После эпопеи с эльфом и орчихой я наивно полагал, что вселенная даст мне передышку. Хотя бы день. Хотя бы полдня. Хотя бы час, чтобы выпить кофе и посмотреть на Эмили, которая, склонившись над бумагами, что-то сосредоточенно писала, высунув кончик языка. Веснушки на её носу танцевали в солнечном свете, и я поймал себя на мысли, что могу смотреть на это танго неприлично долго.

Но вселенная, как всегда, имела на мой счёт другие планы.

— Что у нас по плану? — спросил я, потягиваясь в кресле, которое каким-то чудом пережило визит орчихи. Новую дверь уже поставили — крепкую, дубовую, с железными петлями. Я настоял. Сказал, что в этом офисе двери должны выдерживать как минимум осаду малой крепости. Плотник посмотрел на меня странно, но сделал.

Эмили открыла свой неизменный блокнот, пробежала глазами по записям и замерла. Её брови поползли вверх.

— Ой, — сказала она.

— «Ой» — это не доклад, боец, — заметил я. — Докладывай по форме.

— Девушка-вампирша должна подойти, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла она. — Ищет кого-то с горячей кровью. И без вредных привычек. Со здоровым образом жизни. С хорошим сердцебиением. И без боязни крови.

В кабинете повисла пауза. Я переваривал информацию.

— Погоди, — сказал я. — Она ищет партнёра или донора?

— В анкете написано «спутника жизни», — Эмили перевернула страницу. — Но дальше идёт уточнение: «Предпочтительно с давлением 120 на 80, пульс в покое 65 ударов в минуту, без вредных привычек, так как это портит вкус». И ещё приписка: «Вегетарианцы не рассматриваются, у них кровь невкусная».

— У вегетарианцев невкусная кровь? — я моргнул. — Откуда она знает?

— Очевидно, был опыт, — резонно заметила Эмили. — О, тут ещё: «Просьба не предлагать эльфов. Эльфийская кровь отдаёт цветочным чаем, от неё изжога».

Я потёр переносицу. Голова начинала болеть с той особенной интенсивностью, которая посещала меня исключительно в этом офисе. Даже на войне было проще. На войне ты знал, кто враг. А здесь — поди разбери: враг перед тобой или будущий счастливый клиент.

— Она хочет горячую кровь, — резюмировал я. — Здоровый образ жизни. Хорошее сердцебиение. Без боязни крови. И чтобы не эльф и не вегетарианец.

— Да, — кивнула Эмили. — И ещё, судя по анкете, чтобы не боялся... эм... укусов.

— Укусов?

— Тут написано: «Должен спокойно относиться к двум маленьким проколам на шее. Желательно, чтобы находил это романтичным».

Я откинулся на спинку стула. Стул скрипнул — кажется, осуждающе.

— И кто у нас есть в картотеке с горячей кровью, здоровым сердцем и тягой к... романтическим проколам?

Эмили зашелестела анкетами. Её пальчики порхали над бумагами, и я снова поймал себя на том, что смотрю на них. Маленькие, аккуратные, с чернильным пятнышком на указательном. Интересно, она всегда пачкается чернилами или это только когда нервничает?

— Есть один кандидат, — прервала она мои размышления. — Огненный элементаль. Горячая кровь — в буквальном смысле. Температура тела около сорока двух градусов. Образ жизни — исключительно здоровый, потому что если он начнёт пить или курить, то сожжёт всё вокруг.

— Элементаль? — я задумался. — А как вампирша отреагирует на то, что он буквально состоит из огня?

— В анкете написано «горячая кровь», — пожала плечами Эмили. — Не уточняется, насколько горячая. И потом, вампиры ведь тоже... ну... воспламеняются на солнце? Может, они найдут общий язык?

— Ты предлагаешь свести вампиршу с существом, от которого она может загореться при первом же поцелуе?

— Я ничего не предлагаю, — Эмили захлопнула блокнот. — Я просто зачитываю варианты. Есть ещё один. Полудракон. Чешуйчатый, но симпатичный. Кровь горячая, сердцебиение — как барабан. Не боится ничего. И у него уже есть два прокола... то есть, проколы ему делали. Пирсинг. На брови.

— Пирсинг на брови — это не совсем то, что она ищет, — заметил я.

— Зато он не упадёт в обморок при виде клыков, — парировала Эмили. — И потом, у него опыт. Он уже колотый.

Я фыркнул. Она тоже хихикнула. Мы сидели в полуразрушенном офисе, окружённые анкетами безумных клиентов, и смеялись над шуткой про колотого полудракона. Моя жизнь определённо свернула куда-то не туда. Но почему-то именно сейчас, глядя на смеющуюся Эмили, я чувствовал себя... хорошо. Правильно. Как будто я был именно там, где должен быть.

