Но вместо этого, она просто плотно перекусила, без излишеств, очень аккуратно, никого не убив и даже не причинив серьёзного вреда.

Она, словно невидимка – та её часть, что в мире считается сказкой. Тёмная её суть, с клыками и богатырским аппетитом, та часть, что алчет крови людской.

Александра улыбнулась яркому солнышку и бодро шагая, отправилась вниз по улице.

Этот Ленск, пусть и не совсем такой, каким был в её памяти, но он очень похож на него. Здесь нет Пустоши, нет идиотов, что уничтожили мир и заставили её голодать.

Зато здесь есть солнышко и много-много еды.

Только вот последнее время, ей этого всего становится мало – пообвыклась, нарадовалась, душа теперь хочет чего-то ещё. Ей нужно чем-то заняться.

Но чем?

Ответа на этот вопрос, у Александры не было.

7.

На краю Ленска, всего в километре от его настоящей окраины, где начинались, пустынные, давно заброшенные и поросшие бурьяном, поля активно встающей с колен страны, на этой самой не совсем окраине, стоит дом. Большой, не очень красивый, не очень отремонтированный, довольно старый, но всё ж таки дом. С забором. Его хорошо видно через море сочной, колосящейся полевой травы. Если приглядеться, то видно прям отлично. А если по траве ещё пройти – обязательно об забор запнёшься. Вот опорные столбы секций забора, видно лучше – они, хотя и покосились, но всё ещё стоят и поэтому об них запнуться сложно. В них можно врезаться, если ночью – краска с них давно слезла, ночью их не видно. Ну, это если Луны на небе нет, если есть, то их хорошо видно. А если нет, что ж, увы, последний фонарь на столбах линий электропередач, разбили ещё при советской власти, а на новый, как известно, денег нет. Однако столбы-то есть! А это значит, что есть электричество. Так что это уже очень и очень большой плюс. Практически шикарная вилла, а не дом.

Минут эдак пять назад, на просёлочной дороге, идущей по этой улице, остановилась дорогая иностранная машина. Из неё вышли два интересных человека. Постояли, потоптались, один из них, матом заметил, что просёлочная дорога какая-то странная. Другой, так же матом, возразил, что дорога никоим образом не странная, просто она, когда-то давно, ещё при Брежневе, была грунтовой. А так как страна с колен уже почти встала, то денег, естественно нет и из грунтовой, она превратилась в просёлочную – гравитация. Это всё окаянная, подлая, незаметно подкравшаяся гравитация, из-за которой, из-за зловредной сути её, вся щебёнка погрузилась в почву и дорога, вдруг, очень неожиданно и стремительно, всего за каких-то двадцать лет, стала обычной просёлочной.

-Блять… - Высказался один из этих двух мужчин, во что-то наступив. Поднял ногу, на подошву глянул. А там! Собственно-то самое оно. – Я хуею райончик…, это ж человеческое, нет?

Второй, который в одних шортах, носках и ботинках, шумно вдохнул, скривился, на пол плюнул.

-Да. Ни хуя ни корова. Человек сто пудов.

-Блять, Шкет, поехали домой короче. – Ворчит этот человек, обтирая ботинок о траву, а рукой стирая со лба крупные капли пота.

-Лёх, ты на кой член так вырядился? – Вопрошает друг в шортах, намекая, что в брюках, пусть и свободных, рубашке и кожаном плаще, нынче не слишком комфортно – на улице лето и не самое холодное из тех, что посещают эти края.

-Стрелки не переводи. – Отвечает Лёха. Потом рукой махнул, губы скривил, полез в карман за сигаретами попутно отведя полу плаща назад. – Неуютно мне без них.

-А, вон чё. – Понимающе кивает Шкет. За полой плаща, виднеется наплечная кобура и один из двух огромных револьверов, так любимых этим человеком по имени Лёха.

-Говно район. – Произнёс Лёха.

-Нормальный район. – Надув губы ворчит Шкет.

