-Блять, не здравая хуйня какая-то. – Проворчал он, качая головой. – Ваще не по понятиям. Я ж думал, по чесноку вся ботва будет. А тут такая ебень.

-Ну, поздравляю. Ты, наконец-то, стал взрослым! И теперь ты знаешь, что папа делает с мамой, когда становится темно! – Злобно как-то говорит Соня.

-Да пошла ты. – Ответил грустный-грустный король вампиров.

-Ну, так что? Усвоил? Я и тут могу помочь. Сделаю красиво.

-Да бля. Сонь, я ж в натуре хочу, что б голосование, вся херня. Что б без обязалова. Что бы…

Он махнул рукой, как бы говоря – нет смысла объяснять, ты не поймёшь.

-Штык, давай так. – Соня присела на другой стул, закурила тонкую ароматную сигарету. – Я вот о чём. Ты косячишь. Ты пиздец косячишь. Всё что Лена замутила, вот сто пудово, ты пустишь по пизде.

-Гонево. Справлюсь я.

-Сам – хуй там ты справишься. Губерскую крысу кто ёбнул?

-Он сам сдох. – Справедливо возразил Штык.

-Лена с ним лет пять работает, всё гладко было. Ты один раз с ним встретился – пизда крысёнышу настала. – Штык в ответ промолчал. Только зыркнул сердито и молчит. – Давай короче так. Хочется тебе эту ебанину с выборами – да по хуй, чем бы дитя ни тешилось, только б ни кололось. Я понимаю, крыша у тебя течёт по полной, надо как-то развеяться. Хуй с ним – играйся. Но теперь Лена хуй знает где, а ты ещё и король. В общем, мы с тобой решаем вопросы вместе…

-В чёрную залупу тебя не пустят.

-Куда-куда?

-Ну, Ностромо. Ты знаешь.

-Нортумес?

-Во. Я про него. Там только реальные перцы. Тебе никак.

-И по хуй. Там ты сам. Я про наши дела в Ленске. Здесь ты решаешь, я помогаю – ты прислушиваешься, хуйни не творишь. Подтянем Саню и…

-Он баню строит.

-Чё? Какую ещё на хуй баню?

-Ну, баню. Там моются ещё. – Соня мрачным, злобным взглядом смотрит. Штык выставил руки в примирительном жесте. – Забей. Подтянем Саню, обойдётся без бани.

-В общем, с нашей братвой все дела утрясём. Склеим, что осталось от Ленкиных дел. А там по ходу, если вот такая херь, как с этими мусорками или какая другая херь, которая типа не в тему, я короче помогу. Зомбану кого надо и всё пучком будет. И наши дела в порядке, и твои эти выборы в ажуре. Идёт?

-Ну, так-то да. – Недовольно морщится король вампиров.

-Чё не так? Чё те надо-то ещё? Ну, хочешь, я тебе еблище разобью и вместо тебя королём буду?

-Не проканает. Не сможешь, а из-под тишка если – невидимый черножопый не признает.

-Это ещё кто? – Удивилась девушка. Штык попытался объяснить, описав то, что окружает зал королей в Нортумесе. Объяснял в красках, используя весь свой словарный запас, так что Соня, довольно быстро, ощутила себя немного не комфортно.

-Бррр. – Сказала девушка, дёрнув плечиком. – И чё, эта черная слизь часто плещется?

-Да не, щупальца он только раз вытягивал. И это не слизь, это…, бля, не знаю, как сказать.

Штык развёл руками, мол, извините, слова кончились, как смог, так и объяснил.

-Да уж…, я и не знала, что там у вас всё так жёстко. – Соня докурила сигарету, размышляя о чём-то своём, потом повернула голову. – Где у тебя пепельница?

-Да с балкона выкинь. В падлу искать.

Соня кивнула, до балкона дошла, щелчком бычок выбросила и вернулась обратно.

