Данте

Я не отходил от Валентины до следующего дня, пока она немного не оправилась после операции и ее не навестили родители. Анна находилась в отделении интенсивной терапии, где ей могли обеспечить поступление достаточного количества кислорода, и за ней велось круглосуточное наблюдение. Вэл была полна решимости навестить ее сегодня, но после операции это будет затруднительно.

Джованни удивленно обнял меня, когда вошел в палату.

– Я так рад за вас двоих.

Я кивнул. Ливия направилась прямо к Вэл, которая лежала в постели, но, казалось, что ей не терпелось выбраться из нее.

– Я должен позвонить отцу.

Джованни подошел к Вэл и обнял ее. Убедившись, что о Вэл позаботятся, я вышел из палаты и набрал номер отца. Вчера я отправил ему и Пьетро короткое сообщение, в котором рассказал им об Анне, и хотя Пьетро сразу же поздравил нас с Вэл, отец не ответил.

– Отец, в чем дело? – поинтересовался я нейтральным тоном, уже зная, что он ответит.

– Очень жаль, – глубокомысленно изрек он. – Но, может быть, в следующий раз ты наконец-то получишь наследника. Тебе не стоит ждать слишком долго, чтобы попытаться завести второго ребенка.

Я стиснул зубы от нахлынувшего гнева. Вэл только что перенесла кесарево сечение, и Анне потребуются недели, чтобы набраться сил, но он уже хотел от меня очередного ребенка.

– Я доволен ребенком, которого Валентина подарила мне вчера. Ваша внучка прекрасна и хорошо себя чувствует, несмотря на обстоятельства.

– Это хорошо. Твоя мать передает тебе привет.

Я издал нечленораздельный звук.

– Вы навестите нас здесь?

– Ты же знаешь, что творится с твоей матерью, когда она оказывается в больнице. Мы подождем, пока ребенок будет дома.

Вскоре я отключился и глубоко вздохнул, ослабив хватку, с которой сжимал телефон. Я не позволил бы своим родителям испортить мне настроение, омрачить радость, которую я испытывал из-за рождения дочери.

Телефон зазвонил снова. Как обычно, Инес выбрала идеальное время.

– Я так рада за тебя! Примите поздравления от меня и Пьетро. Мы так рады за тебя!

– Спасибо. Пьетро уже отправил мне поздравление от вас двоих.

– Одно сообщение! Этого недостаточно. Я так счастлива за вас! Хотела бы я лично обнять тебя и Валентину. Как Анна? С ней все в порядке?

Я слегка улыбнулся волнению Инес. Обычно она была более сдержанной.

– Врачи оценивают ее состояние на пять с плюсом. Она дышит самостоятельно и постепенно приходит в норму.

– Замечательно, – мягко сказала она. – Мы бы хотели навестить вас. Прошло слишком много времени. Я знаю, что вы сейчас заняты, но, может быть, мы с Пьетро сможем приехать с детьми на следующей неделе? Мы бы даже остановились у мамы с папой, если вы хотите, чтобы дом был в вашем распоряжении.

– Нет, вам двоим всегда рады в нашем доме. В прошлый раз отец не оценил буйный характер близнецов.

Инес надулась.

– Им всего восемь лет, конечно, они немного буйные. Дай угадаю, он не поздравил тебя с рождением дочери?

– Ты ведь знаешь характер родителей, – сказал я.

– Мама, естественно, сделала то, что у нее получается лучше всего, и просто последовала примеру отца.

Она издала звук, похожий на недовольство.

– Рада, что ты выбрал себе жену, подойдя к вопросу самостоятельно. Я думаю, это именно то, что тебе нужно.

– Считаешь?

– Да. Тебе нужен кто-то, кто вытащит тебя из твоей скорлупы и время от времени будет раздавать такому гордому Дону поджопники.

Я почти усмехнулся на это.

– Думаешь, я позволю кому-то сделать это?

Серафина и Сэмюэль закричали на заднем плане, а затем раздался крик Софии.

– О, великолепно, они разбудили ребенка!

– Хорошенько позаботься о своих детях.

– А ты о себе и своей жене.

Я вернулся в палату, где Валентина сидела на краю кровати, ее лицо исказилось от боли. Джованни бросил на меня обеспокоенный взгляд. Я подкатил кресло на колесиках и помог Вэл сесть в него.

– Ты еще не можешь пройти весь путь до отделения интенсивной терапии самостоятельно.

По лицу Вэл было понятно, что она недовольна тем, что ее тело отказывается подчиняться ей. Порой она могла быть такой же гордой и упрямой, как я.

При виде Анны в инкубаторе со всеми мониторами, отслеживающими ее жизненно важные показатели, мое сердце сжалось. Медсестра поспешила к нам и вынула Анну из инкубатора, а затем положила ее на грудь Вэл. Вэл с восторгом посмотрела на меня, потом на своих родителей. Ливия снова начала плакать. Джованни наклонился и легонько коснулся руки Анны.

– Такие маленькие пальчики…

Вэл была для меня хорошим выбором не только из-за своего характера и положения в обществе, но также из-за ее родителей. Джованни мне нравился и я мог ему в какой-то степени доверять. А Ливия была гораздо более любящей бабушкой, чем моя собственная мать.

– Думаю, мы оставим вас ненадолго, – через несколько минут сказал Джованни. Когда они с Ливией ушли, я придвинул стул рядом с Вэл и погладил Анну по щеке.

– Врачи сказали тебе, как долго ей придется здесь оставаться? – спросила она, не переставая любоваться нашей девочкой.

