Данте

– Фотографии еще нигде не появились, – сказал Рокко в качестве приветствия, входя в мой кабинет на следующий день.

– Лука, должно быть, сумел придержать их. Но он их видел, я не сомневаюсь.

Рокко задумчиво кивнул, опустившись в кресло напротив меня.

– Мои контакты с прессой за пределами наших границ крайне ограничены. Я надеюсь, что у какой-нибудь газеты хватит смелости опубликовать статью. Это скандал, который никто из них не должен пропустить.

– Верно, – сказал я. Должен был признать, что не испытывал недовольства от того, что фотографии не попали в заголовки газет. Возможные слухи беспокоили Вэл больше, чем я предполагал, наверное, из-за ее беременности, но я не хотел напрягать ее больше, чем это было нужно.

– Уверен, что Лука скоро пришлет мне какое-нибудь сообщение.

– Я бы предположил, что кровавое. Сомневаюсь, что он тебе позвонит.

Я мрачно улыбнулся. Лука определенно пришлет кровавое предупреждение о том, что должно произойти. Он бы отомстил, без сомнения.

– Могу сказать Фабиано, чтобы он позвонил Лилиане или Джианне под предлогом того, что хочет с ними поговорить. Так мы сможем получить информацию о том, что происходит в семье Витиелло. Лука, должно быть, уже встретился с Арией.

Я медленно кивнул. Джианна и Лилиана могут рассказать что-то своему брату. Он начал процесс посвящения, поэтому ему нужно было научиться выполнять даже такие сложные задания, как подкладывание ловушек для своих сестер. Я провел рукой по волосам. В юности я мечтал стать лучшим человеком, лучшим Доном. К сожалению, я не мог стать ни тем, ни другим.

– Ты уже рассказал Джованни?

Я покачал головой.

– Я встречаюсь с ним позже. Они с Ливией придут на ужин, чтобы повидаться с Анной и проведать Вэл.

– Осталось всего две недели? – спросил Рокко.

Я кивнул. Я беспокоился, что Леонас родится раньше, чем Анна, но пока что вторая беременность Вэл протекала без осложнений.

Рокко покачал головой, затем на его лице появилось выражение гордости.

– Я тоже стану отцом. Пока еще очень рано, поэтому мы еще не объявили об этом, но если все пойдет хорошо, мой новорожденный сын и твой Леонас могут стать друзьями.

– Поздравляю, – сказал я. До сих пор Рокко не был хорошим отцом для своих детей. Я надеялся, что с этим ребенком он справится лучше.

Я проводил Рокко до входной двери. Вэл задержалась на лестнице и одарила Рокко своей официальной улыбкой, но что-то в ее лице подсказало мне, что ей больно. Как только Рокко вышел за дверь, я направился к ней.

– Вэл, что случилось?

Она улыбнулась.

– Схватки. Думаю, Леонас не хочет больше ждать.

– Сейчас?

Она засмеялась, затем поморщилась.

– Ну, это мои первые естественные роды, по крайней мере, я надеюсь на это… Так что я не знаю, сколько времени это займет, но у нас, вероятно, есть время позвонить моим родителям, чтобы они забрали Анну и захватили мою больничную сумку.

– Это опять по моей вине?

В прошлый раз беременность Вэл протекала с осложнениями, потому что я так усложнил ей жизнь. Неужели ее роды связаны с нашим вчерашним разговором?

Она закатила глаза.

– Не всегда дело в тебе, Данте. Срок уже большой. Я рада, что он хочет выйти немного раньше. А теперь возьми мою сумку и Анну. Я позвоню родителям.

Я кивнул и поспешил вверх по лестнице.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в машине и ехали к родителям Вэл, чтобы завезти к ним Анну.

– Уверена, что мы сможем сделать этот объезд? – снова спросил я. Роды были тем, что я не мог контролировать, и это сводило меня с ума.

Вэл посмотрела на меня, схватившись за живот.

– Уверена. Я позвонила своей акушерке, и она сказала, что у меня еще есть несколько часов.

Мне было интересно, откуда эта женщина знает. Иногда такие вещи ускоряются неожиданно. Джованни и Ливия ждали на ступеньках перед домом, когда мы подъехали. Анна начала плакать, когда Ливия попыталась оттащить ее от ног Вэл.

– Все хорошо, милая, – успокаивала Ливия. – С твоей мамочкой все будет хорошо.

Испуганные крики Анны тревожили меня, и обычно я бы утешил ее, но мне нужно было отвезти Вэл в больницу.

Только когда мы наконец приехали в больницу, я немного успокоился. Как и говорила Вэл, роды заняли еще шесть часов, и уже поздно вечером Леонас издал свой первый крик.

Он был намного больше, чем Анна. Несколько недель сделали такую разницу. Акушерка сразу же положила его на руки Вэл, и я обхватил жену за плечи. Леонас был похож на меня в младенчестве – во всяком случае, на меня на тех фотографиях, которые мне довелось видеть.

– Он – это копия ты, – сказала Вэл со смехом.

– Может быть, у него будут твои глаза.

– Посмотрим, – прошептала она и нежно погладила его по спине.

Было странно думать, что один из самых счастливых моментов в моей жизни шел рука об руку с объявлением войны. Возможно, это было напоминание о том, что мне нужно сосредоточиться на всем хорошем, что есть в моей жизни, даже если зло всегда будет моим ближайшим спутником.

* * *

Поздравления отца последовали незамедлительно после того, как он узнал о рождении Леонаса. Хотя он не проявлял ни малейшего интереса к встрече с Анной, он не мог дождаться встречи с моим сыном, наследником нашего рода, как он никогда не переставал подчеркивать. Я не стал говорить об этом Вэл, хотя она была прекрасно осведомлена о взглядах моих родителей.

