Валентина

Первую годовщину мы провели дома, потому что Анна была еще маленькой и последние несколько месяцев были для нас утомительными. Но Зита приготовила для нас ужин из трех блюд и взяла на себя обязанности по присмотру за Анной, пока мы с Данте наслаждались едой. Мы сидели рядом друг с другом и говорили об Анне и наших планах провести несколько недель в Тоскане летом.

Это был расслабленный, интимный вечер. Я была даже рада, что мы не пошли ужинать в шикарный ресторан. Когда мы были на людях, Данте всегда приходилось носить маску. Тогда он был совсем не тем человеком, каким был, когда мы оставались наедине. Внешне он напоминал мне замкнутого мужчину, каким он был в начале нашего брака. Я предпочитала его более теплую, более доступную сторону, которую он так тщательно скрывал и показывал только тем людям, которым доверял.

– Мне это очень нравится, – сказала я после того, как доела восхитительный кусок тарта татен[4] с инжиром – причудливого французского десерта.

Данте наклонил голову с едва заметной улыбкой.

– Десерт или твой подарок?

Я рассмеялась, повернув руку так, чтобы изумруды в моем браслете заиграли в свете свечей.

– И то, и другое. Но вообще-то я имел в виду наш праздник.

Данте провел большим пальцем по костяшкам моей руки. Он был явно удивлен.

– Я подумал, что ты ожидаешь более масштабного празднования по этому случаю.

– Нет, – твердо ответила я. – Я думаю, что это отличная концепция на будущее, даже даже когда Анна подрастет и не будет нуждаться в нашем присутствии. Мне нравится, что здесь только мы, никаких посторонних глаз.

На лице Данте отразилось понимание, и он поцеловал мою руку.

– Должен признаться, что мне будет неприятно, если кто-то будет любоваться твоей потрясающей фигурой в этом платье. Я предпочитаю не делиться своей собственностью.

На моем лице расцвела довольная улыбка. Я наклонилась к нему.

– Ты превращаешься в льстеца?

– Нет, я не льщу, а говорю чистую правду, – сказал он низким голосом и с таким взглядом, что я почувствовала напряжение между ног.

Я сглотнула.

– Ну, мне тоже не нравится делить тебя со всеми пялящимися женщинами.

Данте хихикнул.

– Теперь ты преувеличиваешь.

Я посмотрела на него.

– У меня есть глаза, и у тебя тоже. Власть и деньги – это воплощение сексуальной привлекательности, а ты совмещаешь их с шестью кубиками пресса. Это так смешно!

Данте встал и протянул мне руку в безмолвном приказе.

– Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты слишком много выпила. Давай-ка отнесем тебя в постель.

Я поднялась на ноги с дразнящей улыбкой.

– Я не устала.

Конечно, это была ложь. Анна не давала нам спать последние несколько ночей. Данте прижался горячим поцелуем к моей шее.

– Обещаю, что ты не уснешь.

Он переплел свои пальцы с моими и повел меня наверх. Я никогда не устану от тела Данте, от того, как он занимается со мной любовью. В такие моменты я чувствовала себя наиболее связанной с ним и ощущала, как много он хочет мне сказать, но не может.

Мы отправились в детскую Анны. Зите было трудно успокоить ее, а я просто хотела побыть с моей маленькой девочкой. Я прижала ее к груди, целуя ее пухлые щечки. Данте наблюдал за этим с нежностью, которой я никогда не устану наблюдать.

Я поцеловала Анну в лоб. Я просто не могла перестать любоваться ею.

– Я люблю тебя, – тихо, почти нерешительно произнес Данте. Я улыбнулась.

– Ты слышишь, Анна? Твой папа любит тебя.

Данте коснулся моей щеки, привлекая мое внимание к себе, и покачал головой.

– Это не то, что я имел в виду, даже если это правда. Я люблютебя, Вэл.

Я сделала резкий вдох и потрясенно уставилась на него. Я смирилась с тем, что Данте не мог произнести слова. Иногда это причиняло боль, но я не могла этого требовать.

Сожаление появилось на лице Данте, когда он наклонился. Он с отчаянием смотрел мне в глаза.

– Разве ты не знала? Я пытался показать это. Очевидно, у меня плохо получалось.

Я попыталась взять себя в руки, тяжело сглатывая.

– Нет. Ты показывал свои чувства, и я поняла, что ты любишь меня, но услышать эти слова в реальности…

Несколько слезинок скатились по моим щекам. Анна сонно моргала, глядя на нас.

Данте выглядел так, будто я смертельно ранила его. Он обхватил мою голову и притянул меня к себе для крепкого поцелуя.

– Обещаю, что с этого момента буду часто говорить тебе об этом. Но даже если я не всегда буду выражать свои эмоции вслух, ты должна знать, что я люблю Анну и тебя больше всего на свете. Вы – мое будущее.

– И твое настоящее, – произнесла я с дразнящей улыбкой.

– Мое все, – прошептал он, и я не могла представить, что когда-нибудь буду счастливее, чем в тот момент.