-Так, Лёша, встань к балкону, я щас сделаю всё. Они тебя не найдут ни хрена. И ничего искать вообще не будут. Зомбану их прям как надо.

-Сонь, надо что б живые остались.

-Да ясен пень. Не боись, мамочка всё сделает красиво. - Соня как-то подозрительно ухмыльнулась, но Штык решил не обращать внимания. – Ты щас тише будь, не отвлекай. Сделаю им ложные воспоминания. Что б лучше получилось, надо сосредоточиться. В такой теме я мало практиковалась, только на Олежке, но там он один и времени было вагон. А тут сложнее будет.

Штык кивнул, демонстрируя понимание вопроса, в котором не разбирался вообще и прошёл в соседнюю комнату, где занялся чем-то своим. Судя по короткому стеклянному звону и последовавшим тихим булькам, это было что-то очень национальное.

Соня обратила свой взор к милиционерам и дабы сосредоточиться максимально, прикрыла глаза.

-Ну, мусорки, поехали. – Произнесла она тихо…

Сержант Андрей Васильевич Хватайло обернулся, глянул на сотрудников, сопровождавших его в этой непривычной миссии. Все пятеро стоят на лестничной площадке и ждут. Трое совершенно спокойны и собраны – не привыкать. Цель, конечно, немного другая, но методы привычнее не куда.

Один хмурится – это он осуждает. Ни слова, ни сказал, но он такого не любит. Андрей его неплохо знал по работе, так что понимал, что творится с этим человеком. Конечно, никаких убеждений, мол, так нельзя, такое недопустимо, закон есть закон и тому подобный бред, этого человека не трогал. Просто он был убеждён, что есть три категории людей – те, с кем нужно обходиться согласно закону, те, кто ниже грязи и к ним применимо абсолютно любое действие, вплоть до пули в лоб. И конечно, третья категория – они сами, сотрудники правопорядка, к которым применима лишь малая часть от того, что можно применять против первой категории и не применимо вообще ничего, из того что допустимо делать со второй категорией. Сержанту эта своеобразная идеология даже нравилась, хотя он её и не сильно разделял. Пятый в их маленькой команде, собранной поспешно и отправленной почти в таких же попыхах…, попыхах. Сержант задумчиво повернулся к двери.

В обще, надо произносить «впопыхах», слитно. Так правильно, по правилам русского языка.

Но кому они нужны, эти правила? Правила придумали для второй категории. А он не из них.

Пятый нервничает. Вот зря его взяли. Сопляк только из армии, едва получил должность, ещё не понимает, как правильно работать. Не знает ещё, как мир выглядит в реальности, а не на сортирных бумажках, вроде туалетной бумаги, конституции, мятых газет, уголовного кодекса и прочих.

Ладно, чего уж – будет это всё его боевым крещением.

Сержант стукнул в дверь кулаком. Потом ещё раз, решительно игнорируя наличие кнопки звонка, справа от двери. Тут вам не это, тут по-другому надо. Что б, значит, который там живёт, сразу напугался. Тогда не станет вопить про закон, права и прочий бред из западного, разлагающего российскую духовность, кино. А ещё лучше, если за владельцем квартиры, есть какие-то грешки, сразу начнёт нервничать, юлить, предлагать деньги…, эх. Вот свинство. А если и правда начнёт предлагать?

Проклятье…, сейчас не тот случай и с большим сожалением, с великой болью в сердце, придётся отказываться. Свинство блин…, в идеале, если владелец квартиры бандит – а есть основания полагать, что так оно и есть. Увидит их, испугается, пистолет вытащит и всё – прикончат, прям на пороге и приказ выполнен и все счастливы. Ну, кроме того, кто пистолет вытащил.

Если так получится, надо молодому сразу пинка под зад, пусть подъезд сторожит, а они по-быстрому посмотрят чего в квартире хорошего есть. Чего найдут, то исчезнет до приезда труповозки.

-Кто там? – Донеслось из-за двери.

