Ах, если бы тот Штык, пришелец из иного мира, остался с ними!

Увы, увы…, одно время она питала надежду, что кто-то из вампиров иных кланов, устанет от поведения короля, его безалаберности, хамства, грубости и наплевательского отношения к своим обязанностям. Устанет и бросит вызов, одержит верх и займёт его место. Среди двух десятков кланов есть те, чьих способностей достаточно, что бы одолеть нынешнего короля вампиров. Сильнейшие из них, Носферусы и их приближённые, могли бы покончить с ним в поединке. Теоретически, конечно, но с очень высокой вероятностью. Тем более теперь, когда способности самого короля, известны всем.

Лена осторожно прощупала почву, узнала о настроениях других вампиров, как они относятся к королю и можно ли их подтолкнуть в правильном направлении – к тому, что бы бросить вызов королю и сразиться за этот титул. И поначалу она воспылала надеждой на лучшее будущее для собственного клана, для всех вампиров Земли. Увы, увы…, несмотря на то, что абсолютное большинство кланов пребывает в бешенстве от манер короля, несмотря на то, что многие хотели бы лично оторвать ему голову. Несмотря на это всё, существовало то, что сдерживало любого из них. Причём настолько сильно сдерживало, что любой бросивший вызов королю, рисковал собственной головой задолго до того, как начнётся поединок за титул Короля Вампиров.

Сложилась парадоксальная ситуация. Почти все вампиры в мире, желали, что б король скончался, желательно в муках. И те же самые вампиры, готовы прикончить любого, кто рискнёт попытаться убить короля. А ведь бой двух вампиров за титул Носферуса или Короля, всегда риск. Вампиры не пытаются убить друг друга в таких поединках – зачастую не пытаются. Но инстинкты не редко берут верх и тогда, один из претендентов, умирает.

А они не могли допустить смерти Штыка – он единственный кто сегодня может создавать новых вампиров. Как ни парадоксально, но он - последний Носферату, хотя таковым и не был никогда.

Штык последний из Создателей.

В этой ситуации, надежда на смену власти есть только одна – создания самого короля, вампиры, которых создал Штык. Они юны и не знают правил, а в самые первые дни своей новой жизни, они очень сильны и агрессивны. Они могли бы напасть и даже победить. В этом случае, титул Короля, будет передан автоматически, согласно древним законам Носферату.

Но, увы, надежда эта, впервые вспыхнув ярким светом в сознании Мудрости клана, с каждым месяцем угасала всё больше. За несколько лет, Штык создал всего двух вампиров. Оба не смогли одолеть своего Создателя, оба раза её надежды не оправдали себя.

Сколько ей придётся ждать? Не приведёт ли король весь род вампиров к катастрофе, задолго до того, как он создаст того, кто сможет занять его место?

На это ожидание могут уйти столетия. Увы, увы…

Штык громко кашлянул и сказал.

-В общем, я решил Лен. Займись. Надо меня в мэры короче. Но только что бы выборы честные…

-Я уезжаю.

-Ага, и короче, что б…, в смысле?

-У меня будет отпуск.

-А как же, ну, выборы? – Удивлённый весь молвил король вампиров.

-Алексей, - она улыбнулась ему, поднялась на ноги. В душе, где-то глубоко-глубоко, ей только казалось конечно же, но, словно бы, начинали звенеть радостные, полнящие её душу покоем, этакие звонкие колокольчики. Негатив, оставшийся в её душе после исчезновения Штыка, пришедшего в этот мир неизвестно откуда, стремительно покидал её. Мир вокруг, как будто начал становиться светлее, обретая всё больше ярких красок. – Алексей, - повторила она, - я устала. Я хочу отдохнуть.

-Но выборы! Я ж говорю – я в мэры баловаться решил. А ты…

-А мне, мой король, насрать. – Произнесла Лена, с совершенно глупой улыбкой.

Повернулась и вышла в соседнюю комнату. Стала чем-то там греметь.

-Лен? Ты чего делаешь?

-Собираю чемоданы! Я поеду на недельку до второго прямо в Комарово.

-Чё?

-Меня не ищите и радости вам, счастья, и до свидания. Вернусь потом. Когда-нибудь.

-Лен! Ты прикалываешься? Лен, так не…

Штык вдруг понял, что в квартире он остался один. Прошёл в комнату, где Лена чем-то гремела и шуршала. Стоят раскрытые настежь шкафы, в основном пустые, в некоторых в беспорядке сваленная одежда, немного такой же одежды на полу валяется.

И тишина. Нет никого.

-Ну, пиздец. – Грустно молвит король, взглядом унылым обозревая окрестности – Лена действительно собрала чемоданы и, судя по всему, куда-то уехала. Причём с концами – её телефон лежит в центре комнаты на самом видном месте.

Штык стоял на месте, хмуро глядя на этот телефон, и размышлял. А ещё немного злился, от чего клыки у него вышли наружу, а глаза сверкали красным цветом особенно ярко. Однако после некоторых размышлений, он пришёл к выводу, что злиться на Лену не может. Не правильно это.