-Нах тебе вообще дом обосрался братан? У тебя ж квартира есть.

-Надо мне. Пошли вон, покажу лучше. Пиздатый домина. Щас сам увидишь.

Вздохнув грустно, Лёха кивнул, а Шкет, улыбнувшись довольно, поспешил к высокому крыльцу дома, взошёл по короткой деревянной лестнице, вставил ключ в замок и открыл увесистую деревянную дверь, ведущую в прихожую.

-Можно не разуваться, домина-то норм, ремонт только нужен. Пока до ума не доведу, въезжать не буду, а пока там можно так, в ботах нарезать.

Лёха, в быту просто Штык, на мероприятиях официальных, Носферус и король, пожал плечами, разуваться не стал. Прошли они внутрь вместе – огромная совершенно пустая прихожая встретила их прохладой и тишиной. Из мебели только большая печка с широкой чугунной плитой и всё. Видать, прежние владельцы, съехав, прибрали с собой всё, что не было прибито к полу. Шкет обернулся, в глаза другу заглянул, чуть ли не с надеждой немой. В глазах тех ничего не увидел, кроме привычного алого блеска зрачков и свернул в дверной проём справа.

-Иди сюда, зацени. Это зал у меня.

Штык прошёл за ним и остановился на пороге – зал оказался ещё больше чем прихожая. В нём мебели тоже нет, голые стены, полы и три широких окна.

-Ну? Чего думаешь друг?

-А хуй знает. Просторно. – Пожал плечами Штык.

-Просторно, базару нет. Но ты бля глянь! – Шкет показал на окна пальцем. – Видал? Тут и вечером охуенно светло. И весь огород видно прям отсюда.

-Ага, видно. – Согласился Штык. Потом прошёл к окну, выглянул – и, правда, весь огород как на ладони. Всё видно – высокие заросли из полевой травы видно, рощицу молодых клёнов видно и даже все кустарники, прекрасно видно.

-А огород! Видишь? Да там блять можно картошку на весь год выращивать ещё и останется!

Штык на друга глянул – довольный он как слон, весь сияет. Снова в окно посмотрел. Земли там соток восемь, если не все десять. Большой участок.

-А тебе на кой хрен? – Всё ж спросил он, отвернувшись от окна. – Ну, огород этот?

-Как на кой хрен? – Искренне удивился Шкет. – Да хоть ту же картошку сажать. Морковку там, чеснок, лук, ну ты знаешь, такая тема. Я вон там, в углу, ещё вишнёвое дерево посажу. Всегда хотелось, как-то у себя там руки не доходили. А ещё викторию посажу.

-Викторию?

-Ягода такая.

-А…, Шкет, ты это, только не пугайся. Но отвечаю, сам видел – вот это всё, морковка там, огурцы разные, их в магазинах уже продают. И на рынках. Прикинь? Прям реально, отвечаю, сам видел.

Шкет, с улыбкой сейчас смотревший на свой будущий огород, кивнул согласно. Потом помрачнел, взгляд на друга перевёл. Тот ухмыляется. Шкет нахмурился, вздохнул и рукой махнул.

-Клоп квартирный. Ни хуя ты не понимаешь.

-Сам ты клоп блять. – Буркнул Штык, и задумчиво пожевав губами, снова в окно посмотрел, потом прищурился, обратно выпрямился. – Шкет, а это чё за херня там, у забора?

-Где? – Шкет к окну ближе подошёл, тоже щурится. – А, вижу…, а хуй знает.

Стоит там, у стены вдалеке, некое деревянное строение. Чёрное, брезентом обтянуто, с дверцей во всю торцевую стену. В землю ушло так, что дверь не открывается, да завалилось оно набок.

-Не туалет? – Предположил Штык.

-Так-то похоже. Я особо тут ещё не осматривался. Мельком. Хотел тебе сначала показать.

-Нах?