На следующий день Вэл разрешили покинуть больницу. Я хотел, чтобы она как можно скорее вернулась домой, учитывая обострение конфликта с Семьей.

– Не могу дождаться, когда Анна познакомится со своим младшим братом. Надеюсь, что ее радость не испарится, как только она поймет, что он не совсем игрушка, – сказала Вэл, когда мы переступили порог нашего особняка. Джованни и Ливия привезли Анну позже и остались на обед.

– Уверена, что все будет хорошо. Ей полезно делить наше внимание.

– Знаю, – сказала Вэл, улыбаясь Леонасу, который крепко спал в своей переноске. Я погладил ее по спине. Я не отходил от нее ни на шаг с тех пор, как она родила. Моя защита была на высоте, и мне было трудно подавить это чувство.

Мой телефон завибрировал в кармане. Я достал его, и на экране высветилось имя Рокко. У меня было ощущение, что это новости о ситуации с фотографиями. Я не был уверен, что хочу знать это прямо сейчас, но дела не могли ждать.

– Все в порядке. Ответь на звонок, – сказала Вэл. – Я пойду на кухню и покажу Леонаса Габби и Зите. Они, наверное, заняты приготовлением обеда. Я чувствую запах жареной курицы.

Я поцеловал ее, затем прижал телефон к уху.

– Что такое, Рокко?

– Поздравляю с рождением сына, – сказал он, но по голосу я понял, что это была не основная причина для его звонка. Что-то случилось.

– Что стряслось? – спросил я низким голосом, направляясь в свой кабинет, чтобы Валентина ничего не подслушала. Ей не нужно было волноваться.

– Фотограф исчез.

– Что значит исчез?

– Я пытался дозвониться до него, но он не брал трубку. Тогда я позвонил в его агентство, и они сказали, что не могут с ним связаться. Я послал кое-кого к нему на квартиру, чтобы проверить его, но его там не было. Его машина припаркована на своем обычном месте.

– Думаешь, кто-то из Семьи похитил его?

Это было логичное объяснение, почти слишком логичное для Луки после того, как он увидел фотографии Арии со мной.

– Да. Либо к этому причастна крыса.

Я поджал губы. Мы давно подозревали, что в наших рядах завелся шпион, но у нас не было никаких зацепок, кто бы это мог быть.

– Учитывая, что фотографии еще не вышли в свет, возможно, Лука намерен сделать так, чтобы все так и оставалось.

– Мы можем слить фотографии прямо на несколько платформ социальных сетей. Как только они появятся в сети, даже Лука не сможет остановить их распространение.

– Нет, Лука уже потерял самоконтроль. Он будет совершать ошибки. Это то, чего мы хотели. Посмотри, что он сделал с теми байкерами. Он непредсказуем. Фотографии попали туда, куда должны были.

Кровавая бойня в Джерси с энтузиазмом обсуждалась на нескольких онлайн-форумах в даркнете, и многие предполагали, что не обошлось без участия Луки. Я не сомневался, что это был он.

– Хорошо. Что нам делать с фотографом?

– Он уже пошел на корм рыбам, или, по крайней мере, хотелось бы, чтобы так и было. Мы должны сосредоточиться на поиске возможного шпиона в наших рядах.

– Лука, по слухам, начал проводить зачистки в Семье.

Конечно, начал. Он выплескивал свой гнев на всех, кто когда-либо выступал против него, и убивал как можно больше своих противников.

Я начал уничтожать солдат, которые не были мне преданы, задолго до того, как стал Доном. Луке предстояло многое наверстать.

– Атакуйте его границы и попытайтесь наладить сотрудничество с байкерами на его территории.

– Они не очень-то сотрудничают. Они следуют своим собственным правилам. Мы никогда не можем знать наверняка, можно ли им доверять.

– Лично я абсолютно не намерен доверять никому из них. Я хочу, чтобы они совершали нападения на клубы и склады Семьи. Взамен мы предоставим им наркотики и оружие.

– Я попытаю счастья. Сейчас у меня нет контактов в близких кругах, но я постараюсь их наладить.

Раздался звонок в дверь.

– Кладу трубку. Держи меня в курсе.

Я вышел из кабинета как раз в тот момент, когда Габби открыла входную дверь. Анна сразу же заметила меня и бросилась ко мне, юбка ее клетчатого платья развевалась вокруг коротких ножек. Я поднял ее и поцеловал в щеку. Ливия снова уложила ее волосы во французскую косу – любимую прическу Анны.

– Где он? – взволнованно спросила Анна.

Я улыбнулся и кивнул в сторону двери кухни, откуда только что вышла Вэл с Леонасом на руках. Глаза Анны расширились.

– Он блондин!

Я засмеялся.

– Он блондин с бледной кожей, но его волосы, скорее всего, немного потемнеют с годами и будут, как у меня.

Анна подняла на меня глаза.

– Твои волосы были белыми, когда ты была ребенком?

– Как волосы Леонаса, да.

– А у меня мамины волосы?

Вэл улыбнулась, остановившись рядом с нами.

– Почти.

Джованни и Ливия присоединились к нам, гордо улыбаясь.

– Все было хорошо? – поинтересовалась Вэл у родителей, затем поцеловала Анну в лоб.

– Все прошло хорошо, – сказал Джованни, но его напряженный взгляд метнулся ко мне. С тех пор как он узнал о постановочных фотографиях, он держал дистанцию. Я предположил, что он опасался, что в противном случае он выльет на меня свой гнев. Быть моим тестем и одновременно заместителем Дона оказалось непросто.

