Данте

Я должен был знать, что рокко будет действовать. В тот момент, когда я сказал ему, что хочу схватить Фабиано для допроса, он был напряжен. Валентина только-только отпраздновала нашу одиннадцатую годовщину, когда Джованни появился на пороге моего дома с очень взволнованным видом.

– В чем дело, Джованни? – спросил я, идя навстречу ему по коридору. Габби быстро удалилась на кухню, чтобы оставить нас наедине.

– Один из людей Рокко появился на нашей территории недалеко от Канзаса. Он еле живой.

Леонас застыл в дверях гостиной, широко раскрыв глаза от любопытства. Я жестом велел Джованни следовать за мной в мой кабинет. У меня было предчувствие, что это будет то, что я не хотел бы обсуждать в присутствии сына.

– Один из тех, кого Рокко послал в Вегас, чтобы поймать Фабиано?

Джованни запыхтел.

– Очевидно, Рокко послал их туда с четким приказом убить Фабиано и всех гребаных братьев Фальконе, которые были с ним во время одного из этих отвратительных смертельных боев.

Я напрягся.

– Так он сказал?'

Джованни скривился.

– Он записал это. Люди Фальконе оставили его в живых, чтобы он мог передать их послание нам, то есть тебе. Но они сильно изуродовали его тело. Отрезали ему язык и чертовы уши. Сломали почти все кости в его теле, а потом доставили его на порог нашего наблюдательного поста. Врачи не уверены, что он выживет после сильного внутреннего кровотечения.

Я отвернулся от Джованни. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Рокко пошел против моего прямого приказа. Мы несколько раз обсуждали наш план. Захват, а не убийство, и только когда Фабиано будет один. Братья Фальконе не должны были стать мишенью, чтобы не вспыхнула война с Каморрой.

– Что он записал?

Позади раздались шаги Джованни, затем он показал мне фотографию окровавленного листка бумаги на своем телефоне.

– Вот что у меня есть.

Я взял его телефон и прочитал каракули.

«Данте,

Я не воспринимал тебя как человека, который любит грязные игры.

Твоя засиженная мухами территория не имела для меня ни малейшего значения.

До сегодняшнего дня. Напасть на мою территорию? Попытаться убить моих братьев?

Отличный ход.

Надеюсь, ты подготовился к войне, потому что я собираюсь перенести ее на порог твоего дома.

Грязные игры – моя специализация, и я покажу тебе, как надо действовать правильно.

Я заставлю тебя истекать кровью. Это будет очень весело.

Ремо Фальконе»

– Он безумец, – сказал Джованни. – Вызвав его гнев, мы навлечем на себя беду. Я полагаю, Рокко сделал это без твоего ведома, или ты изменил тактику, не сказав мне?

Я посмотрел на него. Я бы никогда не сделал такого глупого шага. Ремо играл не по правилам и был совершенным безумцем. Таким же безумцем, как его отец, только еще более смертоносный, если верить слухам.

– Рокко – теперь обуза.

– Да, – согласился я.

Джованни спокойно посмотрел на меня.

– Собираешься отстранить его от должности?

Я холодно улыбнулся.

– Никто, кроме тебя и Пьетро, не знал о плане по захвату Фабиано. Я предпочитаю, чтобы все так и оставалось.

– Конечно. Я нем как рыба. И ты знаешь Пьетро.

Даже если атака на Лас-Вегас была чистым безумием, я бы предпочел, чтобы мои солдаты думали, что я стоял за этим безумством, чем чтобы они знали, что мой собственный Консильери отправился на свою собственную гребанную вендетту.

– Что ты собираешься делать с Рокко? Убьешь его?

– Пока нет, – тихо сказал я. – Пошлем Сантино и Артуро схватить его и доставить в наше убежище для допроса.

Джованни сделал паузу.

– Что насчет его жены и мальчиков? Как много мы можем им рассказать?

– Сомневаюсь, что Мария будет огорчена тем, что он исчез из ее жизни. Не вдавайся в подробности. Это не должно выходить за пределы внутреннего круга.

– Думаешь, он сбежит, если ты его вызовешь?

Я горько рассмеялась.

– Рокко – мастер в вопросах спасения собственной шкуры, и если он знает, что для него хорошо, он будет бежать куда глаза глядят, сломя голову.

Джованни поднес телефон к уху. Я отошел к окну, засунув руки в карманы. Я слишком долго держался за Рокко. В прошлом многие его решения были очень полезными, но в последние годы он стал обузой, как сказал Джованни. Настало время положить этому конец.

Я не стал бы его убивать. Не сейчас. Не зря у нас был конспиративный дом с похожими на камеры звуконепроницаемыми комнатами. Они были предназначены для того, чтобы держать людей в клетке в течение длительного времени. Рокко не умрет за свои преступления, он будет жить до тех пор, пока я буду считать его ценным активом, и у меня было предчувствие, что однажды он может им стать.

