Владельцы отреагировали сразу, с первого звонка, но открывать не спешили. Мужчина подошёл и задал банальный в таких случаях вопрос «кто там?». Не получив ответа, посмотрел в глазок, но, естественно, никого не увидел. Пожал плечами, а может, просто развернулся и пошёл обратно. Тонкий слух позволял точно различать его шаги, их направление, силу, скорость – звук далеко не так линеен, как кажется человеку. Он чем-то напоминает чашку, наполненную десятком видов лапши. Какая-то тоньше, какая-то витиеватая, другая сделана сердечками, другая просто длинная и полая трубочка. Каждая лапша ложится в чашку по-своему и занимает меньше или больше места. Если чашку встряхнуть, вся лапша упадёт обратно в полном беспорядке, но так лишь кажется - каждая часть этой лапши падает по-своему, все её части взаимодействуют, подчиняются определённым законам.

Звук – это словно бы чашка лапши…

Иногда, ей казалось, что подобная аналогия, несколько безумна. Но то, каким звук стал для неё после встречи с серолицым монстром – ей всегда на ум приходила именно такая аналогия.

Чашка с разными видами лапши. Таким стал для неё звук.

Может быть, это всё потому, что она пыталась соорудить себе обед, когда серолицый выступил из погружённого в сумрак угла и оскалил клыки в зловещей улыбке. Кажется, её кровь тогда попала в ту чашку с лапшой, да так там и осталась. Кажется, это было последнее, что она увидела перед тем, как отключиться. А потом было то, что она увидела, когда сознание к ней вернулось.

Тела, разорванная плоть, лужи крови, кровь на руках, на её губах, кровь повсюду…

Пришлось позвонить ещё раз, что б вернуть владельца квартиры обратно.

-Кто там мать вашу? – Рявкнул он.

Тихо шуршит металл о пластик ободка в дверном глазке. Там он не увидит ничего. Александра встала у косяка, именно для того, что б её не могли увидеть.

Он снова уходит, она снова звонит в дверь.

-Я тебе ебало щас вырву урод! – Вопит мужчина, но дверь всё равно не открывает. Постоял, потоптался на месте и уходит вновь. А этого ей не надо. Ей нужно, что бы он открыл дверь.

Сильным пинком она заставляет дверь вздрогнуть, а мужчину взвыть от ярости.

-Ну, сука! Пиздец тебе! – Вопит он, открывая дверь настежь.

Александра ускорилась максимально возможно для себя и мир вокруг замер. Всё остановилось, слышно лишь биение её сердца. И тихий скрежет, тоненький такой, противный – звуки с улицы, из квартир, звуки самого дома, все они слились сейчас в этот тихий скрежет. Мало кто в мире может слышать шум города вот так, в этом ускоренном пространстве.

Впрочем, вряд ли пространство как-то изменилось – она особо не интересовалась, ей достаточно было собственных мыслей по этому поводу. Александра полагала, что она умеет ускорять свои реакции, работу своего тела. Как с двадцать пятым кадром. Люди видят сколько-то кадров, мозг их обрабатывает. И мир в итоге имеет одну и ту же скорость, зависимую от восприятия. А она умеет это восприятие ускорять. И вместо двух десятков кадров, воспринимает две тысячи. Как-то так. Причём это как-то так, не только с глазами, но и со всем остальным.

Интересно, если бы у неё продолжали идти месячные - после таких ускорений, не шли бы они сразу, не дожидаясь, пока пройдёт три недели? Было бы крайне неудобно и неприятно. Ускоришься и всё, месячные начались, хотя кончились вот буквально вчера. Хотя тут, пожалуй, всё решалось бы так же – снова ускорилась, и всё что выходило за неделю, вышло бы за один раз…, в одну минуту или даже секунду. Александру передёрнуло от этой мысли – перспектива так себе. Хорошо, что вместе с клыками, ей досталось ещё и освобождение от этих неприятных неудобств.

Плохо то, что детей у неё, видимо, не будет никогда.

Хотя кто знает? Вдруг, у таких как она, это всё просто по-другому устроено?

Ещё бы знать, как у вампиров это устроено и было бы прекрасно.

Увы, увы – серолицый сгорел на солнце, а подобные ей остались там, в настоящем Ленске, в который ей возвращаться не хотелось ни под каким предлогом. Там и не куда возвращаться – одни руины, поливаемые кислотными дождями и излучающие тонны радиации.

Да и такие как она – сплошь уроды. Не получилось у них общего языка найти. Ни до, ни после того как упали бомбы. После и не особо был смысл – еды осталось мало, возникла конкуренция, пришлось думать о собственном выживании.

В дверях застыл молодой, красивый мужчина, с помятым со сна лицом, которое ещё и от злости перекосило. Но он всё равно остался привлекательным. Мускулистый, стройный – просто чудо.

Ей всегда нравились такие парни. И до и после бомб нравились. Сейчас даже больше нравились, чем раньше. Ведь раньше она и понятия не имела насколько они вкусные, как сладка их кровь. Даже если у них есть какие-то дефекты, портящие вкус крови, она всё равно остаётся удивительно приятной и питательной. Ну, так – пять литров всё-таки. Это раза на два, если не объедаться.

