Валентина

Анна и Софья хихикали, выбегая из ванной в своих розовых платьицах подружек невесты. Каждый раз, когда я видела их вместе, я удивлялась, насколько они похожи, если не сильно присматриваться к ним. Волосы Анны были немного темнее, чем у ее кузины, но у них были одинаковые глаза. Голубые глаза Кавалларо.

Данте, я и дети забронировали номер рядом с номером Инес и Пьетро в лучшем отеле Индианаполиса, чтобы девочки могли проводить время вместе. Люксы даже были соединены смежной дверью. Вчера вечером они вместе смотрели фильмы в постели до полуночи, не желая расставаться друг с другом. Мне очень хотелось, чтобы семья Софьи жила поближе к нам.

Я присматривала за Софией и Анной, пока Инес помогала своей дочери Серафине готовиться к свадьбе. Мне не терпелось увидеть ее в платье. Она была ангельски красива.

Я заглянула в спальню, чтобы посмотреть, как дела у Леонаса и Данте. Прислонившись к дверному косяку, я улыбнулась, наблюдая, как Данте помогает Леонасу завязать галстук. Леонас выглядел нарядно в своем сером костюме-тройке, туфлях с перфорированным носком и тщательно уложенными волосами. Сходство было совершенно поразительным и делалось все более заметным, чем старше становился Леонас. В свои семь лет он уже был похож на своего отца. С другой стороны, их характеры отличались. Леонас порой бывал вспыльчивым и вел себя необдуманно, хотя на людях он уже умел надевать маску.

Данте поднял взгляд, заметив меня. Его взгляд остановился на моем платье – облегающем темно-зеленом платье в стиле «русалка». На мне были изумрудные украшения, которые Данте дарил мне на протяжении многих лет.

Леонас тоже поднял глаза.

– Мне правда нужно носить этот костюм? Рубашка царапается, а жилет слишком тесный.

Данте коснулся его плеча.

– Мы должны создавать определенный имидж на публике. Не говоря уже о том, что это самое грандиозное светское мероприятие за последнее время.

– Свадьбы – это скучно, – пробормотал Леонас.

Анна встала рядом со мной.

– Это не так. Ты не знаешь, о чем говоришь. Мы будем танцевать всю ночь!

София с энтузиазмом кивнула, переплетя пальцы с пальцами моей дочери. Леонас издал рвотный звук.

– Веди себя прилично сегодня, – твердо сказал Данте.

Леонас кивнул, но бросил на Анну убийственный взгляд. Она усмехнулась. Данте погладил Леонаса по голове, затем подошел ко мне с возмущенным выражением лица.

– Никаких драк в церкви сегодня, слышишь меня? – сурово сказала я, глядя на Леонаса, а затем на Анну.

– Он первый начинает, – сообщила Анна.

– Лгунья.

– Мне все равно, кто начинает. Я закончу это, – сердито вмешался Данте.

Анна придвинулась к нему и обняла его за плечи.

– Я прослежу, чтобы Леонас вел себя хорошо.

Данте усмехнулся.

– Я не слепой, Анна. Я видел, как ты пинала своего брата под столом во время завтрака сегодня утром.

Анна покраснела. Леонас выпятил подбородок.

– Вот видишь. Врушка, врушка, горелая ватрушка!

Данте с улыбкой покачал головой. Иногда его дети были похожи на кошку и мышь, а иногда они были неразлучны. София зажала рот ладонью, подавляя смех.

– София, ты готова? – позвал Пьетро, входя в наш номер в смокинге.

Я посмотрела на часы.

– Нам действительно пора выдвигаться, если мы хотим успеть в церковь вовремя.

Я улыбнулась Пьетро, который выглядел напряженным и даже немного нервным.

– Это будет прекрасная свадьба. Серафина и Данило – такая красивая пара.

– Да, – медленно произнес он. – Но нелегко отпустить свою дочь. Ты поймешь, что я имею в виду, когда придет время выдавать Анну замуж, Данте.

Данте поджал губы, когда он посмотрел на Анну, которая обменялась заговорщицкой улыбкой с Софией. Затем обе покраснели.

– Сначала будет очередь Софии. Она старше.

– Посмотрим, – произнес Пьетро со смехом.

– Пойдемте, уже опаздываем, – воскликнула я.

Взяв Леонаса за руку, я вывела его из комнаты. Анна и Данте последовали за мной. Вместе мы спустились на лифте к парковке. София и Пьетро пошли в комнату Серафины, чтобы прибыть позже.

– Мама, не держи меня за руку, когда мы на людях. Я уже не маленький мальчик, – тихо сказал Леонас со своего места на заднем сиденье. Данте бросил на меня насмешливый взгляд.

– Тебе всего семь.

– Он думает, что он взрослый, – сказала Анна.

– Ты говоришь о мальчиках с Софией, – пробормотал Леонас.

– Хватит за нами шпионить!

Я сжала руку Данте.

– Есть настроение поспорить? Ставлю на то, что они не выдержат свадебную церемонию, не подравшись.

– Я принимаю только те ставки, которые выигрываю.

Я закатила глаза.

– Конечно. Вот почему мы владеем казино. Банк всегда выигрывает.

– Верно.

Данте самодовольно улыбнулся.

Церковь находилась на окраине города, потому что место свадьбы было организовано в отремонтированном сарае. Серафина пожелала провести свадьбу на открытом воздухе, и Данило согласился, несмотря на то, что его семья придерживалась традиций более торжественной церемонии в бальном зале отеля.

