Данте

Я вошел в «Санта Фе», заметив Вэл и Арию. Мое разочарование и злость на Вэл бушевали во мне, но я не хотел на этом сосредотачиваться.

Ария заметила меня в тот момент, когда я направился к ним, шок отразился на ее лице. Она посмотрела на Вэл, которая судорожно замотала головой.

– Я ничего ему не говорила, Ария. Я бы никогда…

Я остановился возле их кабинки.

– Она не говорила, – холодно бросил я. Я обсужу это с Вэл позже. После ее скрытности в отношении Фрэнка и Антонио в начале нашего брака я надеялся, что мы достигли нового уровня доверия, который позволял Вэл рассказывать мне все, особенно такую важную информацию, как присутствие Арии в моем городе. Возможно, она не понимала всей серьезности этой войны.

Я поймал обеспокоенный взгляд Вэл.

– Но в такое время, как сейчас, я не позволю тебе никуда уехать без моего ведома.

– Ты выследил меня, – сказала она, глядя на свой мобильный телефон, лежащий на столе.

– Да, и Энцо увидел знакомое лицо сегодня утром во время твоего позднего завтрака с Бибианой, но он не был уверен, а когда он прислал мне фотографию Арии, то я приказал ему ее найти, но она уже исчезла.

Я скользнул на диван к Арии, заставив ее подвинуться и освободить место для меня. Она сделала резкий вдох.

Вэл с тревогой смотрела то на меня, то на Арию.

– Данте, – начала она. Она собиралась попытаться успокоить меня, но это уже не ее дело. Я разберусь с ней позже.

– Выйди на улицу. Двое моих людей ждут вас. Они отвезут тебя домой.

– Данте, – попыталась она снова, умоляя меня.

– Валентина, – прорычал я. Я уже давно не разговаривал с ней таким тоном, и мне не нравилось разговаривать с ней подобным образом, когда она была беременна, но она предала меня, и с этим придется разбираться позже.

Поглаживая свой живот, Валентина поднялась. Она пыталась понять по моему взгляду, о чем я думаю, но я не позволил ей этого сделать.

– Спасибо, Вэл, что пришла сюда, – прошептала Ария.

Вэл прошла мимо меня и покинула ресторан.

Я повернулся к Арии. В ее глазах отчетливо читался страх. Она никогда не умела скрывать свои эмоции, особенно перед тем, кто привык читать других. Даже в день свадьбы она не могла скрыть свой ужас перед Лукой. Теперь я был причиной ее страха.

– Я сейчас позову официанта и заплачу за ужин. Мы встанем вместе, ты останешься рядом со мной, мы пойдем к моей машине, и ты сядешь в нее.

Ария кивнула. Она была более благодушной, чем Джианна, но я все еще опасался ее покорности. После того, как я заплатил, я взял пальто Арии и помог ей надеть его. Я коснулся ее плеч, мое тело было близко к ее. Это был слишком интимный жест. Обычно я избегал подобных вещей, потому что это было неуважительно по отношению к Арии, но это было необходимо. Я окинул взглядом ресторан, но не увидел фотографа с той точки обзора, в которой находился.

Я наклонился еще ближе, приблизив свои губы к ее уху.

– Не пытайся убежать или сделать какую-нибудь глупость, Ария. Я бы не хотел причинять тебе боль.

Ария задрожала в моих руках и снова кивнула. Я повел ее к своей машине, крепко держа ее за руку, и наконец заметил фотографа, спрятавшегося за двумя зданиями. Объектив был направлен прямо на нас.

Ария села в машину, а я сел за руль.

– Полагаю, ты одна, – сказал я, направляя машину прочь от ресторана. Я не торопился. Фотограф должен был запечатлеть нас.

– Да.

Я так и предполагал. Ария была не из тех, кто рискует жизнью своих сестер, тем более Лука, не поддержал бы ее в этом глупом начинании.

– Тебе не следовало приезжать в Чикаго.

Фотограф следовал за нами на одной из арендованных машин. Ария молчала. Я не удивился, что она не спросила о своем отце. Они были родственниками только по крови, но теплых отношений между ними не водилось и в помине.

Я съехал с главной дороги и припарковался возле железнодорожных путей. Для серии последующих фотографий это было наиболее подходящее место. Если бы между нами действительно был роман, было бы разумно выбрать наиболее пустынное место.

Я не мог последовать совету Рокко. Во-первых, я считал это изменой, даже если это было просто для видимости, а во-вторых, моя позиция в отношении сексуального насилия над женщинами не изменилась. Я бы не стал принуждать Арию, даже если бы от этого фотографии стали только лучше и спровоцировали бы сильную реакцию Луки. Каким бы ревнивым он ни был, даже менее откровенные фотографии заставили бы его сделать неправильные выводы и понести столь желанный ущерб.

