.

-На хуй иди чушка ебаная! – Ответил Кудрявый и стал ширинку застёгивать.

-О как бля. – Искренне удивился прохожий.

-Пиздуй мимо, пока не пожалел. – Отвечает Кудрявый, поправляя лямку портфеля. – Ты не знаешь на кого кукарекаешь фраер. Мы…

Договорить не успел, так как, неожиданно, ему поставили щелбан, более известный как «чилим», что есть более продвинутая версия щелбана, которая ставится с оттяжкой среднего пальца, да с двух рук. Весьма болезненный такой щелбан, но, в основном, для самолюбия, ибо ставится он в лоб.

Тут, почему-то, всё пошло не так, как обычно. Кудрявый увидел движение рук, попытался уклониться и вдруг стало очень темно…

-Охуеть мелкота борзая стала. – Произнёс человек, закуривая сигарету. Стоять ему было тяжко – возраст, статус социальный опять же. Так что присел на мягкое, которое ещё мгновение назад разговаривало и даже пыталось быть наглым.

-Ты чего творишь ирод? – Взвыл кто-то голосом старушечьим справа – глянул, так и есть, старушка какая-то. Возмущённая и ошарашенная смотрит она на него. – Взрослый мужик, а ребёнка мучишь! А ну оставь его в покое!

-Покурю и оставлю. – Отвечает он.

-Ирод!

-Ваще так-то я Штык. Король вампиров. – Уточнил он.

-Кто? – Удивлённо моргая, спрашивает старушка.

-Бабка, мимо иди. Я ща покурю и тоже двину. Пацану ни хуя не сделается. Он с чилима ссыпался, от этого не дохнут. Ща очухается, не боись.

Постояла она там секунд восемь, поворчала что-то невнятное, но чего поделаешь? Молодой, здоровый, наглый как танк, а она чего? Сумку еле тащит, а там всего-то три огурца, да картошки полкило. Чего она тут сделает? Бедный-бедный ребёнок! Но, увы, ребёнков много, сумка у неё одна, пенсия совсем одна, а огурцы и картошка денег стоят.

Развернулась и мимо пошла по делам своим.

Штык в след ей смотрел, на тёплом сидел, сигаретный дым распространял вокруг и размышлял о всяком разном. С утра что-то как накрыло, так он и размышлял.