– От двух до трех недель. Она боец, поэтому, несмотря на то, что она родилась недоношенной, они уверены, что она будет достаточно сильной, чтобы вскоре вернуться домой вместе с нами.

– Хорошо. Я хочу, чтобы она была дома с нами. В нашем доме я чувствую себя в большей безопасности.

Я поцеловал Вэл в висок.

– Ты в безопасности, Вэл. Мои люди следят за каждым входом. Они патрулируют коридоры, и я рядом с тобой.

Вэл подняла голову и мягко улыбнулась.

– Почему бы тебе не подержать ее немного?

Я кивнул, затем осторожно забрал Анну от груди Вэл и прижал ее к себе, откинувшись на спинку стула. Вэл наблюдала за нами, ее взгляд был стеклянным. Я соединил наши пальцы и нежно сжал. Она должна была знать, что это значит для меня так же много, как и для нее, даже если я не выражал это так, как ей того бы хотелось.

* * *

Через три недели Анна наконец-то смогла вернуться вместе с нами домой. Я сам отнес ее в наш особняк, потому что Вэл все еще нельзя было носить ничего тяжелого.

Зита и Габби ждали в холле, явно сгорая от любопытства. Они еще не видели нашу дочь, потому что мы свели количество посетителей к минимуму. Только Инес и Пьетро с детьми и Бибиана приезжали вместе с родителями Вэл.

Зита подошла ближе с материнской улыбкой.

– Она хорошенькая.

Вэл кивнула.

– Да.

Они обменялись понимающими улыбками. Их первоначальная неприязнь переросла во взаимное уважение благодаря терпению Вэл.

Габби медленно подошла, как всегда стесняясь меня.

– Она такая маленькая.

– Она быстро вырастет, – сказал я.

Я протянула переноску Зите, которая сразу же взяла ее, чтобы я мог помочь Вэл снять пальто. Ее движения все еще были немного скованными, но она пыталась скрыть от меня свою боль.

– Ваш отец звонил, хозяин, – сообщила Зита, когда я снова взял переноску.

Я поджал губы.

– Он с вашей матерью хотят прийти на ужин, чтобы познакомиться со своей внучкой.

Вэл приподняла брови. Она делала вид, что не обращает внимания на незаинтересованность моих родителей в нашей дочери, но я не был слеп.

– Я не знала, что делать, но на всякий случай закупила все необходимое для грандиозного праздника, – сказала Зита, посмотрев сначала на меня, потом на Вэл.

Я попытался сдержать свой гнев. Вэл погладил меня по руке, улыбнулся, и моя ярость немного поутихла.

– Пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусненькое, Зита. Мы их пригласим.

Зита кивнула, но посмотрела на меня вопросительно, словно ожидая от меня подтверждения. Я коротко кивнул.

– Давайте отнесем Анну наверх.

Зита и Габби направились на кухню, а мы с Вэл пошли наверх. На лице Вэл промелькнула гримаса боли, но она быстро скрыла это, когда заметила мой взгляд.

Как только я уложил Анну в кроватку, я коснулся плеч Вэл.

– Вэл, не прячь от меня свою боль. Ты можешь положиться на меня. Я должен знать, когда тебе больно.

Она со вздохом прильнула ко мне, и я обнял ее голову. Она тяжело сглотнула, явно борясь с непрошенными слезами.

– Эти последние несколько недель были очень тяжелыми. Я просто счастлива, что Анна наконец-то дома, и я зла на свое тело за то, что оно так долго восстанавливается. Я хочу быть такой женщиной, которую ты ожидаешь видеть.

Я нахмурился.

– Ты – все, чего я хочу, Вэл, поверь мне. Твое тело прошло через многое. Ты подарила мне дочь. Дай себе время выздороветь. Я хочу, чтобы ты была здоровой и счастливой, это все, что мне нужно от тебя сейчас.

Она кивнула.

– Ты прав. Просто в последнее время я не чувствую, что я это я. Это все из-за гормонов и изменений в моем теле. Мне нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому.

– Может, это и к лучшему. Мы можем сказать моим родителям, что у нас нет времени, чтобы пригласить их сегодня вечером. Никто из них не окажет положительного влияния на твое здоровье.

– Знаю, что они недовольны тем, что я не подарила тебе наследника.

Я сжал руки на ее плечах.

– Но их разочарование не может повредить мне, Данте. Все, что имеет значение – это мы. Мы счастливы, и меня переполняет радость, когда я смотрю на Анну.

– Меня тоже, – сказал я, целуя ее.

До Вэл в моей жизни преобладали обязанности. Радость долгое время была для меня абстрактным понятием, не имеющим никакого значения. Но постепенно счастье снова становилось частью моей жизни. Счастье жены делало меня не менее счастливым. Я не жалел о том, что предал Синдикат, хотя должен был бы.

Моим долгом было поставить интересы Синдиката на первое место, устранить любую угрозу моей власти и его единству. Сокрытие того факта, что Бибиана убила своего мужа, не служило ни той, ни другой цели. Это не было логичным, закономерным, необходимым выбором. Это было чисто эмоциональное решение. После того, как сердце Вэл было разбито из-за смерти Антонио, я не хотел окончательно сломить ее, наказав еще и ее лучшую подругу. Поэтому я лгал и обманывал. Лгал моим людям. Синдикату. Нарушал клятву. Все ради Валентины.

Понимала ли она, что это была за жертва? Если бы она знала, то поняла бы, что я действительно люблю ее.