Восемь месяцев спустя

Валентина

Биби была великолепной невестой. Она практически сияла. На своей первой свадьбе она плакала от ужаса в ванной после церемонии. Сегодня она улыбалась, и хотя я могла сказать, что она нервничает и немного ошеломлена от повышенного внимания, она лучилась счастьем. Дарио возвышался над ней, одетый в темный костюм, его темные волосы были коротко подстрижены. По выражению его лица невозможно было ничего понять – стальная маска, которую он, вероятно, выработал, будучи адвокатом мафии.

София, Анна и Луиза были подружками, несущими цветы, и выглядели очаровательно в одинаковых розовых платьях. Это был не большой праздник, всего около сотни гостей и празднование проходило в саду особняка Биби. К удивлению многих, Дарио согласился переехать в этот дом. Его собственный пентхаус был не самым подходящим местом для семьи, и его старший брат получил в наследство семейный особняк.

Я пыталась развлечь Леонаса, укачивая его и напевая его любимую песенку, наблюдая за тем, как Биби и Дарио принимают поздравления от гостей. Даже родители Биби казались спокойными за судьбу своей дочери в связи с ее вторым браком. Не то чтобы этим двоим было дело до того, чтобы снова совать свой нос в жизнь Биби.

Леонас ерзал у меня на руках, недовольный тем, что его куда-то несут. Было начало августа, и в свои восемь месяцев он был уже достаточно подвижен и постоянно вставал. Он хотел сам исследовать сад, но из-за большого количества людей вокруг я не могла позволить ему ползать по газону.

Я нашла взглядом Марию, которая пыталась успокоить своего плачущего двухмесячного малыша. Рокко разговаривал с Данте и моим отцом возле бара, явно не обращая внимания на неудобства своей молодой жены. Девушке было двадцать лет, и она не только была вынуждена вступить в брак с Рокко, но и почти сразу же забеременела. Было очевидно, что она потрясена. В те немногие разы, когда я видела ее после родов, она всегда выглядела так, будто вот-вот разрыдается.

Я направилась к ней со все еще корчащимся Леонасом и ободряюще улыбнулась, когда оказалась рядом с ней.

– Привет, Мария, ты в порядке?

Она быстро кивнула.

– Здравствуйте, миссис Ка…

– Пожалуйста, зови меня Вэл. Не нужно формальностей. Я не намного старше тебя.

Рокко-младший затих на руках у матери, явно увлеченный выходкой Леонаса. Мне пришла в голову идея.

– Почему бы тебе не приходить к на иногда, чтобы наши мальчики могли играть вместе? Когда они подрастут, шесть месяцев разницы между ними будут не так заметны.

Ее лицо засветилось.

– Конечно, если Рокко разрешит.

Уже сейчас мне казалось невероятно странным, что и ее мужа, и ее сына зовут Рокко. В прошлом это было обычной практикой в мафии, но это только показывало, насколько несносным был Рокко Скудери, а ведь у него не было для этого ни малейшей причины.

– Не могу представить, чтобы он имел что-то против того, чтобы ты встретилась с женой и сыном Дона, – произнесла я с улыбкой. Фабиано направился в нашу сторону. Он вырос и стал таким же высоким, как я. Его мальчишеские черты лица стали более суровыми, и он ходил так, словно у него болели ребра. Надо будет еще раз поговорить об этом с Данте. Делать мальчика сильным для его будущих заданий – это одно, а издеваться над ним – совсем другое.

– Хочешь, чтобы я его немного повозил? – спросил он Марию.

Она прикусила губу.

– Ты же знаешь, что твоему отцу это не нравится.

Губы Фабиано сжались, но он кивнул.

– Может, ты подержишь Леонаса, Фабиано? Тогда я смогу немного потискаю Рокко.

Фабиано кивнул и взял у меня Леонаса. Было очевидно, что за последние два месяца он часто брал на руки своего младшего брата, потому что он старался правильно поддерживать моего сына, хотя Леонас уже был намного подвижнее Рокко.

– Можно? – спросила я у Марии, которая кивнула, и на ее лице промелькнуло выражение благодарности. Я взяла ее сына на руки, и его глаза сфокусировались на мне.

– Ничего, если я освежусь и выпью чего-нибудь, пока ты присмотришь за ним.

– Конечно, – сказала я.

Мария быстро ушла, не оглядываясь. Я почувствовал жалость к ней.

– Как продвигаются дела с твоим посвящением?

Фабиано удивленно поднял голову.

– Хорошо, я полагаю?

В его взгляде мелькнула настороженность.

– Могу ли я поговорить с вами об этом?

Я немного посмеялась над его замешательством. Он был еще таким юным, вел себя как обыкновенный подросток!

– Ну, я жена Дона.