-Открывайте! Милиция! – Рявкнул сержант и осёкся нахмурившись. Чё это за дела такие? Почему голос женский? Педик что ли? Это как вообще? Или квартирой ошиблись?

Да нет, вроде та квартира…, а! Сержант облегчённо выдохнул – ну так понятно всё. У него баба просто. Или проститутка. Или жена – да вообще не важно. Делу не мешает. Молодому её поручить, раз он пока салага, вот пусть в коридоре с ней стоит и по ушам ей ездит, пока они всё что надо сделают и всё что не надо унесут с собой. Хотя раз баба, пожалуй, не нужно ничего забирать – вот опять свинство. Не везёт ему. То от работы оторвали, сюда отправили. И вот надо было этому идиоту в мэрские игры играть? Не для быдла это всё! Пока не разрешат – нельзя! Нет же, всё туда же…, Васёк вот в отпуске оказался. Молодого этого дали в помощь, а теперь ещё и баба какая-то. Гадство полное.

Дверь открылась. Сержант икнул удивлённо.

-А что случилось? – Усталым голосом молвит худая, истощённая девушка, с очень усталым взглядом, в платье дешёвое очень и сильно потасканное одетая она вся.

-Так это, ну… - Сержант помолчал немного – из головы блин вылетело, что там у него случилось.

Он поверх головы девушки посмотрел, вот и вылетело. Квартира – ну никак не бандитская. Стены в драных обоях, полы деревянные, на вешалке старая замызганная одежда, мебель, какая видимо ещё и старше его самого, холодильник отсюда видно вдалеке стоит – советский блин! Они куда пришли? Это что ли дом бандита? Который в мэры баллотироваться решил? Что-то не похоже. Сержант спросил номер квартиры. Девушка ответила – нет, всё правильно, та самая квартира.

-Алексей Шилов тут проживает? – Как-то обречённо сказал сержант, собственному голосу удивившись – что-то ему подсказывало, что этот самый Шилов тут если и живёт, то не часто. Толку что они с собой всё что надо принесли? Для задержания хватит, а потом что? Ещё ведь придётся и эту бабу задерживать. Вот так оно и бывает – плёвое дело на пять минут и на тебе, такой геморрой!

-Когда как. – Скривив губы, отвечает девушка. – То проживает, то неделями его не вижу.

-Как это?

-Как-как… - Она всхлипнула. – Шляется он, скотина. Из дому всё тащит, я уж и рада нынче, что шляется, совсем ведь спился. Как вернётся, так вот. – Она приподняла рукав платья, демонстрируя лиловые синяки на предплечье. – Бьёт меня ирод.

-Сочувствую…, он сейчас тут?

-Нет, сейчас нет. Ушёл два дня как. Вещи свои оставил и ушёл.

-Так-так. Вещи? – Оживился Андрей, сердцем чуя, что вот оно, то самое оно! Тут уж никто не прикопается, вещи точно этого Шилова и можно бабу в отдел не забирать.

-Сумку оставил. Большую. – Девушка прикусила губу, глазки забегали.

Ну, точно. Там что-то есть.

А если нет – у них с собой. Главное что сумка точно этого Шилова.

-Можно посмотреть?

-Вам сильно надо? – Девушка посторонилась, пропуская их в квартиру, но вся пошла красными пятнами. Явно что-то там есть! Это ещё лучше, собственный инвентарь использовать не придётся.

-Где су… - Сказал он, но осёкся и замер на месте.

-Мама! Мама! – С криком громким, пробежал мимо ребёнок в такой же потасканной одежде.

-Что маленький? Что случилось? – Девушка улыбнулась, взгляд посветлел, она села на корточки, и мальчик кинулся ей в объятия.

-Полинка меня пнула! – Пищит малыш.

-Вы не обращайте внимания. – Говорит она, глядя на сержанта. – Смотрите сумку, она там в комнате. Я детишек в другую комнату уведу, что б они вам не мешались.