— Ладно, — сказал я, отсмеявшись. — Давай так. Когда придёт вампирша, показываем ей обоих. Элементаля и полудракона. Пусть выбирает. Но предупреждаем: с элементалем никаких поцелуев при включённом огне. Техника безопасности.

— А с полудраконом? — спросила Эмили.

— А с полудраконом... ну, если она перепутает его шею с подушечкой для иголок, это уже её личное дело.

В этот момент в дверь постучали. Нежно. Мелодично. Словно костяшками пальцев по дереву провела сама смерть.

Эмили вздрогнула. Я инстинктивно проверил, на месте ли кинжал.

— Войдите, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Дверь приоткрылась, и в офис скользнула она. Вампирша. Высокая, бледная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, горящими алым в полумраке офиса. Она была закутана в чёрный бархатный плащ, который струился за ней, как жидкая тьма. Алые губы изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке.

— Добрый вечер, — произнесла она голосом, похожим на шорох шёлка. — Я Леди Виттория. У меня назначено.

Я бросил взгляд на Эмили. Она сидела, вцепившись в блокнот, и на её лице застыло выражение «кажется, меня сейчас съедят, но это не точно».

— Добрый вечер, Леди Виттория, — я поднялся и жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Мы как раз обсуждали ваших потенциальных кандидатов.

— О, чудесно, — она опустилась на стул с грацией падающего листа. — Надеюсь, вы учли мои пожелания? Горячая кровь. Здоровый образ жизни. Никаких вегетарианцев. И чтобы не падал в обморок при виде... этого.

Она улыбнулась, и я увидел клыки. Изящные, острые, белоснежные. Эмили тихо икнула.

— У нас есть два кандидата, — сказал я, делая вид, что каждый день общаюсь с вампирами. — Первый — огненный элементаль. Горячая кровь в буквальном смысле. Температура тела — сорок два градуса. Здоров как бык. Пьёт только воду. Не курит. Сердцебиение — как часы.

— Элементаль? — вампирша приподняла бровь. — Интересно. А он... не воспламеняется при волнении?

— Только если очень сильно волнуется, — честно ответил я. — Но мы предоставим вам огнетушитель. В качестве свадебного подарка.

Эмили издала какой-то сдавленный звук, который мог быть смехом, а мог — молитвой.

— Второй вариант — полудракон, — продолжил я. — Кровь горячая от природы. Сердцебиение мощное. Не боится ничего, включая укусов. Имеет опыт пирсинга. Спокойно относится к проколам.

— О! — вампирша оживилась. — Это звучит многообещающе. А можно взглянуть на анкеты? И, если возможно, на портреты?

Эмили, всё ещё бледная (почти как сама вампирша), протянула ей папку. Леди Виттория взяла её изящными пальцами с идеальным алым маникюром и погрузилась в изучение.

— Элементаль симпатичный, — пробормотала она. — Но этот вечный огонь... я, знаете ли, легко воспламеняюсь. В прямом смысле. А полудракон... о! Какая чешуя! А эти глаза! И он пишет, что его любимое блюдо — кровяная колбаса?

— В анкете указано, что он ценит традиционную кухню, — подтвердила Эмили, заглядывая в свои записи.

— Беру, — объявила вампирша, захлопывая папку. — Когда свидание?

— Завтра, — сказал я. — В восемь вечера. И, Леди Виттория, одна маленькая просьба.

— Да?

— Пожалуйста, не выпивайте его до дна. Он всё-таки наш клиент. И у нас на него большие планы.

Вампирша рассмеялась — серебристым, переливчатым смехом, от которого у меня почему-то пробежали мурашки. Не от страха. От понимания, что эта женщина привыкла получать то, что хочет.

— Обещаю быть... умеренной, — сказала она, поднимаясь. — Но если он действительно так хорош, как в анкете, — за умеренность не ручаюсь.

Она выплыла из офиса, оставляя за собой шлейф аромата ночных цветов. Дверь за ней закрылась — новая, дубовая, надёжная.

— Господин Рейгер, — слабым голосом произнесла Эмили, — вы предложили вампирше полудракона. Кровяная колбаса. Это была шутка, да? Про огнетушитель?

— Это была не шутка, — мрачно ответил я. — Это была техника безопасности. Запиши: завтра в ресторане заказать отдельный столик для наблюдения. И обязательно — чесночный соус. Для нас. Много чесночного соуса.

— Вы думаете, это поможет?

— Нет. Но пахнуть будет вкусно. И, может быть, она не станет нас кусать.

Эмили посмотрела на меня долгим взглядом, полным того особого ужаса, который бывает только у людей, осознавших, что их работа — это бесконечный аттракцион безумия.

— Я люблю свою работу, — сказала она наконец.

— Я тоже, — неожиданно для самого себя ответил я. — Странно, правда?