– Да.

Он пожал плечами.

– Мой отец ожидает от меня многого, прежде чем разрешить мне стать мафиози и набить татуировку.

Это было так похоже на Синдикат – поддерживать слухи о татуировке среди проходящих инициацию и тех, кто не был мафиози, когда Фьоре уже давно прекратил эту традицию. Дон в Синдикате никогда не делал татуировок, татуировки позволялось иметь только солдатам, но по сравнению с татуировками из Семьи и Каморры, они были маленькими – только крошечная хризантема на шее, скрытая линией волос. Это должно было показать, что человек уже отмечен смертью и не боится ее, потому что хризантемы в нашей традиции были цветами, которые было принято приносить на похороны. Затем Фьоре решил, что лучше никак не демонстрировать свою связь с мафией, поэтому и настаивал на том, чтобы называть себя Боссом, а не Доном. Многие люди по-прежнему называли Данте Боссом, даже если он снова перешел на титул Дона.

– Может, это и хорошо, что ты станешь старше. Это тяжелая жизнь.

Фабиано скорчил гримасу и посмотрел на Леонаса, который пытался вырваться из его объятий.

– Ему не нравится, как я его держу.

– Ему сейчас не нравится, когда его вообще кто-то берет на руки. Он хочет ползать.

Рокко-младший, напротив, заснул у меня на руках. У него были темные глаза и волосы семьи Скудери, а не светлые, как у Фабиано, унаследованные им по материнской линии семьи.

Рокко и Данте направились в нашу сторону. Фабиано сразу напрягся, но я только улыбнулась.

– Что происходит? – слащаво спросил Рокко. Этот тон он использовал, когда рядом были Данте и я. Я чувствовала, что его слова были бы более жесткими, если бы он был наедине с Фабиано, потому что взгляд, которым он посмотрел на мальчика, был ледяным.

– Я спросил у Марии, могу ли я немного подержать вашего сына, потому что он такой милый малыш, а Фабиано в это время должен был помочь мне с Леонасом, на что он великодушно согласился. Правда, Фабиано?

Фабиано кивнул.

– Да.

Рокко нахмурился.

– Где Мария?

– Она отлучилась в уборную. О, я спросила ее, можем ли мы встречаться раз в неделю, чтобы наши сыновья росли вместе. Надеюсь, ты согласишься.

Суровый взгляд сменился гордостью.

– Конечно.

– Теперь я могу забрать его, – сказал Данте Фабиано и взял у него Леонаса. Леонас ненадолго прекратил суетиться, но потом снова попытался спуститься на пол.

– У него свое на уме, – сказал Данте с усмешкой.

– Теперь ты можешь отдать мне и моего сына, Валентина. Я уверен, что ты не откажешься выпить, – вежливо сказал Рокко, протягивая руки. Мне пришлось подавить отвращение. Когда я передала ему Рокко-младшего, стало очевидно, что он не часто брал его на руки и только пытался подражать Данте. Я не стала это комментировать.

Рокко знал, какую маску показать Данте и мне, но я также знала, каким он был за закрытыми дверями. Когда я еще общалась с Арией, она призналась мне в этом.

Я ни капли ему не доверяла.

* * *

Восемь месяцев спустя

Леонас выбежал из своей комнаты прежде, чем я успела его схватить, совершенно ошарашенный. Я со смехом бросилась за ним.

– Стоять!

Он, конечно, не замер. Это было его новое хобби – срывать с себя одежду и подгузник и бегать по дому, пока кто-нибудь его не поймает.

У меня чуть сердце не екнуло, когда он, спотыкаясь, спустился по лестнице. В свои семнадцать месяцев он уже уверенно держался на ногах, но ступеньки – это совсем другое дело.

Анна высунула голову из своей комнаты с широко раскрытыми глазами, в руке у нее, как обычно, был карандаш.

Леонас засмеялся еще громче, чуть не полетев с лестницы. К счастью, Данте стоял внизу, вероятно, встревоженный шумом, и успел подхватить Леонаса, прежде чем тот упал.

На полпути вниз по лестнице я перевела дыхание.

– Он шустрый.

Данте осмотрел Леонаса с вымученной улыбкой.

– Ты должен объясниться с мамой и не снимать одежду.

Леонас хихикнул, как будто это была самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал.

Данте в своем шикарном костюме тройке, держащий на руках голого Леонаса, представлял собой восхитительное зрелище. Я упарилась от того, что три раза подряд пыталась одеть нашего сына. Данте взглянул на меня и сказал:

– Может, я одену его?

Он поднялся по лестнице, пока не дошел до меня, затем поцеловал меня в губы, задержавшись немного дольше, и взгляд его глаз сказал мне, что он хотел бы, чтобы мы побыли наедине. Я не была уверена, что он находит сексуального в моем потном виде, но мне было все равно.