Перед церковью уже собралось много гостей. Как только мы появились, все внимание было приковано к нам. Мы пожимали руки и приветствовали всех, пока, наконец, не вошли в церковь. Данило уже был внутри, возле алтаря, сидя на корточках перед своей одиннадцатилетней сестрой Эммой, которая находилась в инвалидном кресле. Оно стало привычным для Эммы после автомобильной аварии, произошедшей год назад. Отец парня, за которого она должна была позднее выйти замуж, заместитель Дона Цинциннати, отменил переговоры о свадьбе сразу после этого, что привело к большому скандалу, и именно поэтому его семья не была приглашена на свадьбу.

– Мы можем подойти к Эмме? Я хочу поздороваться, – прошептала Анна. Я прикоснулся к ее щеке, переполняемая эмоциями от ее внимания. Данте и Леонас разговаривали с заместителем Дона Детройта, поэтому я сказала им, что мы пойдем поздороваемся с гостями. Данте слегка кивнул мне. Я взяла Анну за руку, затем сделала паузу.

– Или ты слишком стара для рукопожатий?

Она закатила глаза.

– Выдержу.

Я засмеялась и повела ее вперед. Данило выпрямился, как только увидел, что мы направляемся в их сторону.

Я пожала ему руку. Он был высоким, красивым мужчиной с каштановыми волосами и карими глазами. Серафина с ее красотой хорошо дополнила бы его.

– Здравствуйте, Данило, надеюсь, вы не слишком нервничаете?

– Я долго ждал этого дня, – вежливо ответил он.

Анна осторожно обняла Эмму. Эмма тоже была одета в платье подружки невесты, ее каштановые локоны красиво лежали на плечах.

– Ты выглядишь прекрасно, – заметила Эмма.

– Ты тоже.

Эмма покраснела и посмотрела вниз на свои колени в явном смущении. Мое сердце болело за нее. В нашем мире о девушках судили по их красоте и способности рожать детей. Если она была инвалидом, ее считали неполноценной, потому что она считалась бы неполноценной в обеих областях, что было бы полной и абсолютной бессмыслицей. И все же, несмотря на усилия ее отца, она еще не была кому-то обещана. Я все еще не могла поверить, как отвратительно отреагировал на это происшествие заместитель Дона Цинциннати.

Выражение лица Данило говорило о стремлении защитить, когда он смотрел на Эмму и Анну. Я наклонилась к Эмме.

– Твой брат – красивый парень.

Она застенчиво улыбнулась мне, затем посмотрела поверх моей головы на Данило.

Выпрямившись, я снова повернулась к Данило. Анна рассказала Эмме о своем визите в музей штата Индиана. Она всегда настаивала на посещении музеев, когда мы приезжали в город, к большому огорчению Леонаса. Эмма и впрямь казалась заинтересованной в теме разговора.

– Твоя сестра будет скучать по тебе, когда ты переедешь, – тихо произнесла я.

Данило нахмурился.

– Я переехал несколько месяцев назад, но Эмма собирается жить со мной, как только Серафина поселится в особняке.

– О, – сказала я удивленно, а затем посмотрела в сторону родителей Данило. Его отец уже некоторое время боролся с раком желудка. Он выглядел неважно. Слишком худой и бледный и намного старше сорока лет.

– Потому что твоя мать должна заботиться о твоем отце и не имеет достаточно времени для Эммы?

Данило ничего не сказал, выражение его лица было вежливым, но ясно давало понять, что он не хочет обсуждать со мной дела своей семьи.

Я улыбнулась, затем посмотрела на часы.

– Думаю, нам нужно занять свои места. Уже недолго осталось.

Данило быстро улыбнулся мне, а затем подтолкнул Эмму к ее месту. Мы с Анной тоже заняли свои места в первом ряду. Через несколько минут к нам присоединились София, Инес и Пьетро. Несмотря на то, что по традиции отец должен был вести невесту к алтарю, Сэмюэль вызвался сделать это. Они с Серафиной были близки, как и полагается близнецам.

Данило занял свое место перед алтарем. Он выглядел совершенно спокойным. Высокий, смуглый и красивый, многие девушки восхищались им. Я наклонилась к Анне.

– У него много поклонниц среди девушек.

Анна прикусила губу, ее глаза блестели.

– Знаю.

Я не успела спросить, что она имеет в виду, потому что Пьетро резко встал, прижав телефон к уху, с выражением полнейшего шока на лице.

– Пьетро? – спросил Данте, тоже поднимаясь.

– Кто-то напал на свадебную машину и пытается похитить Серафину.

Данте

В толпе воцарилась тишина, все внимание переключилось с Пьетро на меня. Я схватил Пьетро за плечи.

– Где они?

– Примерно в двух милях[10] отсюда.

Я вытащил пистолет, и мои люди последовали моему примеру. Я приказал половине мужчин остаться здесь и охранять женщин и детей, а мы с остальными мужчинами направились к выходу. Перед уходом я крепко поцеловал Вал, а затем велел Энцо и Тафту оставаться рядом с ней и нашими детьми.

Я выбежал из церкви, за мной следовали Данило и Пьетро. Данило отдавал приказы своим людям. Он рано научился нести груз ответственности и был хорош в том, что делал.

Его взгляд был полон решимости, прежде чем он запрыгнул в машину и поехал вперед. Мы с Пьетро погнали за ним, за ними следовало еще больше машин. Кто стоял за нападением? Братва? Лука?

Вскоре дым, поднимающийся от черной машины, привлек мое внимание. Мы остановились рядом с ней. Мы с Пьетро выскочили из машины. На земле в луже крови лежало тело, а рядом с ним скрючился Сэмюэль, зажимая рукой кровоточащий бок. Пьетро бросился к нему, даже не обращая внимания на окружающую обстановку. Подняв пистолет, я осмотрел местность, но никого не обнаружил. Я присоединился к ним, присев на корточки рядом с ними. Телохранитель Серафины был мертв. Два выстрела точно в живот.