Ливия склонилась над Леонасом, но он не проснулся.

– Папа? – подняла на меня глаза Анна. – Почему он спит?

– Он устал.

– Но я хочу с ним познакомиться.

Я погладил ее по волосам.

– Скоро, Анна.

Она смотрела на него, наклонив голову в сторону, как будто он был игрушкой, которую она не понимала. Вэл улыбнулась мне, у нее был измученный, но счастливый вид. Какими бы сложными ни были дела в Синдикате, это зрелище всегда давало мне надежду на наше будущее.

Мы все направились в столовую. Я усадил Анну, чтобы она могла следовать за Вэл и задавать ей вопросы о Леонасе.

– Можно тебя на пару слов? – спросил Джованни, когда женщины уселись за обеденный стол.

– Конечно, – сказал я и отвел его на несколько шагов в сторону. – Знаю, что ты не одобряешь мой план.

Джованни покачал головой.

– Должен был быть другой способ справиться с ситуацией, Данте. Мне не нравится, как это может отразиться на Вэл.

– Никто ничего не знает.

– Пока. Честно говоря, я рад, что Луке удалось сделать так, чтобы фотографии не попали в заголовки газет.

Я ничего не сказала, не желая признавать, что я тоже. План в любом случае работал, и я был намерен отметить его как удачный, по крайней мере, для вида.

– Этот план подтвердил мои подозрения, что в наших рядах есть шпион. Фотограф был похищен, и я сомневаюсь, что Лука мог так быстро послать кого-то из членов своей Семьи. Им пришлось бы спрашивать адрес, и это привлекло бы много внимания. Должно быть, работу выполнил кто-то из наших людей, кто знал, где его найти.

– Этот человек был в наших рядах в течение многих лет. Большинство людей знают о нем. Список возможных шпионов был бы очень длинным.

– Знаю. Нам нужно записать все возможные имена и просмотреть их. Если мы сможем сузить список до определенных людей, которые могут быть недовольны своим положением в Синдикате, то мы отведем их в сторонку и поговорим с ними. Если они будут вести себя подозрительно, мы удвоим наши усилия.

Джованни нахмурился.

– Мне не нравится идея о шпионе среди наших людей. Ты действительно думаешь, что она имеет под собой основания?

– Надеюсь, что нет, но я думаю, что мы должны принять эту возможность. У вас есть какие-нибудь очевидные подозреваемые?

Джованни посмотрел в сторону с отстраненным выражением лица. Что-то в выражении его лица заставило меня поверить, что у него есть кто-то на примете, но он не хочет называть его имени.

– Джованни?

Он быстро покачал головой.

– Я запишу имена сегодня и пришлю их тебе по электронной почте. Я думаю, нам стоит присоединиться к нашим женам, они ждут нас.

Он был прав. Вэл и Ливия смотрели в нашу сторону. Я склонил голову, но подозрение осталось. Если Джованни не решался назвать имя, это должен быть кто-то из его близких, то есть либо один из его ближайших солдат, либо кто-то из членов семьи.

– Орацио все еще в Чикаго? Он тесно сотрудничает с Семьей и может иметь зацепки о возможных подозреваемых.

Лицо Джованни стало мрачным.

– Мы вчера поссорились. С тех пор я с ним не разговаривал. Он должен был помогать мне с нашей новой лабораторией по производству наркотиков до следующей недели.

Я не видел Орацио уже несколько месяцев. С тех пор как снова началась война с Семьей, он в основном работал на Пьетро в Миннеаполисе и лишь иногда, когда Джованни настаивал в Чикаго, как это было в последние две недели, мы не пересекались. Виной тому был постоянный конфликт между ними, он отказывался окончательно вернуться в Чикаго и работать с отцом. В конце концов, Орацио должен был в какой-то момент занять пост Заместителя Дона. Я знал, что Джованни капает ему на мозги о том, что Орацио должен остепениться и жениться на женщине, которую выбрали для него родители. До сих пор я не вмешивался, ни как шурин Орацио, ни как Дон. Принуждение его к браку, который он не хотел обсуждать, не входило в мои обязанности. Но в конце концов Орацио придется заменить Джованни, так что одному из них придется отступить.

Вэл бросила на меня вопросительный взгляд. Я принял спокойное выражение лица. Я не хотел давать ей повод для беспокойства. Она должна была сосредоточиться только на нашем новорожденном сыне, а не на проблемах между ее отцом и братом.

После обеда я направился в кабинет и попытался дозвониться до Орацио, но ответил автоответчик. Вместо этого я позвонил Пьетро, интересуясь, не вернулся ли Орацио в Миннеаполис, ничего не сказав отцу. Я бы предпочел провести день с Вэл и детьми, но, как Дон, я не мог позволить проблемам выйти из-под контроля. Возможно, мне нужно было поговорить с Орацио. Конфликт между Джованни и ним влиял на их работу и на Вэл, что было неприемлемо.

– Данте, рад тебя слышать, – сказал Пьетро. – Леонас и Вэл дома?

Было легко понять, почему Инес была так счастлива с ним. Он был одним из самых покладистых мафиози, которых я знал, но это его качество не делало его менее эффективным. Он овладел искусством держать свою темную сторону под контролем. Это была одна из причин, почему я восхищался им.

– Да, прибыли сегодня утром. Я предпочитаю, чтобы они сейчас оставались в особняке.

– Понятно. Я думал о дополнительной защите для Инес и детей. Хотя Инес не слишком радует перспектива дополнительных охранников в доме и вокруг него.

– Сомневаюсь, что Лука нацелится на них, но осторожность, конечно, не помешает.