– Удачи, – сказала я.

Леонас слушался своего отца лучше, чем меня, но в данный момент он испытывал его на прочность.

– Пойду проверю, как там Анна. Через тридцать минут придет ее учитель фортепиано, и у меня такое чувство, что она еще не отработала заданный фрагмент.

– Опять рисуешь? – спросил Данте, когда мы поднимались по лестнице рядом со мной. Я была рада, что он часто работал дома, чтобы быть рядом с нашими детьми. Многие отцы в основном отсутствовали в жизни своих детей, но я этого не хотела. Анна и Леонас любили проводить с ним время.

– Она талантлива. Может быть, нам стоит подумать о том, чтобы нанять для нее учителя рисования?

Данте кивнул.

– Это может быть хорошей идеей.

Я помахала Леонасу рукой, прежде чем направиться в комнату Анны. Как и ожидалось, она сидела за своим столом, сгорбившись над листом бумаги и рисуя цветочное поле. Ей было всего четыре года, но она уже была сосредоточенной и целеустремленной девочкой, когда дело касалось искусства.

Она ненадолго подняла глаза, когда я вошла и присела на корточки рядом с ней.

– Это прекрасно, любимая. Но репетировала ли ты свою песню для уроков фортепиано?

Она озорно улыбнулась, глядя на меня сквозь густые темные ресницы.

– Один раз.

– Это неправда?

Ее улыбка стала еще более озорной.

Я встала и протянула руку.

– Пойдем. Пойдем вниз и потренируемся на пианино. Я помогу тебе.

Анна отложила карандаш, взяла меня за руку и пошла за мной на улицу. Данте хотел, чтобы наши дети освоили музыкальный инструмент, как это делали он и его сестры. Он считал это тренировкой усидчивости и терпения. Я тоже училась играть на пианино, когда была маленькой, но не играла уже много лет, пока Анна не начала брать уроки чуть больше года назад.

В центре библиотеки стоял прекрасный рояль «Стейнвей», и при виде его мое сердце всегда пело. Мы с Анной сидели рядом друг с другом. Я не была очень хорошим музыкантом, и, как и для Анны, для меня уроки игры на фортепиано всегда означали необходимость, а не радость. Тем не менее, я старалась превратить наши занятия в увлекательное приключение для моей девочки, чтобы она открыла для себя любовь к этому прекрасному инструменту. Мы сыграли несколько веселых мелодий, прежде чем приступить к разучиванию песни, которую учительница по игре на фортепиано дала ей в качестве домашнего задания.

– Мамочка, а папа не расстроится, если я не буду играть на пианино? – тихо спросила Анна.

Я сделала паузу.

– Нет. Но он любит слушать, как ты играешь. Это как учиться писать или считать. Однажды это перестанет быть трудным, и ты сможешь просто делать это, не думая о процессе.

Анна обдумала мои слова, затем кивнула.

– Луиза действительно хорошо играет на пианино. Намного лучше, чем я.

Я услышала нотки ревности. Анна хотела быть лучшей во всем, что она делала.

– Луиза любит фортепиано, как ты любишь искусство. Ты – художник, а Луиза – музыкант. Все в чем-то хороши. Это замечательно, ты не находишь?

Анна наклонила голову и улыбнулась.

– Да.

Прозвенел дверной звонок.

– Подожди здесь. Я открою дверь.

Анна продолжала играть, пока я выходила из библиотеки и направлялась в сторону входной двери. Габби уже открыла ее, впуская Луизу и Биби. Я погладила Луизу по голове.

– Почему бы тебе не пойти вперед в библиотеку?

Она взволнованно кивнула и помчалась прочь, ее темные косички колыхались по ее спине.

Я улыбнулась Биби.

– Ты выглядишь сияющей. Дарио – волшебник.

Биби покраснела. Я рассмеялась.

– Упоминание его уже заставляет тебя краснеть? Должно быть, он еще лучше, чем я думала.

– Вэл, – сказала Биби, хихикая.

Мы не успели продолжить наш разговор, потому что снова прозвенел дверной звонок.

– Как всегда, вовремя, – сказала я, когда вошла учительница фортепиано миссис Гатти, жена одного из солдат Данте. Сделав небольшой реверанс, она направилась прямо в библиотеку, чтобы позаниматься с Луизой и Анной.

Я привела Биби в гостиную, где мы раз в две недели угощались макарунами. Мы опустились на диван.

– Ты подумала о домашнем обучении?

Биби кивнула.

– Да. Я бы хотела, чтобы Луиза и Анна учились вместе.

– Отлично. Я все устрою.