– Что случилось? Где они? – прорычал Данило.

Во взгляде Сэмюэля мелькнул ужас.

– Это Каморра. Им нужна Фина.

– Черт! – прорычал Данило.

Сэмюэль, спотыкаясь, поднялся на ноги, указывая в лес.

– Они побежали в ту сторону. Пошли!

Данило побежал, и я последовал за ним.

– Фина! – крикнул Сэмюэль. Я оглянулся через плечо. Пьетро был рядом, но Сэмюэль с трудом поспевал за нами из-за своей раны.

Справа раздался крик Серафины. Мы ускорились. К нам присоединились еще люди, которые стали расходиться по веерной траектории. Ветки цеплялись за наши костюмы. Местность была неровной, что затрудняло бег, особенно, учитывая, что все мы были при параде. Нападавшие на Серафину, вероятно, были одеты в более подходящую одежду.

– Серафина? – позвал я.

– Фина?

Голос Пьетро дрожал.

Мы бежали долго, но Серафина больше не откликалась. Я не был уверен, не бегали ли мы кругами. Ориентироваться в лесу было почти невозможно.

– Они ушли, – тихо сказал я, когда мы остановились, чтобы перевести дух.

Пьетро поддерживал Сэмюэля, который уже едва мог стоять на ногах и выглядел мертвенно-бледным. Его рубашка и брюки были в крови.

Данило покачал головой, его белая рубашка прилипла к телу от пота.

– Обыщите этот чертов город! – прорычал он своим солдатам. Его люди бросились прочь к своим машинам.

– Позвони своему врачу и скажи, чтобы он приехал в церковь, – велел я Данило.

Он кивнул.

– Я отправляюсь на поиски. Я знаю этот город, каждый уголок, каждый закоулок. Я собираюсь найти их.

– Сделайте это.

Он ушел. Пьетро помог Сэмюэлю вернуться на улицу, а я отдавал приказы подчиненным и капитанам, которые присоединились к нам во время погони. Они должны были предупредить наших людей в окрестностях, в аэропортах и вблизи границы с Каморрой, чтобы те держали ухо востро.

Сэмюэль опустился на заднее сиденье. Я наклонился над ним и отдернул его руку, чтобы проверить рану.

– Пуля прошла навылет.

Сэмюэль вцепился в мою руку, оставив на ней кровавые следы.

– Это были Ремо и Фабиано. Они напали на нас. Их целью была Фина.

Он задрожал.

– Черт, Данте, что им от нее нужно?

– Давай отвезем тебя к врачу, Сэмюэль, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие, даже когда мои мысли выходили из-под контроля. Пьетро сел рядом с сыном на заднее сиденье, а я сел за руль. Пьетро выглядел совершенно потрясенным, когда зажимал рану Сэмюэля.

– Все будет хорошо, – повторял он.

Они оба выглядели потрясенными. Мне уже доводилось биться с ними бок о бок. Они сохраняли спокойствие даже в самых опасных ситуациях, но это было другое. Серафина была в руках Каморры, а мы все понимали, что это значит.

Я поехал еще быстрее, мне нужно было вернуться к Вэл, Леонасу и Анне. Я должен был увидеть их собственными глазами, должен был убедиться, что они в безопасности и здоровы.

Врач Данило ждал нас перед церковью. Десять человек были выставлены вокруг здания в качестве охраны, остальные гости были еще внутри. Как только Сэмюэль оказался в надежных руках, я поспешил в церковь.

Вэл, Леонас и Анна сидели с Инес и Софией в первом ряду. Я заметил обеспокоенный взгляд Вэл и почувствовала облегчение, увидев, что с моей семьей все в порядке. Я бы не позволил, чтобы с ними что-то случилось.

Инес вскочила со скамьи и бросилась ко мне. Она была босиком, а ее макияж размазался от слез. Я поймал ее, когда она натолкнулась на меня. Она смотрела на меня буквально бешенными глазами.

– Что происходит? Где мои дети? Где Пьетро?

Я обхватила ее руками.

– Инес, с Пьетро все в порядке. В Сэмюэля стреляли.

Ее ногти впились в мою руку.

– Где он? Что с Финой? Данте, скажи мне!

Вэл подошла к ней сзади. Все в церкви смотрели в мою сторону.

– С Сэмюэлем все будет в порядке. О нем позаботились.

Я сделала паузу, не зная, как сказать то, что нужно было сказать. На мгновение я взглянул на Анну, которая смотрела на меня расширенными, полными ужаса глазами. Я не мог представить, как эта новость скажется на эмоциональном состоянии моей сестры. Если бы Ремо держал Анну в своих руках! Мое горло сжалось от одной мысли об этом.

– Она угодила в плен, Инес. Но мы послали людей искать ее в городе, и я предупредил всех солдат, чтобы они следили во все глаза. Мы найдем ее.

Инес смотрела на меня, ее грудь вздымалась. Она покачала головой.

– Кто мог похитить мою дочь? Зачем? Она невинное дитя!

Я боялась, что именно поэтому Ремо выбрал ее. Моя кровь вскипела от ярости. Он зашел слишком далеко, и он за это заплатит.

Инес прижалась ко мне еще крепче.

– Данте, скажи мне, кто!

Ее голос был пронзительным, более испуганным, чем я когда-либо слышал. Даже когда она узнала, что должна выйти замуж за Якопо, она не выглядела такой испуганной.

– Каморра.

Инес попятилась назад, зажав рот дрожащей рукой. Она упала бы на колени, если бы Вэл не обхватила ее за плечи.

– Тише, Инес, мы найдем ее.

Инес смотрела на меня с упреком в глазах, и это резануло меня сильнее, чем я мог бы признать.