-Да так, подумал вот… - Шкет отвернулся от окна. – Походу тут новый туалет копать надо, будку строить. Чёт блять дофига работы получается.

-Найми кого-нибудь. Или наших давай отрядим. Из людей, или из наших, с клыками. Вон, Умара запрягём, пускай хуярит с Узбеком вместе. Гы-гы.

-Гы. – Ответил Шкет, потом головой покачал. – Не, на хер их. Два дебила, конечно сила, но у меня тут соседи есть. Да и знаю я их - мастера в жопе ноги. Нах, сам всё сделаю.

-Да там ума много не надо, яму-то копать.

-Сортир я сам заебеню. Что б как мне самому надо. – Упрямо повторил Шкет и, обведя зал широким жестом, с улыбкой вновь произнёс. – Ну как? Нет, реально, Штык, как тебе домина?

-Да хер знает. – Штык снова в окно посмотрел. Туалет покосившийся, огород заросший. Там комары всякие летают, мухи, жуки ползают. Брр. – Не, братан, если честно…, ну как бы. Дом, все дела, но тут же блять ишачить надо, а если не ишачить, нанимать, бабла ввалишь море. А на хера?

-Так свой дом ёпт. Анжелке стопудово понравится.

-Чё те в квартире не живётся? Печку топить не надо, огород вообще нах не сдался, опять же, - Штык указал рукой в окно, в сторону туалета. – Срать не на улице, дома, как люди, на унитазе.

-Не в унитазах счастье. – Наставительно рёк Шкет, чем друга не убедил – по лицу видно. – Да заебало просто Лёха. Я всю жизнь считай, в своём доме прожил. Свободно в нём, как-то, не знаю, как объяснить. Лучше в нём. Огород опять же, своё что-то есть. Посадил хрень какую, она выросла, твоё это, сам посадил, сам вырастил, сечёшь?

-Угу. И в дырку срать бегать.

-Ну не без этого…

-А зимой? Очко ж примёрзнет.

-Ни хуя там не примёрзнет. И вообще унитаз – это херь пиндосская. Ты вот смотри. – Шкет присел на корточки, жестом показывает, мол, тоже садись. – Давай, типа мы с тобой на улице пивком перекинуться решили. Как в детстве типа.

-А… - Не очень понимая, что к чему, промычал Штык. Сел на корточки. Сидит, значит. – И чё?

-Вот, сели, да? Сидим. – Сказал Шкет с очень серьёзным лицом. – Удобно, да?

-Ну. А хули.

-Вот, люди, древние которые, я в книжке читал, тоже вот так часто садились побазарить, ну там знаешь, у кого копьё длиньше, кто первым мамонту стрелу в очко загонит, вся хуйня. А неандертальцы, те вообще – даже на стуле сидеть не могли.

-Чё это они? Типа религия не позволяла?

-Да не. У них там с очком проблемы. Костистые жопы у них, больно сидеть было.

-Гы.

-Чё?

-Да представил, бабы у них какие были – это ж пиздец. Жопа костлявая. Всё ж себе отобьёшь нах.

-А…, в натуре. – Удивился Шкет. – Как-то в голову не приходило. Хм. Шаришь братан.

-Ну, так. Я ж блять король типа.

-Ага…, но я не про то. Сидеть вот так – это естественно. Понимаешь? Наши вот предки, которые по степям за сайгаками бегали. Вот так и торчали по жизни. А почему естественно? Потому что веками выработано – охуенно удобно. Идёшь так за мамонтом, срать захотел, сел на корточки, посрал, вокруг травы – море. Пучок сорвал жопу вытер, дальше пошёл.

-Эмм…, а это ты к чему?

-Да бля! Я к тому, что унитазы это хуйня полная. Это вообще для здоровья жопа конкретная, я тебе отвечаю братан. Срать вот так надо на кортанах. Сечёшь?

-Чёт не очень…

-Ну, смотри, слышал, гемморой, болезнь такая?

-Ага, - кивает король вампиров, - это типа, как его? Блять…, а! Рак жопы.