Данте хотел, чтобы Анна обучалась на дому до десяти или двенадцати лет, потому что нынешняя ситуация беспокоила его, а я хотела, чтобы у Анны была подруга. Постоянно находиться рядом со взрослыми было не очень хорошо для ребенка ее возраста.

Биби смотрела на меня так, словно что-то скрывала. Я знала это ее выражение лица. Она действительно не умела ничего от меня скрывать.

– В чем дело? У тебя что-то не ладится с Дарио?

Я не могла себе представить, что так может быть. Внешне они выглядели счастливыми, но я знала, что иногда внешность бывает обманчива. Тем не менее, Биби сказала бы мне, если бы что-то было не так.

– Я хотела подождать еще немного, чтобы сказать тебе, но…

– Ты беременна! – догадалась я.

Она приоткрыла губы, затем она кивнула.

– Всего девять недель.

Я крепко обняла ее.

– О, Биби, я так рада за вас с Дарио.

У Дарио еще не было детей, а Биби хотела еще, поэтому я ожидала, что Биби забеременеет.

Мы проболтали больше часа. После урока Анна и Луиза ушли играть, и мы использовали это время на себя.

Но когда Данте шагнул в гостиную с вынужденно спокойным выражением лица, слова застряли у меня в горле. Что-то в выражении его глаз заставило меня нервничать.

– Добрый день, Бибиана.

Биби встала и посмотрела на часы.

– Мне пора идти. Уже поздно.

Но было не позже, чем обычно, но я оценила ее внимание. Я проводила ее до двери.

– Анна! Луиза!

Обе девчушки спустились через несколько минут. После короткого прощания Луиза и Биби ушли. Данте держал Анну на руках, слушая ее рассказ о сегодняшнем уроке фортепиано. Я могла сказать, что его мысли были далеко, даже когда он пытался уделить Анне все свое внимание. Я подошла к ним. Леонас еще дремал, но он тоже скоро проснется. Я заглянула Данте в глаза, гадая, что не так, но он натянуто улыбнулся.

– Давай поужинаем в нашем любимом месте.

– Ты уверен?

– Да. Я хочу, чтобы у нас был семейный вечер. Мы можем поговорить позже.

– Хорошо, – сказала я с улыбкой. – Я пойду принаряжусь. А ты, Анна? Ты хочешь быть красивой?

– Да! – крикнула она.

– Можешь привести Леонаса в презентабельный вид?

Данте посмотрел на меня, когда усаживал Анну.

– Постараюсь. Сегодня он доставил мне много хлопот.

Я засмеялась, затем взяла Анну за руку.

– Девочкам нужно собираться.

Мы с Анной поспешили вверх по лестнице и в мою гардеробную, где я также хранила несколько красивых нарядов Анны.

– Хочу выглядеть как ты! – возбужденно заговорила Анна.

Я прикусила губу. Анна любила носить одинаковые со мной наряды. Многие люди в Синдикате считали это странным, но я старалась не обращать внимания на их негативные замечания.

– Ладно. Посмотрим, что мы можем сделать.

Я выбрала клетчатое платье для Анны с милыми черными сапожками и клетчатый костюм для себя. Затем я заплела Анне волосы. Французские косы у меня получались не так хорошо, как у мамы, но я старалась изо всех сил. Я распустила свои волосы и нанесла неброский макияж, затем мы направились в комнату Леонаса.

К моему удивлению, Данте успел одеть Леонаса в брюки-чинос и симпатичную рубашку на пуговицах, а также кроссовки. Он тихо разговаривал с ним. Данте редко повышал голос на наших детей и вообще никогда не кричал. Анна всегда была послушным ребенком, поэтому у нас никогда не было причин быть строгими, но Леонас ежедневно испытывал наше терпение. Мне было интересно, как долго спокойный подход Данте будет эффективным в отношении нашего сына.

Я стояла в дверях и улыбалась, держа Анну за руку.

Данте заметил мой взгляд и внимательно осмотрел нас с Анной.

– Мы идем на ужин с двумя прекрасными дамами, Леонас, мы должны быть на высоте.

Леонас не обратил внимания на его слова, слишком увлеченный игрой с манжетами Данте.

Наш любимый ресторан был элегантным, но уютным местом, где готовили лучший стейк в городе. Мы заняли наш обычный столик в уголке, где мы были защищены от внимания.

Леонас и Анна вели себя хорошо, как и почти все время, когда мы были на улице. Даже истерики Леонаса обычно случались за безопасными стенами нашего дома.

Я могла сказать, что Данте наслаждался нашим семейным ужином, несмотря на напряженное выражение лица.

Позже тем же вечером, когда мы лежали в объятиях друг друга после секса, я спросила:

– Что сегодня произошло? Ты выглядел потрясенным.

Данте испустил глубокий вздох, от которого его грудь завибрировала под моей щекой.