Я не хотел думать о мире с Семьей, но если все провалится, то пакт о ненападении может стать выходом. Предложить Скудери в качестве жертвы Луке в знак перемирия было бы вполне реально. Я надеялся, что до этого никогда не дойдет. И все же, как бы я ни ненавидел Луку и ни желал ему смерти, он был человеком с ценностями, их было немного, но зато они были железными. Он был семейным человеком, как и я. В отличие от нас, Ремо Фальконе и его братья-извращенцы были кровожадными, вышедшими из-под контроля монстрами. С ними не будет мира, пока я дышу.

– Хочешь, чтобы я был рядом с тобой?

Я забыл, что Джованни все еще находится со мной в комнате. Как долго я вот так стоял, глубоко задумавшись?

– Да.

– Хорошо. Позволь мне поздороваться с детьми и Вэл, а потом мы можем выдвигаться.

Я снова безмолвно кивнул, радуясь, что могу немного побыть один. Возможно, я слишком долго придерживался некоторых традиций. Лука отказался от многих старых структур, когда занял пост Дона, даже сделал своего брата Консильери, вместо человека, который был назначен на эту должность, согласно устоявшейся традиции. Он выбрал абсолютную преданность и благодарность, а не семейные узы.

Фальконе тоже порешили большинство старых подчиненных Донов на своей территории, пока не остались только те, кто были такими же сумасшедшим, как они, и абсолютно преданными им.

Синдикат был основан на преемственности. Отец всегда сравнивал нашу организацию с часовым механизмом. Чтобы часы работали без сбоев, каждая шестеренка должна быть идеально подогнана. Я всегда считал преемственность единственным способом гарантировать отсутствие проблем. Но несколько старых шестеренок были явно сломаны и нуждались в срочной замене. Это будет долгий процесс, с которым будут многие не согласны, поэтому мне нужно было быть абсолютно уверенным в том, в каком направлении я хочу двигаться дальше, прежде чем делать что-то официально.

Раздался стук, и дверь открылась. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Вэл. Ее руки обхватили меня сзади, она щекой прижалась к моей лопатке.

– Папа рассказал мне о фиаско Рокко.

Я накрыл ее ладонь своей.

– Ты сказала мне избавиться от него.

– И подумать не могла, что он бросит тебе такой вызов. Он мне просто не очень нравился.

– Я остаюсь при своем мнении. Думаю, теперь, когда мне придется сместить Рокко с занимаемой им должности, ты должна стать моим Консильери, Вэл.

Вэл замерла. Я повернулся так, чтобы она смотрела на меня сверху.

– Ты не представляешь, как я счастлива, но я не думаю, что сейчас подходящий момент. Все станет только хуже до того, как все наладится. Я чувствую это.

Я покачал головой.

– Я сделаю все возможное, чтобы свести к минимуму последствия промаха Рокко. Тем не менее, пытаться вести переговоры с Фальконами в данный момент бесполезно.

– Почему бы тебе не попросить моего отца временно занять должность Консильери? Он предан этой семье, Синидкату, и он держит себя в руках. Он никогда не слетал с катушек, даже когда произошла вся эта история с Орацио. Ему шестьдесят, так что это возраст, который многие солдаты считают почтенным для Консильери.

Я погладил ее по голове.

– Это то, о чем я подумал, и, возможно, я попрошу его вмешаться, пока Синдикат не будет готов принять тебя.

Вэл улыбнулась.

– Когда-нибудь они будут готовы. Ты поведешь нас в новое, современное будущее. Синдикат должен адаптироваться, чтобы выжить.

Я взглянул на часы, гадая, поймали ли Артуро и Сантино Рокко к этому времени.

– Ты можешь позаботиться о Марии и ее мальчиках сегодня? Эта новость может шокировать их.

– Конечно, я попрошу Энцо отвезти нас с Леонасом туда. Анна в любом случае будет ночевать у Биби, так что о ней позаботятся.

Я поцеловал Вэл, благодарный за то, что она у меня есть. На протяжении многих лет она была опорой в моей жизни. Она была единственным человеком, которому я мог довериться в любой ситуации.

* * *

Когда мы с Джованни подъехали к конспиративной квартире, перед ней уже был припаркован черный «Шевроле Камаро» 1969 года, принадлежащий Сантино. Он получил машину на свой восемнадцатый день рождения от Энцо и с тех пор сдувал с нее пылинки. Рядом с ней стоял универсал Артуро.

– У Артуро странное чувство юмора, раз он ездит на старом катафалке будучи силовиком, – пробормотал Джованни, когда мы направились к дверям склада. У нас были конспиративные квартиры в нескольких городах, где мы держали пленников для допросов или с целью получения выкупа.

– Боюсь, делает он это чисто из практических соображений, чем для юмористических целей.

Огромный вестибюль склада был по большей части пуст, не считая обеденного стола, стульев вразнобой и дивана с телевизором, чтобы охранники могли развлечься. Экраны на столе были черными, потому что в данный момент в камерах не было ни одного пленника. Рокко сидел на стуле и выглядел взволнованным, а Артуро расположился на стуле прямо перед ним с видом кота, пытающегося не сожрать мышь. Рокко был не в своем обычном костюме, а в брюках и пуловере, потому что они вытащили его прямо из дома.