– Полагаю, ты позвонил не для того, чтобы рассказать мне о Леонасе и Вэл. Есть ли какие-нибудь подвижки с фотографиями?

– Джованни, Рокко и я собираемся составить список имен возможных шпионов.

Пьетро на мгновение замолчал.

– И тебе нужны имена от меня? Или я один из подозреваемых?

Это было сказано в шутку, но я подумал, не беспокоится ли Пьетро о моем доверии к нему. Я никогда прямо не говорил ему, как ценю его преданность. Он был одним из самых последних людей, которых я когда-либо подозревал, не только потому, что последствия были бы разрушительными, если бы это было так. Это был выбор, перед которым я никогда не хотел бы оказаться.

– Я доверяю тебе, Пьетро. Инес доверяет тебе.

Это было все, что я мог сказать.

Пьетро откашлялся.

– Значит, тебе нужны имена? Думаешь, что среди предателей может быть кто-то из моих людей?

– Надеюсь, что это только одна крыса. И я не имею в виду никого из твоих людей. Орацио общался со многими солдатами, которые тесно сотрудничали с Семьей на протяжении многих лет. Я бы хотел переговорить с ним.

– Уверен, что он может дать тебе список людей, которые были в ладах с солдами Семьи. Но… – он заколебался. – …Почему ты звонишь мне? Орацио уже две недели находится в Чикаго и до сих пор не вернулся в Миннеаполис. Джованни сказал мне, что ему придется помогать в лаборатории еще неделю. Не думаешь ли ты, что Орацио собирается навестить Леонаса и Вэл?

– Джованни поссорился с ним, поэтому я предположил, что он вернулся, не сказав ему ни слова.

– О, хорошо, он мне еще не звонил. Я дам тебе знать, если он появится здесь. Может быть, ему просто нужно время, чтобы успокоиться. Разве он не знает, что Леонас уже родился?

Моя подозрительная натура подняла голову, но я подавил ее.

– Вэл отправила ему сообщение. Он поздравил ее, но не звонил и не появлялся. Возможно, он хочет избежать встречи с Джованни и планирует неожиданный визит сегодня или завтра.

– Возможно, – сказал Пьетро. – Джованни наседал на него из-за той девушки. Но он порвал с ней так много лет назад, что я думал, что он уже помирился с ним.

– В лучшем случае они терпят друг друга, – сказал я. Я не вмешивался в их семейные дела. Джованни хотел сохранить все в тайне, я не говорил никому, кроме Пьетро, потому что ценил его мнение. Мы с Валентиной еще даже не были женаты, когда между Орацио и той девушкой все произошло, я же был тогда в трауре.

Пьетро вздохнул.

– Ты не думаешь?

Он не стал озвучивать то, что я не хотел принимать во внимание.

– Он хороший солдат и семьянин. Орацио никогда бы не предал Синдикат. Это был факт, в который я должен был верить, потому что альтернатива была абсолютно неприемлема.

– Он такой.

Но он также очень тесно сотрудничал с Семьей во время своей работы в Кливленде, и он долго разговаривал с Маттео на нашей с Вэл свадьбе. Я отогнал эту мысль в сторону.

– Он член семьи, а члены семьи иногда ссорится. Он придет в себя. У Джованни трудный характер.

Я уставился на фоторамку на своем столе с фотографией Вэл, Анны и меня во время дня на Великих Озерах прошлым летом. У Вэл была такая же фотография на столе в ее кабинете наверху, а также фотография всей нашей семьи, включая Орацио. Она пыталась поддерживать с ним связь, и они разговаривали по телефону по крайней мере раз в месяц. После рождения Анны Орацио даже приезжал к нам раз в два месяца. Вэл любила своего брата, даже если они не были так близки, как ей хотелось бы.

Если Орацио был предателем…

Моя грудь сжалась от мысли о том, что мне придется сделать. Я бы без колебаний убил бы его. Я бы допросил его лично. Было бы трусостью не сделать этого, и даже если бы я не сделал это своими руками, Вэл все равно была бы опустошена. Сможет ли она жить с этим? Сможет ли она простить меня, если я убью ее брата? А как же Ливия?

– Я уверен, что он сделает тебе сюрприз после обеда.

– Будем надеяться.

Мой голос был стальным, но внутри меня бушевало всепоглощающее пламя гнева.

Валентина

После завтрака на следующий день Леонас спал рядом со мной на диване, а я читала книжку с картинками вместе с Анной, которая свернулась калачиком у меня под боком. Она почти не отходила от меня с тех пор, как мама и папа привели ее вчера домой. Я могла сказать, что она беспокоилась, что у меня больше не будет времени на нее, когда родился Леонас. Погладив ее по волосам, я перевернула страницу и продолжила читать.

Мой телефон зазвонил, испугав меня, но, к счастью, не Леонаса. Я подняла трубку, увидев, что это Орацио.

– Привет, братишка, – сказала я с улыбкой. В последние годы наши отношения снова улучшились, и это делало меня безумно счастливой.

– Привет, Вэл. Как ты? Извини, что не позвонил раньше.

– Не волнуйся. Думаю, папа завалил тебя работой, чтобы ты не попал в беду.

Он издал нечленораздельный звук, который мог означать только то, что они снова поссорились.

– Сейчас я с ним в натянутых отношениях.

– Опять? Но я думала, что ты помогаешь ему с новой лабораторией по производству наркотиков?

Еще один нечленораздельный звук.

– Давай не будем сейчас об этом. Я хотел зайти к вам днем, чтобы повидаться с племянником, ты не против?

– Конечно. Останешься на ужин?

– Нет. Нет, я не могу.