– Мне нужно увидеть своего сына.

– Инес…

– Отведи меня к моему сыну, – резко прошептала она. Вздохнув, я приказал одному из своих людей отвести ее к Пьетро и Сэмюэлю.

Когда она ушла, Вэл подошла ко мне. Если бы все не смотрели, я бы прижал ее к груди, и по глазам Вэл я понял, что она хочет сделать то же самое.

– Мы здесь в безопасности? – спросила она дрожащим голосом, ее взгляд упал на наших детей, которые смотрели в нашу сторону. Ужас на их лицах был тем, чему я никогда не хотел быть свидетелем.

– Сомневаюсь, что Каморра рискнет совершить еще одно нападение, не сейчас, когда мы предупреждены, – сказал я с напускным спокойствием. – Но мы собираемся эвакуировать всех сейчас.

Франко Манчини подошел к нам, опираясь на трость. Он был ненамного старше меня, но рак подкосил его. В прошлом это заставило бы меня заново пережить боль от страданий Карлы, и хотя я никогда не забуду ее и то, что произошло, сейчас на первом месте у меня была тревога за мою семью и любовь к ней.

– Данило позвонил и сообщил мне, что Серафина была похищена Каморрой. Полагаю, нам придется отложить свадьбу.

Я коротко кивнул, стараясь не задерживаться на мысли о том, что отложить свадьбу может быть недостаточно. Фальконе не знали пощады, не делали исключений ни для кого. Если мы не вызволим Серафину в ближайшее время…

– Мы должны эвакуировать всех сейчас же, Франко. Скажи своим людям убедиться, что у всех достаточно охраны, чтобы добраться до своих отелей. По возможности они должны сразу же отправиться домой.

Франко вздохнул.

– Это худший день в истории Синдиката.

Он вернулся к своей жене и дочери, а я переходил от человека к человеку и давал им инструкции о том, как перевезти свои семьи в безопасное место. Как Дон, я должен был демонстрировать силу и сохранять спокойствие, даже если я так себя не чувствовал.

Вэл терпеливо ждала с Софией, Анной и Леонасом у входа, пока Тафт и Энцо следили за ними, держа наготове пистолеты.

Когда все было организовано, я направился к своей семье. София и Анна прижались друг к другу и обнялись. Они выглядели испуганными. Анна подскочила и обняла меня за плечи. Я обхватил ее за плечи и погладил по голове.

– Папа, мне так страшно.

Меня охватило яростное желание защитить.

– Тебе не нужно бояться. Ты в безопасности.

Я надеялся, что силы моей решимости будет достаточно, чтобы доказать правоту моих слов. Леонас встал и подошел к нам. Он выглядел растерянным, но я мог сказать, что он также был напуган, только пытался это скрыть. Он коснулся плеча Анны.

– Мы с папой защитим тебя.

Гордость переполняла меня. Я притянул его к себе и сжал его руку. Вэл встала, одной рукой обхватив Софию, которая выглядела совершенно потрясенной. Я поцеловал Анну и Леонаса в голову, затем осторожно высвободился и подошел к племяннице. Я опустился на скамью, чтобы оказаться в зоне ее видимости. По ее щекам текли слезы, а нос был красным.

– Где Фина и Сэм? А мама и папа?

– Твои мама и папа заботятся о Сэмюэле. Он был ранен, но с ним все будет в порядке.

Я колебался. Как сказать одиннадцатилетней девочке, что ее сестру похитил враг, который был ничуть не лучше самых страшных монстров из ее кошмаров? Она смотрела на меня с надеждой и ужасом одновременно. Я коснулся ее щеки.

– Мы ищем Фину. Кто-то похитил ее, но мы ее найдем.

Ее лицо исказилось от ужаса, и она закрыла его ладонями, начиная всхлипывать. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою шею. Я поднял ее на руки, когда вставал. Она была миниатюрной девушкой, меньше Анны. Ее руки обвились вокруг моей шеи, крепко сжимая ее.

– Все хорошо, София, – пробормотал я.

– Давай отведем вас в безопасное место, – сказал я Вэл.

Вэл сделала храброе лицо и обхватила руками Анну и Леонаса.

– Я поведу их. Один из вас ведет машину спереди, другой едет позади, – приказал я Тафту и Энцо. Я пожалел, что не взял больше охранников для своей семьи. Как только мы вернемся домой, мне придется рассмотреть новые варианты.

– Будет сделано, – сказал Энцо, и они с Тафтом трусцой выбежали из церкви. Достав пистолет, хотя снаружи все было оцеплено моими людьми, я вышел с Софией на руках, а Вэл, Леонас и Анна за мной. Парковка была в основном пустынна, так как большинство гостей уже покинули ее. Как Дон, я не мог уйти одним из первых, даже если хотел защитить свою семью. Я направился к своему пуленепробиваемому «Мерседесу», радуясь, что Индианаполис находился достаточно близко от Чикаго, что можно добраться на машине, и что у меня была машина под боком. Я усадил Софию на заднее сиденье, но она прижалась к моей шее, вся дрожа.

– Все хорошо, София. Я защищу тебя. Как только мы вернемся в безопасное место, я сообщу твоим родителям, где мы находимся, и они смогут присоединиться к нам с Сэмюэлем.

Анна проскользнула в машину и переплела пальцы с Софией.

– Я здесь.

София отстранилась, фыркая. У нее были глаза Инес. Чувствуя потребность защитить ее, я снова погладил ее по голове, прежде чем выпрямиться и закрыть дверь. Леонас сидел рядом с сестрой, пытаясь храбриться. Я натянуто улыбнулся ему, и он еще немного приподнял плечи.