– Это Фабиано. Он ушел.

Я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо Данте в тусклом свете прикроватной лампы.

– Ушел?

– Он сбежал. По крайней мере, так сказал Рокко.

– Это смешно. Фабиано не хотел ничего другого, кроме как стать мафиози. Зачем ему убегать от этого?

– Рокко думает, что он мог пойти по стопам своих сестер и сбежать в Нью-Йорк, чтобы присоединиться к Семье.

Я медленно покачала головой, но какая-то часть меня считала, что, возможно, Рокко был прав. Фабиано любил своих сестер, даже если их отношения прервались по причине мафиозной войны. С другой стороны, его чувства к отцу, вероятно, были менее теплыми. С тех пор как родился Рокко-младший, отец стал относиться к нему еще хуже.

– О чем ты думаешь?

Данте провел пальцами по моим волосам, затем по руке и талии.

– Я боюсь, что Рокко может быть прав. Лука взял бы Фабиано к себе, если бы Ария попросила его об этом.

Данте поджал губы, как всегда, когда он говорил о них. Несмотря на фотографии, Лука и Ария, казалось, все еще были вместе. Некоторое время я беспокоилась, что Лука обидел Арию, потому что она полностью исчезла из поля зрения общественности, но потом мы узнали, что она родила дочь и скрывалась от посторонних глаз.

Я облокотилась на грудь Данте.

– Ему всего четырнадцать, Данте. Ты послал людей на его поиски?

– Рокко послал. Он его сын.

– А что будет, если они его поймают?

Данте откинул голову на подушку и уставился в потолок.

– По нашим стандартам, он посвященный, Вэл. Он уже не ребенок.

Я закрыла глаза. С тех пор как у меня появился сын, правила нашего мира часто беспокоили меня. Леонас был маленьким бунтарем, и я искренне надеялась, что он будет мудро вести себя, когда станет старше.

– Странно, что Фабиано решил сбежать. Почему он не последовал за своими сестрами, когда они забрали Лилиану? Он мог бы пойти с ними. Но он пытался остановить их.

– Может, и не пытался. Может, все это было инсценировано. Ты знаешь, что я подозреваю, что у нас есть крот в Синдикате?

Я выпучила глаза от удивления.

– Считаешь, Фабиано был кротом? Но он еще даже не мафиози. Его знания ограничены.

– Знания об его непосредственных заданиях – да. Но он мог многое подслушать в особняке Скудери.

– Ты правда считаешь, что Лука использовал бы мальчика в качестве шпиона?

– Если думаешь, что у Луки возникли бы сомнения по поводу того, чтобы поставить подростка под удар, то могу тебя заверить, что это не так. А что касается ценности Фабиано, то я полагаю, что его информация была лучше, чем ничего.

– Но как мы можем знать наверняка? Что, если с мальчиком что-то случилось?

– У Рокко есть несколько контактов с местными бандами байкеров на территории Луки. Мы надеемся, что они могут что-то узнать и поделиться с нами информацией в обмен на товары.

– Ты не считаешь, что это ужасно, что Рокко растерял всех своих детей? Мысль о том, чтобы вот так потерять Анну и Леонаса? Это разрывает мое сердце.

Данте обхватил мою голову, в его взгляде светилась абсолютная уверенность.

– Мы не потеряем ни Анну, ни Леонаса. Мы стараемся дать им все, в чем они нуждаются. Я знаю, что они всегда будут связаны определенными правилами и ограничены определенными ограничениями, но я позабочусь о том, чтобы у них было столько свободы, сколько позволяет наш образ жизни. А твоя любовь подарит им те корни, которые им нужны.

– Твоя любовь тоже. Леонас и Анна всегда так счастливы, когда им удается провести с тобой время. Они так тебя любят.

В глазах Данте мелькнула нежность.

– Я стараюсь быть лучшим отцом, чем мой собственный. Не знаю, всегда ли у меня это получается.

– Получается, – твердо сказала я. – Как ты можешь даже думать о том, чтобы сравнивать себя со своим отцом! Он и ты совершенно не похожи.

Данте мрачно усмехнулся и долго внимательно разглядывал мое лицо почти с благоговением.

– Поверь мне, Вэл, во мне много от отца. Но это та сторона меня, которую ты и наши дети никогда не увидят.

Я наклонила голову вперед, игриво покусывая его нижнюю губу.

– Ты – все, что мне нужно.

Он перевернул нас, вдавливая меня в кровать. Я перекинула ногу через его бедро.

– Не можешь позволить мне доминировать, да? – поддразнила я. В ответ Данте уперся в меня своим членом и слегка укусил за плечо.

– Не притворяйся, Вэл. Ты намокнешь, как только я заставлю тебя сдаться.