Лена все эти годы, работала как конь. На ней многое держалось, она выполняла всю рутинную работу, поддерживала нормальные отношения с кланами и с другими расами на низовом уровне, регулировала вопросы в Ленске, включая не совсем законные и совсем не законные. Она сделала очень много и ни разу даже не выпила нормально. А отдыхать всем надо.

Тем более, он всё равно не сможет её найти. Разве что через Арчи, а тот совсем обленился и мало того, что не может никого из других вампиров клана обнаружить, он даже тех, что уже найдены, и в Ленске живут, увидеть не может уже с год. По какой-то причине, его способность стала работать из рук вон плохо. Толи ленится, толи ещё что. Лена опустила руки, предоставив Арчи самому себе, а Штыку было по большому счёту не сильно интересно.

Но и тут – даже если бы Арчи её нашёл, что бы это изменило? Как ни крути, а ситуация такова, что Лена много лет пашет, а он баклуши бьёт. Не хорошо это.

-Охуенно. У меня совесть есть. – Проворчал Штык, доставая телефон и набирая один из номеров из списка – большого списка, содержавшего номера всех вампиров клана. А ведь и это работа Лены, именно она внесла в его телефон все эти номера.

Штык ощутил себя виноватым перед ней. Чувство было довольно странным, новым и неприятным. Однако на провокацию он не поддался и занялся делом. Пока Лены нет, он будет её замещать по всем вопросам. А как вернётся – с чистым сердцем передаст все дела обратно в её заботливые руки. Он всё-таки король. А король работать не должен в принципе. А даже если и должен, это ничего не меняет, так как король, сам себе хозяин. Вот так вот.

-Штык? – Услышал он в трубке голос Олега. – Чё случилось?

-Да норм всё, не парься братан. Сонька дома?

-Не, по делам уехала. Передать чего?

-Да не, я вообще тебе звоню. Такая тема короче. Я завтра в администрацию, с утра прям пойду, заяву подавать, типа в мэры. А ты короче, пацанов собирай. Вообще всех. У нас завтра, короче, митинг будет. Я туда, в администрацию, а вы на улице будете, с плакатами, вся хуйня.

-Эм…, братан, ты накуренный что ли? – Не совсем понял его Олег, по прозвищу Леший.

-Ну, так, мальца. Но не в том дело. Я в натуре говорю. Надо братан, надо.

-Ну, раз надо…

-Я щас подъеду, потрещим по деталям.

-Ну, давай, чё…

Штык отключил вызов, набрал другой номер, одновременно задумавшись – как Олег оказался в списке с вампирами клана, если он не вампир? Впрочем, не важно. Олег почти свой. Всё-таки, с Соней у них там дела амурные, можно считать, что условно он тоже вампир.

-Что тебе нужно неверный? – Сердито сказал телефон.

-Послезавтра у тебя работа будет Умар. Будешь по квартирам ходить и подписи собирать.

-Я занят.

-Чем ты занят? Короче, не еби мозг.

-Я готовлюсь к паломничеству в Мекку. Аллах, создатель миров, зовёт меня к стенам Мекки…

-В жопу Мекку, пойдёшь подписи собирать.

-Неверный пёс!

-Сам такой. – Штык отключился и набрал новый номер – предстояло обзвонить всех. А потом ещё раз, что бы сказать, что именно делать. Что подписи надо, он точно знал, но вот как именно их собирать, куда сдавать и зачем конкретно это надо, он не знал примерно никак.

И не очень был уверен, что митинг завтра будет нужен – с другой стороны, в кино их собирали, он и по телевизору видел, что так делают. Так почему бы и нет? Раз уж решил на выборы пойти, а правила Нортумеса запрещают в этом случае, пользоваться тем, что недоступно людям.

Митинг точно надо. Не очень понятно, зачем и почему надо, но раз надо, значит надо.

Наверное, надо будет и что-то ещё, но это он завтра узнает в администрации города…

В какой-то миг, он засомневался. Может и правда, ну его нафиг? Зачем ему это всё? Он и так король. Законно избранный, путём набития лиц множеству вампиров. Если хорошенько подумать, это ведь единственные выборы, которые он может выиграть…

В душе как-то нехорошо стало. Лицо покраснело, глаза злостью полыхнули. Это что же получается, никому он нафиг и не нужен? Вот он сам, чисто как человек, как правильный вампир, как реальный пацан, он что же, получается, днище полное? Ну, нет! Не может быть! Наверняка, он может стать главным и без таких важных в демократии вещей, как коленом в пузо, локтем в дыню, кулаком в пятак. Наверняка. Нужно только убедиться в этом, так сказать, фактически.

Так что – сомнения прочь!

Барабан на шею, вперёд и с песней!

12.