Вэл взяла меня за руку, как только я сел за руль. Она дрожала, но держала голову высоко, стараясь казаться спокойной.

Я ввел координаты убежища в GPS, затем подал знак Тафту и Энцо, прежде чем отправиться в путь. Мы прибыли через тридцать минут.

Это был дом, окруженный высокими стенами и огромным садом, созданный для того, чтобы обеспечить необходимую защиту людям, которые в ней нуждались, особенно важным гостям.

Я не успел расслабиться, как мы оказались внутри. Вэл позаботилась о детях, повела их наверх, чтобы они могли переодеться. В доме всегда предлагался широкий выбор одежды для детей, женщин и мужчин, поэтому я был уверен, что Вэл найдет что-нибудь подходящее для себя и детей.

Я снял пиджак, затем поднял телефон и позвонил Джованни.

– Где вы?

– В отеле, забираю твой и наш багаж. Мы собираемся привезти тебе вещи.

– Хорошо. Кто еще в отеле?

– Большинство подчиненных и Капитанов уже уехали. Они пытаются перевезти свои семьи в безопасное место.

– Можешь сказать кому-нибудь, чтобы забрали вещи Инес и Пьетро? Я не хочу, чтобы они приезжали в отель. Они должны приехать сразу в убежище.

– Конечно. Хочешь, чтобы я остался? Или мне лучше вернуться в Чикаго?

Джованни взял на себя обязанности моего Консильери, пока Рокко оставался запертым в камере. У меня было предчувствие, что скоро жизнь последнего может оказаться очень ценной. Вздохнув, я опустился в кресло.

– Мне нужен кто-то, кто будет держать оборону в Чикаго, пока меня там не будет.

– Тогда мы с Ливией вернемся сегодня. Мы просто завезем твои чемоданы на конспиративную квартиру.

Я повесил трубку и позвонил Данило. Прошло некоторое время, прежде чем он взял трубку.

– Есть зацепки?

– Они выехали из города по шоссе 70, затем свернули на второстепенную дорогу или несколько дорог. Мы потеряли их след в районе Терре-Хауте, но я отправил всех свободных людей. Мы должны помешать им покинуть нашу территорию.

– Они попытаются взять частный самолет или вертолет, потому что это безопаснее и быстрее, чем ехать по дороге.

– Мы не можем позволить им забрать ее на свою территорию…

Отчаяние в голосе Данило ощущалось явственно. Этот день должен был стать праздничным для Серафины и для него, а вместо этого они переживали ад. Серафина… Я не мог позволить себе думать о том, что она может пройти через руки Ремо, иначе я потерял бы всякую объективность.

– Синдикат брошен на их поиски. Я отправлюсь к вам, как только Сэмюэль и Пьетро доберутся до убежища.

Тафт и Энцо вошли в гостиную, и я закончил разговор с Данило.

– Мы проверили помещения и включили камеры наблюдения. Но нам следует добавить больше вооруженной охраны на прилегающих улицах.

– Посмотрите из тех, кто не задействован для поисков Серафины.

– Я могу попросить моего сына и нескольких наших людей приехать из Чикаго. Он лучший.

В его голосе проступала гордость, и у него были все основания так думать. Сантино был одним из моих лучших солдат.

Я рассеянно кивнул.

– Им стоит поторопиться. Мы останемся еще на пару дней, по крайней мере, пока все не успокоится и мы не найдем Серафину.

– Как вы думаете, мы быстро ее вернем? – спросил Тафт.

Я встал.

– Должны. А теперь попросите подкрепление.

Они ушли, а я уставился в окно, пытаясь обдумать варианты. Ремо был чудовищем. К сожалению, он был умным чудовищем, если верить слухам. Я никогда не встречал ни его, ни его братьев, только его отца. Тот был самовлюбленным маньяком, которого можно было подтолкнуть к необдуманным решениям. Я надеялся, что Ремо будет таким же.

Раздались шаги. Разряд электричества ударил в мое тело, и я обернулся, держа пистолет наготове. Вэл замерла. Она была одета в джинсы и простую футболку – редкое зрелище.

Теперь, когда ей не нужно было держать лицо на людях или перед нашими детьми, страх ясно светился в ее глазах. Я преодолел расстояние между нами, заключил ее лицо в ладони и поцеловал.

– Ты в безопасности. Независимо от того, какую цену мне предстоит заплатить, я буду оберегать тебя.

Вэл сглотнула, ее глаза наполнились слезами.

– Я так боюсь за Серафину.

Я коротко кивнул.

– Как только Пьетро и Сэмюэль будут здесь, мы отправимся в погоню за теми ублюдками, что держат в плену Серафину.

– Будь осторожен, – умоляла Вэл.

– Я не за себя волнуюсь. Я могу справиться с ситуацией.

Вэл закрыла глаза и прижалась лбом к моему плечу.

– Как мы собираемся защитить наших детей в этом мире? Война с Каморрой и Семьей… – Она вздрогнула. – Как мы все сможем выйти из нее невредимыми?

Я поцеловал ее в макушку.

– Ты и наши дети выживут, клянусь.

– Ты тоже. Мне нужно, чтобы ты тоже был в безопасности.

Я крепче прижал ее к себе, ничего не говоря. Моя безопасность была неважна, пока моя семья оставалась в безопасности. Я бы положил свою жизнь, если бы это защитило их.

Валентина

Утром смех Анны звенел у меня в ушах, а теперь мне пришлось смотреть, как моя дочь свернулась калачиком на узкой кровати в убежище, одетая в чужую пижаму. Ее волосы все еще были уложены в свадебную прическу. Она отказывалась распускать их.