Я не стала спрашивать почему. Орацио всегда подолгу не давал о себе знать. Он был дамским угодником, или так гласили слухи, и я полагала, что он предпочел бы провести ночь с Зеной-воительницей, а не с сестрой и ее двумя маленькими детьми или со своим Доном. Они с Данте так и не стали семьей. Орацио было трудно игнорировать тот факт, что Данте был его Дон.

– Вешаю трубку. Увидимся позже.

– До встречи, – сказала я.

При этом мне показалось, будто Орацио был в машине.

– Кто это был? – с любопытством спросила Анна.

– Дядя Орацио. Он заедет в гости сегодня днем.

– Ура!

Я усмехнулась ее явному восторгу, затем схватила Леонаса и встала.

– Пойдем. Давай найдем Зиту, чтобы сказать ей, что она должна испечь любимый торт Орацио.

Поговорив с Зитой и Габби, я направилась в кабинет Данте, чтобы рассказать ему о визите Орацио. Он предпочитал знать, кто ступил на порог нашего особняка. С тех пор как у него появилось двое маленьких детей, он не перестал заботиться о них. Я постучала и вошла. Анна тут же бросилась к отцу, и он подхватил ее и усадил на колени.

Данте озабоченно нахмурил брови. Последние несколько дней ситуация с Семьей сильно давила на него.

– Это напоминание о том, что я слишком много работаю?

– Ага! – воскликнула Анна, обращаясь к Данте. Он с усмешкой обнял ее за плечи.

– Хорошо.

– Звонил Орацио. Он заедет на кофе.

Поведение Данте сразу же изменилось. Он стал бдительным и сосредоточенным.

– Звонил? Где он сейчас?

Я поджала губы.

– Полагаю, в Чикаго? Разве он не помогает моему отцу?

Вопрос Данте выбил меня из колеи и в то же время обеспокоил.

– Ни твой отец, ни я не могли связаться с ним со вчерашнего дня.

– Он сказал, что поссорился с папой. Может, ему нужно время, чтобы остыть.

– Так сказал Пьетро.

– Ты спросил Пьетро, вернулся ли Орацио в Миннеаполис.

Данте посмотрел на Анну, которая начала рисовать на одной из бумаг на его столе. Но у меня было ощущение, что он делает это специально, чтобы избежать моего взгляда.

– Я предпочитаю знать о местонахождении моих людей.

Затем меня осенило, и во мне зародилось негодование.

– Ты не можешь спокойно предполагать, что Орацио делает что-то против Синдиката. Он мой брат, Данте. Ради Бога, пожалуйста, не втягивай нашу семью в эту войну еще больше, чем мы уже втянуты.

Данте поднял голову, на его лице отразилась боль.

– Я никогда не хотел втягивать тебя в это. Но это неизбежно.

Анна посмотрела сначала на меня, потом на него. Мы старались не спорить в ее присутствии, и я уже пожалела о своей вспышке, но с тех пор, как началась война, Данте видел врагов в каждом встречном. Если его паранойя теперь распространялась и на семью, это было уже слишком.

Данте встал и усадил Анну в свое кресло.

– Можешь нарисовать картину нашей семьи?

Анна кивнула и склонилась над листом с выражением крайней сосредоточенности на своем великолепном лице. Леонас сдвинулся в моих руках, и я осторожно покачала его, чтобы он не начал плакать.

Данте поправил свой жилет и направился в мою сторону, касаясь моего плеча.

– Я не подозреваю Орацио, Вэл. Но его конфликт с твоим отцом – это то, что меня очень беспокоит. Он должен примириться с ним и приступить к исполнению своих обязанностей.

Я не уловила на лице Данте ни намека на обман, но все же какая-то часть меня продолжала испытывать волнение.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Папа многого ожидает от Орацио, но мой брат хочет иметь немного свободы. Может быть, поэтому он не хочет остепениться с одной из возможных невест, которых папа ему навязывает.

– В какой-то момент ему нужно будет жениться.

– Не все хотят довольствоваться меньшим, чем любовь, – сказала я, хотя и не была уверена, сдерживает ли Орацио желание любви или он просто хочет продолжать развлекаться.

– Мы не остепенялись, – твердо сказал Данте, притягивая меня ближе, но осторожно, чтобы не придавить нашего спящего сына. – Мы много трудились ради нашей любви и мы были вознаграждены.

Я приподняла бровь с дразнящей улыбкой.

– Мы?

Данте вздохнул и поцеловал уголок моего рта.

– Ты сделала всю работу в самом начале, я знаю. Если бы не твое упрямство, я бы до сих пор…

– …дулся в своем кабинете?

В его глазах мелькнул намек на отчаяние.

– …погрязши в прошлом.

– Готово! – воскликнула Анна.

– Я поговорю с Орацио, – пообещала я.

– Я поговорю с ним сам сегодня.

– Только не надо на него наезжать на него как Дон.

– Я и есть его Дон, Вэл. Сомневаюсь, что он когда-нибудь увидит во мне кого-то другого.

Я кивнула.

– Хорошо. Биби должна прийти с минуты на минуту на обед. Ты присоединишься к нам или отправишься работать?

– Мне нужно работать. Я уверен, что вам двоим есть о чем поговорить.

Анна спрыгнула с кресла и бросилась к нам, возбужденно размахивая своим рисунком.

– Смотрите!

Данте присел на корточки рядом с ней и терпеливо рассматривал ее работы, пока она объясняла ему каждую фигурку. Я подавила смех, глядя на его серьезное выражение лица. Мне нравилось видеть его с Анной, как он старался, чтобы она чувствовала одобрение во всем, что она делала.