А как не объедаться, когда такой красивый юноша на твоём обеденном столе?

А в отличие от молока, в плане крови, упаковка крайне важна, она и вовсе первична. Тут не только суть в том, что упаковку молока можно порвать и выпить содержимое – человека порвёшь, сердце остановится и пить станет намного сложнее. Дело ещё и в другом.

Здоровая упаковка – это всегда вкусная и питательная пища.

Александра коснулась пальцем губ парня и улыбнулась.

-Сладкий мой, не бойся, ты даже не успеешь испугаться.

Она аккуратно прошла под его руками, стараясь ничего не задеть – однажды не позаботилась об этом, случайно задела плечом бок девушки, открывшей дверь. Она начала отклоняться, едва заметно, а когда Александра замедлилась, вернулась в нормальное течение времени, время вокруг, естественно, пошло своим привычным ходом.

И несчастную девушку швырнуло в дверной косяк так, что ей переломало все кости.

Пообедать тогда не получилось, бедняга скончалась на месте. А из мёртвых Александра кровь не пила – это было как-то не правильно, неприятно и даже аморально.

А ещё, ей было страшно пить из мёртвых – все ведь смотрели «Интервью с вампиром». Мало ли, вдруг, правда? Выпьет так из покойника и всё, развалится на части как кочан гнилой капусты, упавший на асфальт этажа эдак со второго. А ей жить хотелось. Вампиры, они ж, если подумать, тоже люди, ничто человеческое им, соответственно, не чуждо.

Очутившись за спиной парня, она вытащила шприц из сумочки и аккуратно ввела иглу в шею, после чего медленно выдавила содержимое в тело парня – быстро тоже нельзя. Неприятный опыт и тут имелся. Резкий впрыск, при возврате к нормальному течению времени, выливался в разорванную шею и брызги крови во все стороны - словно в шею попала пуля.

Александра прошла в квартиру и быстро осмотрела её на предмет других людей. Таковые нашлись, так что ещё два шприца были использованы по назначению. Когда время придёт в норму, эти люди уснут. Почувствуют сонливость, присядут или лягут и уснут. Всё тихо, спокойно, никаких свидетелей, никаких криков и крови размазанной по стенам. Не сразу она к этому пришла, не сразу научилась – не кому было её учить. Кроме милиции, искавшей того, кто оставлял за собой жуткий кровавый след. Когда милиция стала слишком досаждать, когда мёртвых стало слишком много, Александра нашла выход. Её природный ум и осторожность, помогли ей в этом.

А так же сериал, который она любила смотреть по телевизору.

Достать снотворное не проблема, если можешь временно стать быстрее пули. А вот с техникой того, что она сейчас делала, всё было несколько сложнее. Требовалась аккуратность буквально во всём, даже при входе в квартиру, нужно быть крайне осторожной. Легонько заденешь человека и, как только время вернётся к норме, его впечатывает в стену. Впрыскиваешь снотворное слишком быстро и человек покойник в мгновение ока – если не разорвёт шею или руку, то обязательно внутри все артерии и жилы в кашу. В общем, пришлось тренироваться и не всегда всё шло по плану.

Она зашла в туалет, медленно закрыла дверь и сосредоточилась.

-Лёша, кто там? – Раздался голос молодой девушки, что красилась у зеркала в комнате.

Время вернулось к нормальному течению, осталось подождать пару минут.

-Никого. – Злобно бурчит мужчина, закрывая дверь. – Поди опять соседские дети шкодят. Заебали они уже. Нарожают ублюдков, а потом соседям мучайся с ними.

-Лёш, ну ты чего? Нельзя же так про детей.

Лёша не ответил, тяжело протопал в комнату, вскоре стало тихо – их уже клонит в сон. Ещё секунд двадцать и…, всё. Они присели на кровать и вырубились. Дыхание ровное, глубокое.

Александра выбралась из туалета и, на ходу доставая инструмент, вошла в комнату.

Парень уснул сев на кровать. Он отшатнулся назад и упал на спину, на мягкое покрывало. А вот девушка, сидевшая на стуле перед большим зеркалом на тумбочке, занималась макияжем и расположилась не слишком удачно. Когда снотворное подействовало, она рухнула набок, застыв в неестественном положении. На всякий случай Александра прислушалась, сев на корточки возле девушки. Сердце бьётся? А то бывали случаи. Хрупкие у людей тела, особенно шея - порой ломается тогда, когда и не ждёшь ничего подобного…, её бьётся сердце, живая. Это хорошо. Пить из ребёнка, что уснул в соседней комнате, ей не хотелось. А одного парня, что б насытиться не хватит. Убивать же кого-либо она не хотела вовсе. Когда не остаётся следов, жить гораздо проще. Как говорится и овцы целы и волки сыты – это как раз про неё, про способ питаться, который она в итоге выбрала.