Слезы жгли мне глаза. Они текли весь день, и сдерживать их с каждым мгновением становилось все труднее. Сделав глубокий вдох, я подошла к кровати и опустилась на ее край. Я прикоснулась к шее Анны, чувствуя, как в ней что-то защемило.

Анна всхлипывала в подушку, совершенно потрясенная. Мне хотелось, чтобы она не была свидетельницей хаоса, паники, неприкрытого горя Инес и Софии, хотелось защитить ее от суровых реалий жизни мафиозных кланов. Я хотела сохранить им с Леонасом детство как можно дольше. Но оно закончилось слишком рано.

Анна слегка повернула голову и посмотрела на меня испуганными глазами.

– Мамочка…

Я наклонилась и поцеловала Анну в висок, пробуя на вкус ее слезы. Ее страдания казались хуже моих собственных.

– Можно я вытащу твои шпильки? Ты не можешь спать с такой прической.

Это была такая бессмысленная вещь, о которой можно было беспокоиться.

Анна кивнула и снова зарылась лицом в подушку. Я начала снимать одну шпильку за другой, пока каштановые волосы Анны не рассыпались по спине. Я провела пальцами по локонам, пытаясь успокоить как себя, так и дочь.

Скрип заставил меня повернуть голову. В дверях стоял Леонас, одетый в слишком большие треники и футболку, его волосы были взъерошены. Он выглядел немного потерянным. Иногда он казался старше своих семи лет, но сегодня он был маленьким мальчиком. Пусть он остается таким как можно дольше.

– Твой папа уже вернулся? – спросила я.

Леонас покачал головой и нерешительно вошел, его зеленые глаза метнулись к рыдающей сестре. Он остановился у края кровати, наблюдая за тем, как Анна плачет, с настороженным выражением лица, как будто слезы Анны были чем-то заразным.

Я гладила ее волосы почти машинально.

Я протянула другую руку Леонасу, но он не сдвинулся с места. Он напоминал мне Данте, когда дело доходило до работы с эмоциями и своими проблемами. Он пытался решить их самостоятельно.

Было уже далеко за полночь, и, учитывая, что мы бодрствовали с самого рассвета, мы должны были устать, но никто из нас не хотел спать.

– Могу ли я сыграть в покер с Тафтом и Энцо? Они сказали, что мне нужно спросить разрешения.

– Ты уверен, что не хочешь остаться здесь?

Леонас посмотрел на Анну, потом на меня и отрывисто покачал головой.

– Я хочу поиграть в покер.

– Хорошо, иди играй.

Все по-разному справляются с травмой. Если отвлечься было решением для Леонаса, то я не стал его останавливать. Он быстро ушел, а я повернулась к Анне и растянулась рядом с ней. Она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на меня.

– Мамочка, они и меня похитят?

– Нет! – яростно сказала я. – Нет, не похитят. Ты всегда будешь в безопасности. Всегда.

Анна кивнула.

– Так вот почему папа настаивает на том, чтобы я училась на дому?

Данте и я действительно рассматривали возможность отправить Анну в ту же частную школу, в которую ходил Леонас, в начале нового учебного года через несколько недель. Это был сюрприз для нее. Теперь я не была уверена, что мы пройдем через это. Вообще-то я хотела, чтобы Леонас тоже учился на дому, но Данте не желал этого.

– Да.

Анна прикусила губу.

– Мне так жаль Софию. Я была бы в ужасе, если бы кто-то обидел Леонаса.

Я коснулась ее головы.

– А Серафине они сильно навредят?

Для Анны «они» были общим понятием, неким бесформенным врагом, который хотел причинить нам вред. Она не знала, что это Каморра или за что они борются. Она не могла представить, какие ужасы могут ожидать Серафину от рук этих монстров. Как долго эти страхи будут оставаться для моей дочери бесформенными представлениями?

В конце концов Анна заснула, и я выскользнула из ее комнаты. Я не хотела спать, боясь потерять бдительность. Я прокралась по коридору к спальне, где находились Инес и София. Я осторожно постучала.

– Войдите, – услышала я хрипловатый голос Инес.

Я шагнула внутрь. София, закутавшись в плед, сидела на кресле, уткнувшись в книгу, а Инес выглядывала из окна, из которого открывался вид на подъездную дорожку.

Она ждала, когда ее муж и сын вернут ей дочь. Комната была наполнена страданиями. София коротко взглянула, оторвав глаза от книги, но не улыбнулась.

Я остановилась рядом с Инес, проследив за ее взглядом в сторону освещенной подъездной дорожки. Несколько охранников ходили по периметру с автоматами наперевес.

– Не думаю, что какая-либо форма пытки может быть хуже этой, – прошептала она. Я рассмотрела ее профиль. Даже заплаканная, с растрепанными волосами и в джинсах Инес с легкостью демонстрировала отличительные черты семьи Кавалларо. Это было то, чем я всегда восхищалась.

– Такое ощущение, что кто-то сжигает мое сердце! Только подумаю о том, что переживает Серафина…

Ее голос затих, и я видела, как она пытается сохранить самообладание. Наконец она посмотрела на меня.

– Эта война должна закончиться, Вэл. Она должна закончиться сейчас. Слишком много людей уже заплатили своими жизнями, а теперь на кону жизнь моей дочери. Я не останусь в стороне. Скажи Данте, чтобы он заключил мирный договор с Семьей и Каморрой. Пусть наступит мир, пока не стало слишком поздно. Для каждой семьи хватит денег.

– После того, что сделали Лука и Ремо, Данте не будет заключать с ними мир. Это вопрос гордости.

– Гордость. – Инес прислонилась лбом к окну. – Мы должны дать им то, что они хотят. Мы должны спасти Фину. Мы должны.

– Инес…

– Ты не могла бы уйти?

Я сделала шаг назад.

– Конечно.