* * *

Через пятнадцать минут Биби приехала в наш особняк на обед. Луиза и Анна любили друг друга, что делало меня безумно счастливой. Я была рада, что одна из лучших подруг Анны живет рядом, потому что она всегда грустила, что не может часто видеться с Софией из-за расстояния между ними.

Я кивнула в сторону охранников, сидевших в машине перед нашим домом, которые подвезли Биби. У нее не было прав, в отличие от меня, но даже я почти никогда не водила машину, когда у меня появились дети. Данте не хотел, чтобы я куда-то уезжала без Тафта или Энцо, а лучше без них двоих.

Биби выглядела великолепно в облегающем шерстяном платье с распущенными волосами, когда она шла ко мне, держа за руку Луизу, которая была одета в милое розовое платьице. Луиза выглядела в точности как Биби в детстве, и это факт, за что я была очень благодарна, потому что Биби больше не нужны были напоминания о ее мертвом грубияне-муже. Держа Леонаса одной рукой, я обняла ее свободной рукой, а затем нахмурила брови.

– Ты выглядишь потрясающе. На кого ты пытаешься произвести впечатление? Теперь я чувствую себя голой.

Я выбрала удобные брюки-чинос и блузку, которая позволяла беспрепятственно достать грудь для кормления.

Она покраснела, смущенно оглядываясь по сторонам, как будто кто-то мог нас подслушать, и я пригласила ее войти. Анна и Луиза обнялись, затем они поспешили наверх, вероятно, чтобы поиграть в комнате Анны.

Биби кривлялась с Леонасом, избегая моего взгляда.

– Биби, колись.

– Ты только что родила, Вэл. Ты должна быть в центре внимания, а не я. Я не могу рассказывать тебе о своих свиданиях.

Я легонько пихнула ее локтем.

– Бибиана, ты много лет жила в несчастье и вынуждена была слушать счастливые истории всех подряд. Теперь настала твоя очередь. Пожалуйста, мне нужно отвлечься.

Я и вправду не хотела больше беспокоиться об Орацио и моем отце. Потом я поняла, что она сказала.

– Свидания, в смысле не одно? Я думала, я должна была тебя сопровождать.

Биби выглядела потрясенной.

– Я знаю… но ты родила Леонаса…

– А ты не могла дождаться скорейшей встречи с Дарио.

– У нас было всего два свидания, – призналась она со смущенным смешком, когда мы вошли в гостиную.

– И что?

– Он очень обаятельный.

Ее щеки стали еще краснее, и она снова сосредоточилась на Леонасе. Это было восхитительно, как Биби смущалась по поводу своей жизни на свиданиях. Она никогда не была влюблена, поэтому я была безумно рада за нее.

– Можно мне его подержать? Он просто прелесть!

Я кивнула. Она взяла Леонаса у меня и нежно покачала его. Мы опустились на диван. Габби уже приготовила чайник чая и любимые Биби пирожные макаруны[5]. Мне казалось, что я постоянно ем с тех пор, как вернулась домой.

– Биби, ты от меня что-то утаиваешь.

Она прикусила губу, затем посмотрела мне в глаза.

– Я позволила ему поцеловать меня после нашего второго свидания. Я не хотела…

– Он заставил…

– Боже, нет, – быстро сказала Биби. – То есть, я обещала себе не допускать близости, потому что не хотела произвести на него неправильное впечатление, но потом я просто… Я не знаю. Он стоял так близко и от него так приятно пахло, и это просто произошло.

– Так вы поцеловались, – сказала я с ухмылкой. – Ну и что? Ты взрослая женщина. И ты заслуживаешь того, чтобы немного пожить для себя.

Биби покачала головой.

– Ты знаешь, что скажут люди, если узнают, что я целовалась с мужчиной, который не является моим мужем.

– Никто не узнает, а если и узнает, то пусть лучше оставит свое мнение при себе. Никто не заслуживает этого больше, чем ты. Ну, как все прошло?

Биби улыбнулась.

– Это было просто… вау. Я никогда не чувствовала ничего подобного, как будто каждая часть меня тает. Мне было так трудно отстраниться…

Я переплела наши пальцы, не в силах перестать ухмыляться, несмотря на беспокойство за Орацио и войну.

– Тогда не отстраняйся в следующий раз. Какая разница?

Биби покачала головой, решительно глядя перед собой.

– Нет. Я не могу быть эгоисткой. Я хочу, чтобы у Луизы было самое лучшее будущее, и я не хочу, чтобы люди говорили за ее спиной о том, что у ее матери была интрижка.

Я сжала ее руку.

– Дарио – адвокат. Я уверена, что у него есть мозги не афишировать это.

Биби хихикнула, но потом посерьезнела.

– Я хочу сделать это на своих условиях. Я сказала ему, что хотела бы увидеть его снова, но мы не должны торопиться.

– Делай все, что считаешь нужным. Я поддержу любое твое решение.

Я наклонилась вперед и расцеловала Биби в щеки.

– Но Биби, ты заслужила несколько не искусственных оргазмов.

Биби задохнулась от негодования, а потом разразилась смехом, и я расслабилась, чувствуя себя намного легче, чем когда-либо.

Данте

Валентина обычно была миротворцем в нашей семье. Ей не нравился затянувшийся конфликт между ее братом и отцом, но на этот раз я решил пригласить Джованни для разъяснительной беседы. Учитывая, что война набирала обороты, я не мог допустить ссор среди своих людей, тем более в семье.

– Надеюсь, они не будут ссориться при детях, – со вздохом сказал Вэл.

Орацио прибыл первым поздним вечером. Он выглядел так, словно не спал последние несколько дней, и я задался вопросом, вызвали ли проблемы с Джованни у него такой стресс или что-то еще было причиной его явного истощения.