Ария опустила взгляд на сумку, стоящую в пространстве для ног. Ее выражение лица говорило о том, что внутри есть что-то, что она не хотела использовать против меня. Я потянулся за сумкой.

Ария вздрогнула, ее голова сильно ударилась об окно.

– Нет!

Я посмотрел ей в лицо, и ужас в ее глазах сказал мне все, что мне нужно было знать. Она думала, что я подбираюсь к ней, пытаюсь воспользоваться ей в этом безлюдном месте, чтобы вбить клин между ней и Лукой. И несмотря на то, что это, естественно, раздавило бы Луку, как и предсказывал Рокко (именно поэтому массовые изнасилования были такой распространенной практикой в войнах прошлого и даже иногда практиковались и сегодня), сама мысль об этом вызывала у меня стойкое отвращение. Я схватил сумку.

Ария вздохнула, но продолжала прижиматься к окну.

– Ария, ты жена Луки; война этого не изменит. И даже если бы ты не была его женой, тебе не стоило бы бояться, что я или кто-либо другой сделаетэто с тобой в Чикаго. Я клянусь.

– Спасибо, Данте.

Она наконец-то села прямо, но ее тело все еще было напряженным.

– Нет необходимости благодарить меня за уважение, проявленное к твоему телу.

– Что ты собираешься сделать со мной?

Ария была теперь пешкой в моей игре. Она узнает об этой ловушке, о фотографиях позже, возможно, от Луки.

– В этом-то и вопрос, полагаю. Я должен использовать тебя, чтобы наказать Луку и Семью. Или, по крайней мере, использовать тебя как рычаг, чтобы шантажировать его.

На лице Арии промелькнул страх. Я не думал, что это страх за ее собственную судьбу. Она любила Луку. Я видел их чувства друг к другу на наших совместных встречах на протяжении многих лет. Это казалось невозможным, учитывая то, как я оценивал личность Луки, но это была правда, с которой не поспоришь.

– Лука – Дон. Он не будет рисковать Семьей.

Конечно, она так мне и сказала.

– Но ты его жена, и я видел, как он смотрит на тебя. Есть только одна вещь, ради которой Лука готов рискнуть своим положением, и это ты.

– Я думаю, ты переоцениваешь мои достоинства. Приоритетом для Луки всегда будет Семья.

Навыки лжи Арии улучшились, но ее ложь не была достаточно убедительной для меня.

– И я думаю, что ты недооцениваешь свои достоинства по веской причине.

– Нет. Лука не будет рисковать своей территорией. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

– Проблема именно в этом. Если Лука не выполнит наши просьбы, мне придется попытаться убедить его.

Это предложил Рокко. Артуро не составит труда сделать женщине больно. Он вообще не особо парился по поводу того, чтобы причинить кому-то боль. Мой отец выбрал бы этот вариант, и большинство моих людей тоже. Возможно, это было лучше для Синдиката, но о том, чтобы причинить боль Арии, невинной женщине, не могло быть и речи.

– Причинив мне боль.

– Причинив боль тебе. Я не очень люблю причинять боль женщинам. И все же, я беспокоюсь об интересах Синдиката.

Ария не могла понять, о чем я думаю, не могла знать, что я уже сделал свой выбор. Я никогда не причиню ей боль, как того требовала стратегия шантажа. Не только потому, что я знал ее, когда она была еще совсем юной, и чувствовал себя обязанным ей, но и потому, что Вэл никогда не простит меня, если я причиню боль Арии. Мы с ней часто говорили о том, что женщины в нашем мире часто страдают либо из-за своих мужей, либо из-за недостатков своих мужей, и Вэл это яростно ненавидела. Если бы я стал тем мужчиной, который пытал женщину, пусть даже руками Артуро, она бы возмутилась.

Чувства Вэл по отношению к моим действиям не должны меня волновать. Она была всего лишь женщиной, не имеющей значения в глазах большинства моих людей, но я ценил ее мнение, и даже более того, мне нужна была ее поддержка, ее любовь.

– Остается Маттео и остальные члены семьи. Лука должен учесть их пожелания.

– Лука знает, как заставить людей видеть вещи так, как он того захочет. Лука – самый сильный Дон Нью-Йорка за долгое время. Его люди смотрят на него с уважением, но они не знают его слабости.

Лука почти всех одурачил своей неуязвимостью, тем, что он ни о ком не заботится. Однако Ария была исключением.

– Лука сделает все, чтобы остаться Доном. Это у него в крови. В конце концов, если ему придется выбирать между мной и властью, он выберет власть, поверь мне.

Я не сомневался в абсолютной решимости Луки остаться у власти. Он был рожден, чтобы стать Доном, как и я. Это было в нашей крови.

– Возможно. Но, возможно, ты пытаешься спасти только себя и Луку. Возможно, ты понимаешь, что твое присутствие здесь может означать конец Семье.