Уложив девушку на кровать, Александра подумала о том, что этот способ питания оказался на удивление хорош. Ведь она и после падения бомб от него не отказалась. Не всегда использовала, только на «своих» людях, которых защищала и кормила, но всё же, старалась, по возможности, питаться именно так. Это не намного проще, чем просто прокусить шею, зато чище и удобнее.

Правда, иногда, что-то глубоко внутри, вдруг восставало и требовало поесть иначе, требовало вонзить клыки в шею, охватить губами кожу вокруг раны и глотать живительный, тёплый поток, большими порциями, ощущать, как сладкая кровь стекает по подбородку. Как горячие капли падают на грудь, как струйки красной жидкости растекаются по пальцам, по коже её жертвы. Чувствовать, как громко и сильно бьётся сердце, как отчаянно оно пытается прокачать по венам то, чего в них уже нет.

Слышать, как в очередной раз, дрогнув, сердце замирает навсегда…, удивительное ощущение, прекрасный танец смерти. Буйство хищной природы во всей своей красе – природы хищника, природы человека…, скорее нет, скорее природы вампира, монстра алчущего крови людской.

Со временем, она почти избавилась от этой дикой жажды, от желания убивать. И хотя оно прорывалось порой, но, всё же, не было особо сильным. Иной раз ей казалось, что оно практически исчезло и уже не вернётся. И всё же оно регулярно возникало вновь, только теперь, подавить это желание проще простого. В какой-то момент бесконечных поисков пищи и воды средь радиоактивных руин Пустоши, она поняла, что убивать ей и вовсе больше нравится выстрелами из её хромированных револьверов. Иногда при помощи ножа. Способ – глотку порвать клыками и выпить досуха, пожалуй, стоит на третьем месте в этом списке. Всё же, рвать клыками, глотать кровь из порванной артерии, словно дикая собака, не особенно-то эстетично. А она, как-никак, вампир из хорошей семьи.

Игла вошла в вену на руке – хорошие вены, не пришлось долго их искать. Парень, видимо, увлекается спортом. Пластиковая трубочка, присоединённая к игле, поднялась вверх, её полные губы охватили её кончик и, прикрыв глаза, она осторожно потянула воздух из трубочки. Тут следовало так же аккуратно всё делать. Вдох вампира, особенно если он совпадал с биением сердца жертвы, особенно если пить из открытой раны на артерии, такой вдох мог осушить жертву за пару секунд. С трубочкой контролировать себя намного проще.

Сладкий ручеёк наполнил трубочку, первые капли попали в рот. Александра проглотила первую порцию и с трудом сдержалась, чтоб не начать пить крупными глотками. Трубочка тоненькая, игла ещё тоньше, но если не сдерживаться, за пару-тройку минут она высосет из него пару литров крови и трубочка тут не помеха. Правда, однажды, когда она не смогла сдержаться, трубочка лопнула, кровь разбрызгалась на теле жертвы и в расстройстве великом, Александра утратила контроль.

Тогда она сама не поняла, как выпустила клыки, накинулась на жертву и в мгновение ока, разорвав шею клыками, осушила её до последней капли. Словно какое-то дикое животное…

Неприятная была история.

Целый час пришлось в душе проторчать, а у покойного обеда, даже нормального душистого мыла не было и шампунь дешёвый – намучалась тогда, просто ужас!

Продолжая потихоньку пить кровь через трубочку, она смотрела на свою жертву – спит себе, сопит, из него трубочка торчит. Он чем-то напоминал ей коробку сока, какие частенько можно увидеть в магазине. Стоит такой на полке, трубочка из него торчит – прям как из этого парня. Если подумать, то ведь все люди на Земле, такие вот коробочки, только без трубочек, трубочку надо приносить с собой. И в них нет сока, в них есть нечто куда лучше – в них есть кровь.

Сладкая, тёплая кровь. А ведь кровь должна быть солоноватой на вкус, странно, что для неё она слаще, чем мёд…, надо по пути домой мёда купить. Захотелось что-то…

-Блять… - Выдохнула она, поспешно прогоняя прочь лишние мысли – задумалась и выпила грамм на двести больше, чем нужно было. Иголку вытащила, трубочку убрала, сразу же достав вторую и, пристально глядя на парня, а так же навострив уши, она стала ждать. Лицо у него бледное теперь, сердце изменило ритм, но, вроде бы, жив и ничего фатального не произошло. Выживет.

Что ж, теперь десерт - молодая симпатичная девушка, не успевшая навести марафет.

Александра покинула квартиру спустя десяток минут, полностью насытившись.

Она спустилась вниз и долго стояла на крыльце, у подъезда дома, где она так удачно и вкусно перекусила. Скоро её обед очнётся, им будет не по себе. Слабость, тошнота, головокружение – все симптомы потери крови им обеспечены. Но что поделаешь? Жизнь жестокая штука. Им повезло, что она не хочет повторить события давно ушедших лет. Не хочет оставлять следов. Невидимкам живётся намного проще и легче. И пусть скажут спасибо – она вполне могла поступить иначе, разорвать им глотки и наесться так, что б от пуза.