-Ну… - Шкет плечами пожал. – Может быть. Не в том суть.

-А в чём?

-Я к тому и веду. Из-за унитаза этого сраного гемор и возникает. Стопудово. Вот у меня в роду, считай все, в своих домах жили. Думаешь был гемор у кого-то? Да хуй там! И у соседей – тоже в натуре все здоровые. А всё почему? Потому что на дырку срать ходили!

-Кхм. Чёт как-то, я хуй знает даже…

-А вот у меня тётка была, двоюродная – жила в своём доме, в детстве. Потом в квартиру переехала, и чё думаешь? Три года пожила – геморрой! Вот такая хуйня братан.

-Ну, не знаю…

-А чё тут знать? Ебал я в рот. На хуй унитазы. Срать надо как предки завещали.

-Которые с копьями?

-Ну.

-Не знаю Саня, чёт гон какой-то.

-Да ну тебя нафиг. – Отмахнулся Шкет, поднимаясь на ноги. – Пойдём, я ж чё тебя позвал? Не тупо пялиться на стены. Так, чисто мнение узнать, ну и самое важное – обмывать будем.

-В смысле? Ты ж говорил, прицениваешься типа?

-Спиздел слегонца. Я вчера эту хату купил уже.

-А, вон как…

Штык, кивая задумчиво, двинулся следом за своим другом, в одну из комнат этого большого и пока ещё совершенно пустого дома. Оттуда ничем не пахло, а Шкет говорит «обмыть», чем обмывать-то? Когда вошёл внутрь, стало понятно – в этой комнате имелась мебель. Новый, импортный холодильник циклопических размеров. А ещё стол и два стула. Шкет открыл холодильник и взору короля вампиров предстали разнообразные холодные закуски и два десятка бутылок водки.

-Во, это тема. – С улыбкой молвил Штык.

-А то! – Ответил Шкет и загремели бытулки, застучали тарелки, зазвенела посуда всякая…

-Шкет, - вдруг спросил Штык. – Скажи, а вот если бы у нас, у вампиров, реально было как вот настоящие выборы – голосование. Ну, без того, что б ебало набить, а прям типа – ты за кого? А он говорит и пиздить никого не надо. Вот ты бы проголосовал за меня, как за короля? А?

-Без базару. Сразу прям. – Разливая по первой, молвит Шкет.

-Отвечаешь?

-Отвечаю братан, а кто если не ты? Я тебя уважаю, ты нормальный пацан. Король из тебя здравый получился. Я ваще вариантов не вижу. Вот если только Ле… - Шкет прикусил язык и громко закашлялся, но было поздно. Штык уже всё услышал.

Грустно кивая головой, король вампиров, вдруг понял, что если бы не его способность набивать лица всяким разным подозрительным гражданам, не совсем человеческой сущности, видимо, он не стал бы королём, даже при самом фантастическом раскладе.

Почему-то, это его очень сильно огорчило.

Но кто ж долго огорчается, если на столе хорошая водка, закуска и друг рядом? В такой ситуации огорчаться и расстраиваться – только водку зря переводить.

-Ну! Будем.

Стукнулись рюмки краям, огненная вода потекла в желудки двух простых российских вампиров.

8.

Где-то не сейчас.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небеса в кроваво-жёлтые цвета. Блики от стёкол зданий, от металлических крыш - они желтоватые, создают причудливое марево над городом, на них смотреть…, пожалуй, странно. Когда-то, очень давно, наверное, в прошлой жизни, ей было всё равно, такие восходы не вызывали особых эмоций. Красиво, да, но дух захватывало только в давно минувшем детстве. А потом, незадолго до того, как восходы обрели совсем другой вид, это зрелище, уже не вызывало ни одной положительной эмоции.

Настороженность, страх – да. Что-то иное – нет. В дни, когда небо окрашивалось в ядовитый зелёный цвет, к ней приходил и почти животный ужас.