София опустила взгляд в книгу, избегая встречаться со мной взглядом. Я повернулась и вышла из комнаты. С каждым актом насилия с обеих сторон мир становился все более маловероятным.

Я спустилась вниз, в большую общую комнату, где несколько охранников играли в покер с Леонасом. Это было странное зрелище – мой маленький сын, сидящий на стуле, и все эти вооруженные, мускулистые парни вокруг него. Его выражение лица было сосредоточенным и решительным, когда он просматривал свои карты. Парни пили кофе или колу, и Леонас тоже держал перед собой стакан с приторным напитком. Обычно я не разрешала нашим детям пить этот напиток, за исключением Нового года или дня рождения, но сегодня было не время соблюдать правила.

Карие глаза Энцо скользнули по мне, и он встал. Остальные мужчины собирались сделать то же самое, но я быстро подняла ладонь, чтобы остановить их.

– Пожалуйста, продолжайте. Я не могу заснуть. Я не хотела вам мешать.

– А вы и не мешаете, – сказал Энцо. Он опустился обратно и дал знак остальным парням продолжать. – Вы можете присоединиться к нам, если хотите.

Это вызвало несколько удивленных взглядов со стороны других охранников. Леонас фыркнул.

– Мама не умеет играть в покер. Она женщина.

Я приподняла бровь.

– Прости что?

Я подошла к столу.

– Я хорошо играю в покер. Раньше была управляющей казино.

Парни обменялись понимающими взглядами, а глаза Леонаса расширились от удивления.

– Правда?

– Да. Вы играете в техасский холдем[11]?

Это была единственная разновидность покера, в которой я была хороша.

– Да, играем, – сказал молодой человек рядом со мной. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать в нем сына Энцо. У них были одинаковые рыжие волосы и светло-карие глаза. Только я напрочь забыла, как его зовут.

– Вы не против, если я присоединюсь к вам, чтобы показать моему сыну, что женщина тоже может играть в покер?

Раздались смешки. Сын Энцо отодвинул свой стул и встал, возвышаясь надо мной.

– Вы можете занять мой стул. Я собираюсь перекусить.

Он был красивым парнем лет двадцати с ямочками, которые, вероятно, привлекали к нему много внимания со стороны дам. Данте упоминал о нем раньше, потому что он работал вторым силовиком вместе с Артуро. Из них двоих он подходил к работе с умеренным энтузиазмом. Наконец, кто-то сказал ему:

– Спасибо, Сантино.

Он склонил голову, затем повернулся и пошел прочь. На лице Энцо появилось выражение гордости. Я опустилась на предложенный стул.

– Какие ставки?

– Десятка и двадцатка.

Я поняла, что у меня нет с собой бумажника. Из-за всей этой суматохи сегодняшнего дня я даже не могла точно сказать, где он находится.

– Кто-то из вас должен одолжить мне денег.

Пожилой мужчина напротив меня достал пачку наличных и протянул мне половину.

– Я предлагаю справедливые процентные ставки.

Я усмехнулась.

– Я договорился с ним об этом, – с гордостью сказал Леонас.

Я прищурилась.

– Хм. Очень хорошо.

Учитывая, что Леонас еще не знал, как рассчитываются проценты, я сомневалась, что ставки были справедливыми.

– Позже я дам Данте проверить детали нашего соглашения.

Парни закричали.

– Давайте забудем о процентных ставках, – произнес он, подмигнув. Учитывая, что он был ровесником моего отца, я знала, что это типичный солдатский юмор, и я и вправду предпочитала его больше жесткой субординации и всеобщему почтительному отношению.

Леонас улыбнулся мне, когда мы начали играть. Я видела, что с его плеч свалился груз проблем. Он был еще мал, моложе Анны, и для него было легче забыть о серьезности ситуации.

Я позволила себе отвлечься на игру и стремление Леонаса доказать свою значимость.

Мои глаза заслезились от усталости, когда ранним утром открылась входная дверь. Я вскочила на ноги, и все остальные тоже. Данте, Пьетро, Данило и Сэмюэль вошли в дом, выглядя измученными, взъерошенными и подавленными. Лучи восходящего солнца почти насмешливо освещали их унылые лица.

Леонас бросился к ним и обнял Данте за плечи.

– Вы поймали плохих парней?

Один взгляд на лицо Данте сказал мне, что это не так. Они не знали, где находится Серафина. Мое сердце сжалось от мысли о том, что произойдет с Инес.

– Нет, не поймали, – тихо произнес Данте.

– Но вы скоро поймаете плохих парней?

Плохих парней. Мой взгляд остановился на четырех мужчинах в коридоре с их оружием, изможденными глазами и покрытыми шрамами телами. Я подумала, задают ли маленькие мальчики в Каморре своим отцам тот же вопрос, когда они говорят о нас? Задавал ли сын Луки этот вопрос своему отцу, когда тот говорил о Данте? Что такое «плохой человек» – вопрос относительный.

Но одно можно сказать точно: Фальконе были самыми плохими. Даже в нашем мире.

Данило покачал головой с суровым выражением лица и прошел мимо нас к бару с алкоголем, наливая себе щедрую порцию темной жидкости.

– Какого хрена вы играете в азартные игры в такой ситуации? – рыкнул он на солдат. Те опустили головы.

Наверху загрохотали шаги. Инес, а за ней София ворвались на лестницу. София не остановилась и врезалась прямо в Пьетро, который крепко обнял ее. Инес замерла на полпути вниз, когда увидела выражения лиц мужчин.

– Нет, – прошептала она. – Нет. – Она ухватилась за перила и медленно сползла вниз. – Нет!