Он коротко пожал мне руку и натянуто улыбнулся. Я ценил то, что он делал, но мы никогда по-настоящему не ладили. Он был таким же замкнутым, как и я, что не способствовало установлению более тесной связи.

– Поздравляю, что снова стал отцом.

– Спасибо.

Его выражение лица смягчилось, когда он подошел к Вэл и Леонасу. Он коротко обнял ее.

– Я так рада, что ты смог прийти, – сказала Вэл. У нее был счастливый вид. Когда они стояли рядом, можно было с уверенностью сказать, что Вэл и Орацио – родные брат и сестра. У них обоих были зеленые глаза и почти схожий цвет волос.

– Анна! – позвал я. – Твой дядя здесь.

Наверху загрохотали шаги, Анна слетела по ступенькам, едва не споткнувшись, и прыгнула в объятия Орацио. Он поднял ее с улыбкой.

– Осторожно. Ты можешь упасть.

Я дал ему несколько мгновений, прежде чем направился в свой кабинет.

Выражение лица Вэла стало напряженным.

– Мы хотим выпить кофе с тортом.

– Это займет всего несколько минут.

Она ничего не сказала, но я знал, что позже она выскажет мне все, что думает. Я ценил, что у Вэл была своя голова, но я также был рад, что она знала, когда нужно поддерживать видимость.

Орацио усадил Анну и последовал за мной в мой кабинет.

– В чем дело?

– Где ты был последние два дня?

Брови Орацио медленно поднялись. Он усмехнулся и покачал головой.

– Сначала мой отец, теперь ты? Почему все всегда допрашивают меня? Я не знал, что должен сообщать всем и вся, куда бы я ни пошел.

– В отличие от твоего отца, я твой Дон.

– Значит, это не просто дружеский семейный визит, ясно, – произнес он с горечью. Я стиснул зубы.

– Просто ответь на мой вопрос, Орацио.

Он встретился со мной взглядом. Он не слишком нервничал, по крайней мере, не больше, чем того требовала ситуация. Он был зол, это было очевидно.

– Я сильно повздорил с отцом два дня назад, а потом еще раз вчера утром. Знаешь, он не может проигнорировать меня. Каждый раз, когда он меня видит, он критикует греховность моего выбора, особенно мой отказ жениться на женщине, которую он предлагает. Я чертовски устал от этого. Я знал, что вот-вот сорвусь на нем, а я не хотел, чтобы это случилось, поэтому решил проветрить голову. Я сходил в несколько баров, выпил слишком много, трахнул несколько девушек. И теперь я здесь, Данте.

– Какие бары?

Он мрачно усмехнулся.

– «Вода» и «Камчатка». Мой отец давно дал понять, что он не хочет, чтобы наши мафиози видели мои выходки. К тому же, никто не знает, кто я такой в барах, принадлежащих Братве.

Я прищурился, но не смог распознать ложь.

– Для тебя рискованно заходить в эти бары. Даже если наша война с Братвой в Чикаго в данный момент поутихла, это может измениться в любой момент.

– Судя по моей внешности, я могу сойти за русского.

Я кивнул.

– Главная причина, по которой я пытался связаться с тобой, в том, что мы с Рокко подозреваем, что за несколькими неприятными инцидентами стоит шпион, и поскольку ты тесно сотрудничаешь с Семьей, ты можешь знать, кто подобрался к ним слишком близко или, возможно, к одной из их женщин и предал нас.

Орацио пожал плечами.

– Никто не приходит на ум. Ребята, с которыми я работал, преданы тебе, Данте. Я не могу представить, чтобы они предали дело. Может, и нет никакого шпиона. Рокко может быть немного параноиком, если хочешь знать мое мнение.

Я был вынужден согласиться, но даже без настояний Рокко я подозревал, что у нас есть крот.

– Поверь мне, это не та идея, которую я рассматриваю легкомысленно, но это возможный в реальности вариант, и нам нужно быть бдительными и найти того, кто за этим стоит.

– Я буду держать ухо востро, – сказал Орацио. – Только скажи мне одну вещь: пригласила ли Вэл нашего отца, чтобы мы могли помириться.

– Пригласила. Но сначала давай выпьем кофе с тортом. Уверен, что Вэл с нетерпением ждет нашего возвращения.

Вэл бросила на меня вопросительный взгляд, когда мы с Орацио вошли в столовую. Я улыбнулся, но было видно, что она все еще волнуется. К счастью, Анна жаждала внимания со стороны своего дяди и прерывала нить разговора своей болтовней. Леонас спал в своей кроватке в углу комнаты, совершенно не обращая внимания на наш разговор. Он казался покладистым ребенком. Я надеялся, что так будет продолжаться и в подростковом возрасте, но у большинства мальчиков зачастую проявляется период бунтарства, так что я был к этому морально готов. Этот период либо заканчивался, когда мальчик достигал совершеннолетия, либо продолжался до зрелого возраста и переходил в обиду или даже ненависть, как это было между Орацио и его отцом, или между мной и моим собственным отцом. Я хотел, чтобы между мной и моим сыном все было иначе, но Леонас тоже рано прочувствует бремя семьи Кавалларо и наследника Синдиката.

Прозвенел дверной звонок, и Орацио длинно вздохнул.

– Мир закончился.

– Не будь таким негативным. Пожалуйста, постарайся помириться с папой. По крайней мере, ради меня и мамы.

Орацио кивнул, но по выражению его лица было понятно, что он сомневается, что это получится. Джованни и Ливия вошли в комнату, за ними последовала Габби.