-Угу. – Говорит сержант, головой кивая. Глянул на своих коллег, столпившихся в прихожей. Трое слегка растеряны, молодой тоже, четвёртый качает головой – явно тут живут простые российские работяги, а по его личной идеологии то, что они задумали, тут делать нельзя.

Да и хрен с ним. Главное сделать, а то потом им самим так сделают, что мало не покажется. А у него тоже дети есть, жена вот тоже есть, мегера штопанная…, так, сумка.

Сержант прошёл в указанную комнату, так же блиставшую серостью и бедностью, сел на корточки, перед большой спортивной сумкой зелёного цвета.

И открыл её движением руки резким, быстрым и простым.

Из сумки полной, с самого верху, упало Нечто.

-Чё за хуйня? – Удивился сержант, поднимая Нечто с пола. Длинное, розовое, изгибается и пахнет клубникой. По всей поверхности пупырышки, а с одного конца кожаные ремешки.

Странная фиговина.

-Андрюха, - говорит один из товарищей, он обернулся, смотрит вопросительно. Товарищ кашлянул, растерянный весь. – Ты это, руками не трогай, ну его нах.

-В смысле?

-Ну, это…, страпон это. – Покраснел зачем-то. – Я сам не видел, в кино показывали.

-Чё? Какой ещё страбон? – Удивляется сержант, держа в руке болтающуюся розовую штуку.

Товарищ по оружию, покраснев ещё немного, объяснил, что это и для чего. Сержант перевёл взгляд на это пупырчатое нечто. Прикинул, что вещи это не девушки, а собственно клиента их, а клиент тот мужеского полу и…

-Блять! – Воскликнул он, отшатнувшись и бросив гадость эту мерзкую на пол. Стал руку о штаны отчаянно тереть, да материться громко. Тут и девушка прибежала, испуганная вся, да что случилось, спрашивает, в комнату заходит, и замерла на месте – страпон увидела. Рот открыла и стоит.

-Мы не подкидывали. В сумке было. Не наше это. – Поспешно произнёс сержант, сам не очень понимая, зачем он это вот говорит. Всё это из-за шока. Не ожидал он такое тут найти.

-Господи…, - выдохнула девушка – судя по всему, она-то знает, что такое «страпон». И не успел никто ничего сказать или подумать, как девушка злобно нахмурилась, да к сумке. И давай всё из неё вытаскивать. А там! Плёточки кожаные, плёточки шёлковые, подтяжечки разные, фотографии с голыми женщинами и мужчинами отвратительные весьма, крема анальные, крема вагинальные…

-Ебать мои старые костыли… - Ошалело молвил кто-то из товарищей по оружию.

-Что это такое? – В слезах и горе великом, кричит девушка, держа в одной руке зелёный фаллоиммитатор с арбузный запахом, в другой пассатижи для сосков.

-Э! – Громовым басом кто-то за спинами их возопил и в комнату ворвался, на корточки сел, да давай всё обратно в сумку собирать. – Частная блять собственность! Охуели в натуре?

В тишине гробовой, в молчании полном, смотрят все на мужчину того самого, что арестовать надобно им сегодня было. А он в сумку всю эту мерзость складывает и матерится возмущённо.

Вот собрал всё, поднялся, а девушка с криком и в слезах вся, на него кинулась, кулачками крошечными в грудь его лупит, и слова нехорошие кричит.

-Пошла на хуй! Я не такой как все! Я зайчик сладкий! – Заявил Алексей Шилов и в двери.

-Стоять! – Рявкнул сержант, уже и не зная как тут дальше быть.

-Сосни хуйца гомофобный педераст! – Крикнул Алексей и в окно.

-За ним! – Взвыл сержант и все пятеро побежали на улицу…

Милиционеры, с каменными лицами и пустыми взглядами, разом развернулись и строевым шагом покинули квартиру. Соня выдохнула, чему-то улыбаясь.