– Что бы ты со мной не сделал, Лука не отдаст свою территорию. Лука ни перед кем не склонится.

– Но он не будет стоять в стороне и наблюдать, как я буду тебя пытать.

Ария вздрогнула. Я холодно улыбнулся.

– Не будет. Он нападет на Чикаго и убьет каждого человека. Он покажет силу, а не слабость. Лука – самый безжалостный человек из всех, кого я знаю, Данте, а я выросла, зная тебя. Не принимай его собственничество за что-то другое. Я – его собственность, и он разрушит твой город и твой дом, чтобы вернуть то, что принадлежит ему.

– И я сделаю то же самое с Нью-Йорком. Ты выросла, видя мою социальную маску, Ария. Не принимай ее за мою истинную сущность. Лука демонстрирует всем, что он монстр, я же держу своего монстра глубоко внутри, пока он мне не понадобится.

Ария потянулась к двери, пытаясь убежать.

– Ария, – предупредил я. Неужели она и правда полагает, что сможет убежать? Мы были в районе, где Ария была бы в большей опасности за пределами машины, чем со мной.

– Мне плохо, – сказала она, и один взгляд на ее лицо сказал мне, что она сказала правду.

Я снял блокировку дверей, и Ария выбежала. Я последовал за ней и обнаружил, что ее тошнит за машиной. Я протянул салфетку.

– Вот.

Ария дрожала, когда выпрямилась.

– Спасибо.

Слезы заливали ей лицо, и она была близка к потере сознания. Я почти никогда не разбирался с женщинами лично, за исключением тех нескольких случаев, когда нам приходилось иметь дело со шлюхами Братвы.

Ария встретилась со мной взглядом.

– Это страх или что-то другое? – спросил я.

Я хотел напугать ее, но этот неприкрытый ужас был сильнее, чем я ожидал.

– И то, и другое. Я никогда не боялась тебя больше, чем сегодня.

Если она надеялась, что я стану мягким, то ее ждало разочарование.

– Но дело не в этом. Я беременна.

* * *

Тест на беременность подтвердил утверждение Арии. Ее беременность давала мне еще одно преимущество перед Лукой. Мне следовало немедленно проконсультироваться с Рокко, но, учитывая новые обстоятельства, я был уверен, что он посоветовал бы мне оставить Арию, чтобы шантажировать Луку нерожденным ребенком.

Думая о Вэл и о том, как я волновался за нее, потому что она была так уязвима, будучи беременной, я знал без сомнения, что Лука сойдет с ума. Он съедет с катушек и нападет.

Если бы я держал Арию в плену, это только поставило бы Вэл и Анну в опасное положение, потому что, если я так нацелился на его жену и ребенка, Лука сделает то же самое с моей семьей. А если Вэл узнает, что я держал беременную женщину в качестве приманки, она точно не простит меня. Я не был моралистом, но непричинение боли беременной женщине – определенно был моим принципом. Ария не должна была страдать на моей территории.

Конечно, когда я смотрел, как Ария направляется в аэропорт, чтобы улететь обратно в Нью-Йорк, я знал, что завел ее и Луку в ловушку. Фотографии, которые сделал фотограф, подстегнули бы недоверчивый характер Луки. Он с удовольствием съел бы ложь, потому что эта фальшивая правда имела больше смысла в его извращенном мозгу, чем реальность любви и верности Арии.

Это был коварный план, но он мог уничтожить Луку, а с ним и Семью, или, по крайней мере, встряхнуть их так сильно, чтобы они были уязвимыми. Это также не добавило бы мне преимущества в мою пользу, но заставило бы Вэл выглядеть жертвой и, таким образом, не дало бы Луке повода нацелиться на нее или Анну.

Многие из моих людей были бы недовольны такой тактикой, сказали бы, что я должен был оставить Арию, чтобы контролировать Луку. Некоторые могли бы даже сказать, что я не сделал необходимого выбора для Синдиката. Мы были на войне. Милосердие по отношению к женщине, особенно к Арии Витиелло, было бы расценено как неприемлемое решение, возможно, даже слабость. Но совесть заставила меня выбрать невинную женщину, а не Синдикат.

Я отъехал от аэропорта и позвонил Рокко, чтобы он проинформировал его о ситуации с беременностью Арии. Фотограф должен был передать нам снимки вечером, а затем мы выберем самые интересные и разошлем их в несколько нью-йоркских журналов и газет, надеясь, что завтра они появятся в Интернете, а послезавтра – в печатных СМИ. Это вызвало бы большой резонанс, который дал бы консерваторам в «Семье Луки» оружие против него. Рокко пытался убедить меня в сотрудничестве с парой дядюшек Луки, которые уже обращались к нам раньше, но я не доверял этим старикам Витиелло даже больше, чем Луке.

Мне не нужно было их содействие.

Теперь мне нужно было поговорить с Вэл. О доверии. О предательстве.