Боже, он был прав! Я несколько раз пыталась оседлать его из любопытства, но это было не для меня. Мне нравилось, как Данте доминирует в постели, как он берет абсолютный контроль. В конце концов, я всегда получала свою награду.

* * *

На следующий день погода была прекрасной и теплой, первый намек на весну после слишком долгой зимы. Мы с Анной сидели на нашей скамейке, одетые в пальто и с одеялом, накинутым на ноги, потому что было все еще холодно, несмотря на солнечный свет. Леонас, очевидно, не чувствовал холода. Он снова сорвал с себя пальто и бросился в песочницу.

Анна захихикала, глядя на меня. Она никогда не была такой смелой и дикой. Она предпочитала наблюдать и тщательно обдумывать свои действия. Она прижалась ко мне и напевала новую песню, которую выучила на последнем уроке. Мой телефон завибрировал в кармане пальто, и, увидев имя Орацио, я ответила на видеозвонок. Я подумала, не случайность ли это, ведь мы никогда раньше не общались по видеосвязи, и даже его звонки были редкими.

– Привет, Орацио.

– Дядя Орацио? – спросила Анна, глядя на экран. С тех пор как родились Анна и Леонас, я часто виделась с братом. Мои дети любили его, но его отношения с нашим отцом все еще не улучшились.

– Привет, Вэл, – произнес он, у него был измученный вид и голос. Его волосы были взъерошены, под глазами залегли темные тени. Я никогда не видела его таким. Раньше Орацио всегда заботился о своей внешности, поэтому так много девушек восхищались им и хотели бы стать его женой.

– Я хотел позвонить, чтобы увидеть Леонаса и Анну.

– Привет! – крикнула Анна и замахала руками, чуть не выбив телефон из моей руки.

Орацио слегка улыбнулся, но тут же осекся. Странным казалось еще и то, что он был в машине.

– Где ты?

Он бросил короткий взгляд в сторону пассажирского сидения, затем покачал головой.

– Ничего важного. Как ты? Как Леонас?

Я направила камеру телефона на песочницу, где Леонас строил что-то похожее на пирамиду.

– У него по обыкновению шило в одном месте, – сказала я, затем повернула камеру обратно на меня и Анну, которая практически прижалась своим лицом к моему.

– Когда ты приедешь? – спросила она.

Глаза Орацио снова метнулись вправо, затем его улыбка стала еще напряженнее. Он ничего не ответил.

– Ты опять поссорился с папой? Я не понимаю, почему вы, как два быка, не можете поладить.

Орацио до сих пор удавалось выкручиваться от обещания завести жену, но отец был близок к тому, чтобы взорваться из-за этого.

– Слишком поздно, – произнес он.

Я нахмурилась.

– Неужели так плохо жениться на той, чью кандидатуру предлагает папа? Это может сработать в твою пользу.

– Я собираюсь жениться через несколько недель.

Я не была уверена, правильно ли я его расслышала. Его взгляд снова устремился на того, кто сидел рядом с ним на пассажирском сиденье.

– Ты хочешь вывалить это на наших родителей? – прошептала я. Если он женится на девушке из семьи солдата, которую наши родители не одобрят, это нисколько не улучшит его отношения с папой.

– Я не скажу им. Они, конечно, узнают и не одобрят. Папа очень четко обозначил свою позицию.

– Он в курсе?

Орацио мрачно усмехнулся.

– Он не в курсе, что я собираюсь жениться, или что мы с Люси вместе, но он знает о Люси.

Горькая, яростная нотка в его голосе поразила меня.

Анна опустилась обратно, явно скучая от темы, которую мы обсуждали, в то время как все внутри меня практически горело от любопытства и страха.

– Люси? – повторила я. Может быть, это было сокращение от Луциллы? Или другое итальянское имя, но в глубине души я знала, что это не так.

Я сглотнула.

– Ты влюблен в женщину не из Синдиката?

Орацио помрачнел. Внезапно я поняла, что этот звонок был прощальным. Я чувствовала это в глубине души. Если Орацио женится на ком-то постороннем, папа лишит его наследства. Если только я не смогу убедить Данте поговорить с ним, хотя семейные дела для Дона были под запретом, но он мог сделать это как зять.

– Может быть…

– Нет, – сказал Орацио. – Я должен уйти, Вэл. Другого пути нет.

Правда, в которую я не хотела верить. Я понизила голос.

– Орацио, ты знаешь последствия побега. Это будет расценено как предательство.

Данте может не посылать много людей на поиски Орацио, если я его попрошу об этом, так что, возможно, мой брат сможет начать новую жизнь. Но что он будет сделать? Он никогда ничем не занимался, кроме как делами мафиози.