Альбина в который уже раз поправила тёмные очки – ей всё казалось, что они сползли на нос и её красные зрачки теперь все вокруг увидят. Кто-то закричит в ужасе, люди начнут разбегаться, из-за угла выбегут мужики в фуфайках с вилами и ружьями, в окнах появятся люди с факелами и…, вот такой сон ей снится с тех пор как она начала сознавать, что делает. Впервые он приснился ей там, в пекарни, где она уснула возле обескровленного тела сторожа. И с тех пор стоит ей заснуть, сон возвращается. Начинается он тут, на этой лавочке, напротив детской площадки. Именно в этот момент начинается. А заканчивается…, не очень приятно. Она, едва вспомнив об этом сне, начинает чувствовать запах дыма костра, палёных волос, кожу жжёт, словно она и правда горит, привязанная к столбу на огромном костре. Жуткий сон, не отпускавший её ни на миг.

И вот, она пришла сюда, в это место, где так часто бывала прежде и каждую ночь, во сне, бывает теперь. Ей страшно, каждый миг с того момента, как она пришла на остановку, как стала ждать автобус, который привёз её на эту улицу, к этой площадке. Но ничего не происходило, конечно же, не бегут к ней гневно вопящие люди, не тащит дворник Арсен большой обтёсанный столб, к которому её позже привяжут…, под пальцами что-то захрустело. Альбина опустила взгляд вниз – скамейка, это она хрустит. Альбина, задумавшись, слишком сильно сжала пальцы. Твёрдая, крашенная и сухая перекладина скамейки, треснула. От неосторожного нажатия, её тонких пальцев.

Альбина грустно улыбнулась. Глупый сон. Страшный, заставляющий её вскакивать в холодном поту, но глупый. Кто ж её на костёр затащит, если она сильнее любого мужчины? Сильнее десятка мужчин! Она может двигаться словно ветер. Она…, улыбка исчезла – она монстр. Такой она стала теперь…, или не теперь? Перед её мысленным взором возникла картина из прошлого. Почти забытая, размытая временем и старостью. Сейчас старость ушла – монстры старыми не бывают. И память вновь стала яркой, живой, какой она была много-много лет назад.

Их было человек семь на той дороге. Мины сработали удачно. Мотоциклы разворотило, четверо погибли мгновенно, трое валялись на земле. Один пытался уползти, двое других лежали и громко стонали. Когда отряд выбрался из леса, они всё ещё были живы.

Альбина добралась до них первой.

Нож вошёл в живот одного и вопить он стал гораздо громче. Она села рядом и второй рукой удерживала его поганую рожу, что бы видеть глаза, видеть лицо жутко искажённое гримасой ужаса.

Она рассекала пузо этой твари медленно, наслаждаясь каждым мигом смертельной агонии.

-Аля! Какого хуя ты творишь?! – Воскликнул командир отряда. – А ну прекрати!

Она не ответила – медленно вела лезвие вверх, что б немецкая гнида не умерла слишком быстро.

Альбина тряхнула головой и вновь посмотрела на детскую площадку.

Ей не хотелось этого помнить. Она много лет пыталась всё это забыть. Не потому что воспоминания ужасны. Совсем нет. В тот вечер, засыпая в землянке, она всё вспоминала и вспоминала лицо молодого фрица. Каждую секунду его кошмарной агонии она всё прокручивала перед своим мысленным взором и улыбалась – это не было ужасно. Это было одно из лучших, самых ярких и добрых воспоминаний. Фриц мучился с чувством. Кричал громко и сочно. Один из лучших дней в её жизни – вот поэтому, когда она узнала, что война закончилась, когда вернулась к нормальной жизни, вот тогда, она постаралась всё забыть. И этого фрица и других, которым повезло меньше. И ужасные воспоминания постаралась стереть из памяти. То село, в которое они, однажды, пришли. Местные очень помогали им. Едой, информацией…, хорошие были люди. В тот день в селе им никто не помог – люди стояли подле обгоревших чёрных брёвен сарая. Они мяли шапки в руках, их лица были мокрыми от слёз. Половина деревни стояла там. Второй половины жителей видно не было, хотя и они тоже были там. Просто они стали меньше, а немногое оставшееся от них, оказалось погребено под завалом из обгоревших, ещё дымившихся брёвен.

Село отказалось помогать в дальнейшем. Увы, увы…, это их не спасло – приказ есть приказ.

Кошмарный был день. Ей не хотелось его помнить. Ни тогда, ни после. Одно дело фрицы, совсем другое, убивать соотечественников, сжигать их дома и поля, потому что таков приказ.

Половину деревни истребили немцы, оставшуюся половину истребили они. Таков приказ, ничего не поделаешь, немцев нужно было прогнать и за ценой не постоим – они и не стояли…

Война оставила слишком много воспоминаний. Гнусных, радостных, печальных, всяких. И она хотела их забыть все, потому что война закончилась, началась мирная жизнь.

Монстр с красными глазами, вампир, вернул эти воспоминания, сделал их яркими и более неистребимыми. За это она его ненавидела, хотела убить, разорвать на куски собственными руками и смотреть. Сидеть рядом и смотреть, как жизнь уходит из его глаз, как в муках корчится его лицо, как с тем фрицем, как с другими. Ей нравилось убивать их именно так – глаза в глаза, своими руками.