София подняла голову, посмотрела на Инес, затем на Пьетро и Сэмюэля. Ее юное лицо источало грусть. Сэмюэль, пошатываясь, подошел к матери и поднял ее на ноги. Она отчаянно прижалась к нему и зарыдала.

Охранники скрылись в других частях дома, чтобы избежать гнева Данило.

Я переглянулась с Данте, но выражение его лица было непроницаемо. Должно быть, все плохо, раз он так себя ведет.

Раздался звук бьющегося стекла.

Я подпрыгнула, потом поняла, что это Данило швырнул бокал в стену. Он крепко ухватился за край стола, на его лице пылала ярость.

Данте прочистил горло, но ничто не могло пробить туман отчаяния Данило.

Пьетро повел Софию наверх, а Сэмюэль помог Инес. Я подошла к Данте, коснувшись его плеча. Он натянуто улыбнулся. Мне было больно на него смотреть.

– Я отнесу Леонаса в постель, а потом проверю Анну. Почему бы тебе не пойти и не поспать немного?

Я кивнула, хотя нисколько не чувствовала себя уставшей.

Данте направился вверх по лестнице с Леонасом на руках.

Я бросила взгляд на Данило, который все еще склонился над столом, и подумала о том, чтобы подойти к нему и сказать слова поддержки, но он выглядел человеком, который предпочитает справляться со своим горем в одиночестве. Он выпрямился и заметил меня.

– Не так я представлял себе брачную ночь.

В этих словах прозвучали отчаяние и ярость. Он был человеком, борющимся за самообладание. Я не знала, что ему сказать, и у меня было ощущение, что он не хочет, чтобы я что-то говорила. Внезапно выражение его лица смягчилось. Он направился ко мне.

– Передайте Данте, я отправлюсь в поместье моей семьи. Я вернусь завтра утром, чтобы продолжить наши поиски.

Он не стал дожидаться моего ответа, просто ушел, оставив дверь приоткрытой. Я закрыла ее и прислонилась к ней, пытаясь сохранить самообладание. Я оттолкнулась от двери и поднялась наверх. В коридоре было темно, только свет пробивался под дверью в нашу спальню. Я открыла ее.

Данте сидел на краю кровати, положив руки на бедра, и выглядел немного ошеломленным и… виноватым.

Я остановилась рядом с ним и коснулась его плеча.

– Это не твоя вина.

Данте покачал головой, его лицо вновь стало каменным. Мне было неприятно, что он чувствовал необходимость снова надеть маску, но это также говорило мне о том, что его внутреннее смятение было настолько сильным, что он хотел защитить меня от него.

– Я Дон. Это моя территория, и мой долг – защищать мой народ, мою семью. Серафина должна была быть в безопасности.

– Никто не мог этого предвидеть, даже ты. Это бесчестно – нападать на свадебный кортеж. Ремо Фальконе играет по своим правилам.

– Он попытается втянуть меня в свою игру, – тихо произнес Данте, но в его голосе проскальзывали нотки ярости.

– Как ты думаешь, чего он хочет от Серафины? – спросила я.

Он покачал головой.

– Я не уверен в его мотивах.

Он лгал. Боже правый, слухи о Каморре заставляли каждую женщину холодеть от ужаса.

– Ты спасешь ее вовремя!

Данте поднялся на ноги, его взгляд стал диким.

– Смогу ли я? Вовремя для чего? Пока мы говорим, может быть уже слишком поздно. Насколько нам известно, оскверненное тело Серафины уже подбросили, так что мы его найдем. Ты хоть понимаешь, на какие ужасы способен Ремо Фальконе, Вэл?

Я уставилась на него, мое сердце бешено билось. Он слишком сильно сжал мои руки. Его гнев был направлен не на меня, но, Боже правый, он обрушился на меня как ураган, оставив меня дезориентированной и потрясенной.

– Я чудовище, но даже я не совершал и половины тех развратных действий, на которые способны Фальконе. Ремо наслаждается пытками, как будто это его гребаный наркотик. А его сумасшедший брат – психопат в истинном смысле этого слова. Он ничего не чувствует. Он может резать тебя и при этом вести с тобой светскую беседу, пока режет тебя на на кусочки. Он может избивать женщин и детей, а пульс его при этом остается ровным. Серафина находится во власти таких мужчин, Вэл.

Я открыла было рот для слов утешения, которые ничего бы не дали, и Данте не позволил их мне произнести. Он прижал меня к себе и грубо поцеловал. Его поцелуй был резким, злым и отчаянным одновременно.

Я ответила на его поцелуй, хотя не была возбуждена. Дело было не в похоти. Он рвал мои джинсы, пока они не оказались у моих ног вместе с трусиками, и я, спотыкаясь, вылезла из них.

Он толкнул меня на кровать и забрался на меня сверху, раздвинув мои ноги. Два его пальца скользнули в меня, проверяя мою готовность. Он с шипением расстегнул ширинку и с силой вошел в меня. Я выгнулась от дискомфорта. Данте смотрел на меня, и чувство вины полыхало в темном тумане его гнева. Я скрестила ноги на его пояснице и притянула его к себе, проводя пальцами по его спине. Я хотела показать ему, что все в порядке.

Его губы снова прижались к моим, и он начал входить в меня, сильно и быстро, его движения подстегивались его страданиями, которые, казалось, окутывали нас обоих. Боль была приятной, желанной.

Это не была похотливая боль, которой я привыкла наслаждаться. Это была боль, чистая и простая, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось с тем и другим, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не пролились.

Данте все еще лежал на мне. Он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал удовольствие. Он опустил лицо на мою шею и вздрогнул, когда начал терять твердость, оставаясь внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.

– Что мне делать?

– Ты выведешь нас из этого, Данте! Я верю в тебя, и что бы ты ни решил, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.