– Позволь мне поговорить с папой и Данте. Ты знаешь, что в прошлом были исключения, когда мафиози разрешалось жениться на женщинах не из Синдиката.

– Низшим солдатам, а не наследнику Чикаго, – поправил Орацио. – И поверь мне, для Люси исключения не будет.

Он посмотрел в сторону, затем кивнул, и в поле зрения появилась великолепная девушка с черными волосами… и экзотическим лицом. Азиатка. Нет, отец никогда не примет ее, как и весь очень традиционалистский Синдикат. Я слышала достаточно небрежных замечаний на светских раутах, чтобы понять, что в наших кругах царит расизм.

Я заставила себя улыбнуться.

– Привет, Люси.

Она застенчиво улыбнулась, затем посмотрела на моего брата, и взгляд, которым они перекинулись, заставил меня понять, что ничто не может остановить Орацио. И я не хотела бы вставать между ними.

– Приятно познакомиться, Валентина, – сказала Люси мягким голосом.

Может ли любовь быть преступлением? Может ли желание быть с любовью своей жизни, несмотря ни на что, считаться предательством?

– Я замолвлю за тебя словечко перед Данте. Если ты сбежишь в Европу, может быть, в Англию, ты будешь в безопасности.

Люси прикусила губу, бросив на моего брата полный страдания взгляд.

– Жаль, что мы не смогли встретиться лично.

С этими словами она исчезла из виду. Выражение лица Орацио стало напряженным.

– Валентина, прости, что я винил тебя в своих проблемах с отцом. Ты выполнила свой долг и снова вышла замуж, и это почему-то на какое-то время еще больше разозлило меня. Я рад, что мне удалось еще раз увидеть Анну и Леонаса.

– Что происходит, Орацио? Я не понимаю.

– Я нахожусь в безопасном месте, поэтому ты можешь рассказать Данте то, что я только что сказал тебе. Ты не должна думать, что тебе нужно защищать меня. Пока.

– Пока, дядя Орацио! – попрощалась Анна.

Я не могла произнести ни слова, только смотрела на черный экран, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. Леонас бежал в мою сторону, ухмыляясь, но его хорошее настроение не передалось мне. Я встала и поймала его, когда он бросился ко мне в объятия, радуясь, что отвлеклась и выиграла немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Я не понимала, что Орацио имел в виду, говоря о безопасном месте. Неужели он уже покинул Штаты? Почему-то мне казалось, что нет. Та небольшая часть машины, которую я видел, была похожа на BMW Орацио.

Анна бежала за мной трусцой, пока я возвращалась в дом. Леонас рассыпал песок повсюду.

– Мама, я хочу есть, – сообщил он.

– Сначала нам нужно поменять тебе подгузник.

Леонас дико покачал головой, но я все равно понесла его в его комнату.

– Что это была за девушка с дядей Орацио? – промурлыкала Анна, следуя за мной по пятам.

Я положила Леонаса на пеленальный столик, несмотря на его протесты. Моя одежда и столик были покрыты песком, и я внутренне проклинала себя за то, что так погрузилась в свои мысли, что сначала не помыла сына в ванной.

– Мамочка? – спросила Анна, встав на цыпочки и держась за край стола.

Я нервно улыбнулась.

– Это была его подруга.

– Как Луиза и София – мои друзья?

– Да, вроде того, – сказала я.

Сменив Леонасу подгузник, мы спустились на кухню. Зита была в подсобном помещении и гладила рубашки Данте, а у Габби был выходной, так что кухня была в моем распоряжении. Чтобы отвлечься и просто потому что Анна и Леонас их обожают, я приготовила французские тосты с кремом из ванильного маскарпоне.

Анна помогала мне взбивать яйца, а Леонас макал свои палочки в сахар и вылизывал их дочиста. Им нравилась их учебная башня, а мне нравилось, что она давала им возможность почувствовать себя причастными к приготовлению пищи. Мы уселись за стол, и Леонас с Анной с нетерпением принялись за еду. Они выглядели абсолютно довольными, их лица были перемазаны сахарной пудрой и кремом. Я пыталась ухватиться за чувство покоя, которое испытывала, наблюдая за ними, но вскоре беспокойство за Орацио взяло верх. С одной стороны, я была рада за него, рада, что он нашел любимую, но с другой стороны, я беспокоилась за его будущее, за его жизнь. Что, если это был необдуманный поступок? Как долго он вообще знал Люси? Действительно ли она стоит того, чтобы ради нее все бросить? Он не мог просто передумать через несколько месяцев, когда все не заладилось. Его сочли бы предателем и… Боже, неужели Данте действительно убьет моего брата? А как же папа?

Я закрыла глаза, страшась за брата, за свою семью.

Рука, легшая на мое плечо, вывела меня из задумчивости, и я открыла глаза. Надо мной возвышался Данте, его светлые брови сошлись на переносице.