Сантино разлегся на диване, но выпрямился, когда мы вошли. Его сходство с Энцо было отдаленным, но безошибочным. Он подошел ко мне и пожал мою руку, затем руку Джованни, после чего направился к Рокко.

– Что это значит? – вопросительно бросил Рокко с ложной бравадой и поднялся на ноги.

Сантино толкнул его обратно на стул.

– Ты сидишь, пока твой Дон не скажет тебе подняться.

Артуро поприветствовал меня отрывистым кивком, затем снова сосредоточился на Рокко. Рокко засунул два пальца в воротник и нервно дернул его, затем посмотрел на меня. Ноя едва ли удостоил его взглядом.

– Не могли бы вы объяснить мне, что происходит?

Джованни фыркнул, но взгляд Рокко был устремлен на меня.

Я натянуто улыбнулся.

– Ты действительно не знаешь?

Я придвинулся к нему, заметив тонкий блеск капель пота, выступившего у на его лбу, несмотря на холод в здании.

Взгляд Рокко метнулся к Сантино, который возвышался позади него, затем к Артуро, который едва моргнул, наблюдая за ним.

– Данте, это, должно быть, недоразумение.

– Правда? Значит, не ты велел своим людям напасть и убить Фабиано и Фальконе?

Сантино приподнял свои темные брови. Артуро издал тихий звук, который можно было бы принять за смех.

Я остановился прямо перед Рокко, заставив его откинуть голову назад, чтобы посмотреть на меня.

– Я отдал тебе приказ. Он был ясен и прост для понимания. Схватить Фабиано и привести его ко мне. И что же ты сделал? Ты даже не попытался его схватить. Ты попытался его сразу же убить.

– Я сделал то, что считал правильным, – произнес он, и в его голос закрался намек на панику. Возможно, он начинал понимать, что это для него значит.

– Ты пошел против моего приказа! Я сказал тебе схватить Фабиано, а не начинать перестрелку в Лас-Вегасе.

– Все вышло из-под контроля.

– Не лги мне, – прорычал я. – Ты послал своих людей убить Фабиано, потому что хотел его смерти. Ради Бога, Рокко, ты напал на Каморру. Ты стрелял в Ремо Фальконе и его братьев. Это означает открытую войну с Каморрой!

Я с трудом контролировал свою ярость, но я не хотел выходить из-под контроля на глазах у своих людей.

– Интересно, почему ты так хотел убить своего сына? Разве что для того, чтобы помешать мне узнать твой секрет, который он хранит.

Рокко покраснел.

– Мы оба умеем хранить секреты, тебе не кажется? Я не единственный, кто убивал без приказа своего Дона.

И я потерял контроль. Я сжал его горло, вдавливая большой палец в его адамово яблоко, заставляя его задыхаться. Его глаза слезились. Я приблизил губы к его уху.

– Ты не скажешь больше ни слова, или я сделаю с тобой то же, что Фальконе сделал с твоими людьми. Я начну с твоего языка, затем перейду к ушам. Артуро умеет извлекать глаза, не убивая жертву, а Сантино хорошо умеет ломать кости, одну за другой, чтобы пытка длилась как можно дольше. Но ты же знаешь это, Рокко, не так ли? В конце концов, тыбыл моим Консильери.

На лице Рокко мелькнул страх. Я отпустил его и выпрямился, разглаживая жилет.

– Отведите его в одну из комнат. Мне нужно с ним поговорить.

– Данте, – умоляюще произнес Рокко. – Это недоразумение. Я всегда был предан тебе.

– Думаю, что у нас с тобой очень разное понимание преданности, Рокко.

Артуро встать на ноги с нетерпеливым блеском в глазах, но я поднял руку.

– Пусть Сантино разберется с этим. Я намерен поддерживать жизнь в теле Рокко в течение долгого времени, пока он не сможет послужить лучшей цели, чем стать кормом для рыб.

Артуро кивнул, но в его глазах ясно читалось разочарование.

Сантино рывком поднял Рокко на ноги и потащил его к подземным камерам. Он был высоким парнем, даже выше Энцо, и ему не составляло труда держать Рокко под контролем.

Джованни вздохнул.

– Я организую охранников, которые будут дежурить у Рокко. Мы не можем выбрать кого-то одного на случай, если Рокко вдруг откроет свой большой рот.

Я отрывисто кивнул, затем снял пиджак и бросил его на диван. Закатав рукава, я направился к камере, которую Сантино выбрал для Рокко. Джованни следовал за мной.

Сантино ждал перед камерой.

– Вы хотите, чтобы я присутствовал?

– Подожди пока снаружи. Я позову тебя, если ты мне понадобишься.

Сантино взглянул на Рокко.

– Должно быть, странно иметь дело с человеком, которого ты так долго знал.

– От этого предательство такого человека становится еще хуже, – произнес я.