– Вам нужно что-нибудь еще? – спросила Габби. С тех пор как Вэл взялась обучать ее, Габби стала меньше стесняться других людей, особенно мужчин.

– У нас есть все, что нам нужно, спасибо, – сказала Вэл, поднимаясь со стула, чтобы поприветствовать родителей. Мы с Орацио тоже встали. Анна уже бросилась к бабушке и дедушке и обнимала их поочередно. Ее отношения с моими собственными родителями не были такими близкими, но они не были ласковыми, а Анна была ребенком, которому требовалось много ласки.

Ливия подошла к сыну, крепко обняла его и поцеловала в щеку.

– Почему ты заставляешь нас так за тебя переживать?

– Мама, – тихо, но твердо сказал он и убрал ее руки от своего лица. – Может быть, тебе стоит спросить отца почему.

Лицо Джованни вспыхнуло от гнева, но после взгляда на Анну, которая смотрела на него широко открытыми глазами, полными любопытства, он лишь жестко улыбнулся.

– Может, сначала мы выпьем кофе, а потом вы двое обсудите все, что вам нужно выяснить? – предложила Вэл.

– Отлично, – сказал Джованни.

Атмосфера за столом была ледяной. Это напомнило мне ужин в моем собственном доме в прошлом. К счастью, Вэл позаботилась о том, чтобы наши семейные ужины представляли собой теплые родственные посиделки. Анна и Леонас никогда не знали ничего другого, за исключением тех нескольких случаев, когда им приходилось ужинать в доме моих родителей.

После этого я пригласил Орацио и Джованни в свой кабинет, чтобы выпить и поговорить. Я не хотел, чтобы Анна видела, как ее дядя и дед ссорятся друг с другом, а судя по сердитому взгляду, которым они обменялись, я не сомневался, что жаркие споры обеспечены.

Я закрыл дверь.

– Говорите тише. Я не хочу, чтобы весь дом подслушивал.

– Я прекрасно могу контролировать свои эмоции, – резко сказал Джованни.

– Правда? Ты контролировал свои эмоции, когда назвал Люси узкоглазой шлюхой?

– Это было один раз…

– Дважды.

– И это было много лет назад. Только не говори мне, что ты все еще зациклен на этой чертовой девчонке. Ради бога, в океане миллионы рыб! Что не так с нашими девушками? Есть столько красивых итальянок, которые хотят выйти за тебя замуж, а ты им всем отказываешь.

– Потому что они мне не нужны. Хватит приставать ко мне с кандидатками в твои невестки!

– Ты должен жениться. Тебе двадцать пять. Если ты хочешь стать заместителем Дона, тебе нужно жениться. И точка. До тех пор я не отстану.

– При чем тут мое семейное положение? Ты думаешь, я буду лучшим замом, потому что я женат? Почему мои люди должны уважать меня только потому, что я женат?

Я прочистил горло. Они говорили на повышенных тонах, их голоса были слышны далеко за пределами этой комнаты.

– Тебе не обязательно жениться сейчас, Орацио, но твой отец прав. В какой-то момент тебе нужно выбрать хотя бы подходящую невесту. Наши традиции таковы, каковы они есть, и в ближайшее время они не изменятся.

– И это хорошо, – вмешался Джованни.

Орацио покачал головой.

– Значит, если я не женюсь на одной из девушек, которых ты хочешь, я не стану заместителем Дона?

– Конечно, ты хочешь на ком-то жениться? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие, даже если их ярость разжигала мою собственную.

Конечно, я хочу жениться. Только не на любой из девушек, которых предлагает мой отец.

– Пока я жив, ты не женишься на чужачке!

Я встал между ними, потому что ситуация могла обостриться так, как я не мог допустить.

– Достаточно. Вам придется найти способ прийти к консенсусу. Мы на войне. Нам нужно сплотиться для борьбы с Семьей. Мелкие семейные разногласия – последнее, что нам сейчас нужно.

Орацио посмотрел мне в глаза.

– Позволь мне вернуться в Миннеаполис и работать на Пьетро. Я не могу ничего обещать, если мне придется остаться в Чикаго.

– Я не жду от тебя обещаний, я жду послушания, – резко сказал я, глядя на них обоих. – Но сейчас ты можешь вернуться в Миннеаполис.

Джованни открыл рот, но я поднял руку.

– Это временное решение. Я хочу, чтобы вы оба все уладили. Ты, Орацио, должен будешь определиться с женой к следующему году. А ты, Джованни, будешь советоваться с Орацио по поводу возможных кандидатур. Разберитесь с этим и не втягивайте в это Вэл.

Последнее я произнес тоном, в котором сквозило предупреждение, гораздо злее, чем я того бы хотел, но Вэл страдала из-за обострения конфликта между ее отцом и братом, а ей требовались силы, чтобы заботиться о наших детях.

Рот Орацио сжался, но он лишь коротко кивнул. Джованни вздохнул.

– Звучит разумно.

– Могу ли я уйти сейчас? Я бы хотел вернуться в Миннеаполис как можно скорее.

– Если ты того желаешь, – сказал я.

– Так и есть. Я попрощаюсь с женщинами и уйду.

Он повернулся и вышел из моего кабинета.

Джованни покачал головой.

– Я слишком строг? Я не знаю, чего он ждет! Он знает правила.

– Он все еще с той девушкой?

– Нет, он порвал с ней давным-давно. По крайней мере, так он мне сказал. Я очень ясно выразил свою точку зрения тогда, так что я сомневаюсь, что он стал бы лгать.

– Может быть, все уляжется, когда он женится и поймет, что это не конец света.

– Надеюсь, Леонас никогда не доставит тебе таких же проблем.

Я тоже на это надеялся.