– Ты в порядке?

– Мама приготовила нам французские тосты! – жизнерадостно сказала Анна. Данте погладил ее по волосам, но его взгляд не отрывался от меня.

Леонас поднял руки, и через мгновение Данте наклонился и поднял его. На секунду я позволила себе насладиться душераздирающей сценой, когда Данте бережно держал нашего сына на руках. Я не съела ни кусочка своего французского тоста, не ощущая голода.

– Хочешь немного?

Я указала на свою тарелку.

Данте покачал головой.

– Ты что-то слышала о своем брате?

Мои глаза расширились. Я медленно встала.

– Почему ты так решил?

Данте напрягся, беспокойство отразилось на его лице.

– Потому что он не пришел на встречу с твоим отцом сегодня утром. Я подумал, что ты можешь знать, что происходит, и, похоже, я был прав.

– Он только что звонил. Несколько минут назад.

– И? – осторожно спросил Данте, опуская Леонаса на пол, прежде чем подойти ко мне. Он коснулся моих плеч, заглядывая мне в глаза.

– Что он хотел?

У меня было такое чувство, что Данте знал, что что-то не так. Что делал Орацио? Я посмотрела на наших детей, не уверенная, хочу ли я вести этот разговор при них. Я взяла свою тарелку и подошла к раковине. Данте последовал за мной.

– Мы общались по видеочату, и он сказал мне, что должен уехать, потому что собирается жениться на девушке по имени Люси, – прошептала я.

– Черт побери, – прорычал Данте, его лицо вспыхнуло от ярости.

– Данте?

Холодный страх пронзил мое тело. То, как он смотрел на меня, заставило меня забеспокоиться о том, что он хотел сказать.

– Это китаянка?

Я пожала плечами. Я не была уверена в национальности девушки, но то, что Данте знал, заставило меня задуматься, как давно он знал об этом.

– Ты знал?

Данте покачал головой, но его мысли, казалось, были далеко отсюда.

– Перед тем, как мы поженились, твой отец рассказал мне о своих проблемах с Орацио. Это было связано с той девушкой. Орацио долгое время отказывался от нее, пока твой отец, наконец, не убедил его.

– Как?

– Я не знаю. Я тогда еще не был Доном, а если бы и был, то не стал бы вмешиваться, как ты знаешь.

– Значит, они были вместе много лет? Это имеет смысл.

– Логично? – сердито спросил Данте. – Твой брат связан клятвой. Предавая Синдикат, он ставит под удар жизнь своих товарищей.

– Он лишь хочет быть с женщиной, которую любит. Как это может повредить его товарищам, если он будет скрываться, чтобы быть с ней?

Пальцы Данте на моих плечах сжались.

– Потому что ты знаешь, что я подозреваю, что среди моих солдат есть шпион. Возможно, это был не Фабиано…

Я резко выдохнула.

– Ты думаешь, это может быть Орацио?

Данте вздохнул и прижался лбом к моему лбу. Я обвила руками его талию, дрожа.

– Скажи мне, что он этого не делал.

Я хотела сказать это, но я видела взгляд, который Орацио бросил на Люси, и я не хотела лгать Данте.

– Я не могу, – прошептала я шепотом, мои глаза были на мокром месте.

– Вэл, – тихо произнес Данте, в его голосе отчетливо слышались страдания.

– Если Орацио помогал Семье…

Я не хотела представлять себе это. Я не могла.

– Ты знаешь, где он может быть сейчас?

Я покачала головой.

– Нет. Но он был в своей машине.

Данте обхватил мою голову и на мгновение закрыл глаза.

– Пожалуйста, не убивай его.

Данте сделал глубокий вдох.

– Я готов сделать для тебя почти все, Вэл. Я и раньше выбирал тебя вместо Синдиката, и часть меня хочет сделать это снова, но если Орацио предал Синдикат, работая на Семью, я должен наказать его соответствующим образом.

– Это разобьет маме сердце. Да и папе. Боже, я не могу даже думать об этом. Может быть, все не так, как мы думаем.

Я сглотнула, изо всех сил стараясь не заплакать, не потерять его до того, как узнаю все подробности.

Анна направилась в нашу сторону с пустой тарелкой. Я поспешно моргнула и сглотнула, затем заставила себя улыбнуться.

– Ты хочешь мамины тосты?

Анна покачала головой.

– Я наелась.

Она посмотрела между нами, как будто чувствовала, что что-то происходит. Я замечала это и раньше. Анна была проницательна, особенно когда дело касалось оценки эмоций людей. Это был прекрасный талант, но и тревожный, потому что я хотела защитить ее от многих вещей в нашем мире, и ее сочувствие помешало бы мне.