Баррикада у двери продержалась ровно до обеда. Точнее, до того момента, когда в дверь постучали — нежно, мелодично, явно не баронессиным кулаком. Мы с Эмили переглянулись. Я, стараясь сохранять остатки боевого достоинства, оттащил шкаф обратно (пока она не видела, как я пыхтел) и принял позу «бывалый офицер, который никогда не бегал от невест».

— Войдите! — скомандовал я.

Дверь распахнулась, и в офис вплыла... нет, именно вплыла. Нимфа. Настоящая, мать её, нимфа. Длинные волосы цвета речной тины струились по плечам, переливаясь в свете ламп. Глаза — томные, подёрнутые поволокой, как утренний туман над болотом. Фигура — такая, что я на автомате проверил, застёгнут ли ремень. Застёгнут. Хорошо.

Нимфа проплыла мимо меня, оставляя шлейф аромата водяных лилий и чего-то ещё, неуловимо чувственного, и опустилась в кресло для посетителей с грацией лебедя. Эмили тут же подобралась, схватила блокнот и уселась на соседний стул, готовая записывать. Моя маленькая помощница в мгновение ока превратилась из боевого товарища в деловитого секретаря.

— Добро пожаловать в агентство «Сердечный узел», — начал я, пытаясь вспомнить, чему меня учила сестра по сценарию общения с клиентами. Кажется, там было что-то про «улыбайтесь». Я улыбнулся. Получилось, судя по лицу Эмили, как у акулы перед броском. — Чем можем помочь?

Нимфа томно вздохнула, и её грудь под тонким шёлком платья поднялась так, что я на секунду забыл, как дышать.

— Мне нужен муж, — произнесла она голосом, который больше подходил для шёпота в спальне, чем для делового разговора. — Немедленно.

— Понимаю, — кивнул я, хватая первую попавшуюся анкету из стопки. — У нас есть несколько достойных кандидатов. Вот, например, господин Торвальд. Кузнец. Руки золотые. Дом — полная чаша. Характер нордический, стойкий. С ним как за каменной стеной. В постели, я полагаю, надёжен как...

Нимфа сморщила свой аккуратный носик, словно понюхала что-то протухшее.

— Кузнец? — переспросила она с таким презрением, что я мысленно извинился перед всем кузнечным цехом. — Умоляю. Мои бывшие — это сплошные брёвна в постели, господин сваха. Брёвна! Лежат и не шевелятся. Я хочу огонька!

Она произнесла это слово — «огонька» — с таким придыханием, что я почувствовал, как температура в комнате подскочила на пару градусов.

Эмили поперхнулась воздухом и закашлялась, делая вид, что просто поперхнулась, а вовсе не подавилась смешком. Я бросил на неё быстрый взгляд. Её уши пылали, как два маленьких факела, а ручка в пальцах дрожала.

— Огонька, — повторил я медленно, словно пробуя слово на вкус. — Уточните, уважаемая... эм...

— Лилия, — представилась нимфа, проведя языком по верхней губе. — Можно просто Лилия.

— Уважаемая Лилия, уточните, что конкретно вы подразумеваете под «огоньком»? — я старался говорить профессионально, но собственный голос звучал как-то хрипловато. — Потому что, знаете, огонёк бывает разный. Бывает свечка. Бывает лесной пожар. Бывает дракон...

— Дракон! — её глаза вспыхнули. — Вот! Дракон — это то, что нужно! Чтобы пламя, чтобы страсть, чтобы чешуя горячая! — она мечтательно закатила глаза. — Знаете, как они умеют... обвивать... хвостом...

Эмили уронила блокнот. Я машинально наклонился поднять, и наши головы столкнулись под столом. Мы встретились взглядами. Её лицо было цвета спелого томата, а в глазах стояло выражение «спасите меня отсюда». Я молча показал ей большой палец — мол, держись, солдат.

— К сожалению, — произнёс я, выныривая из-под стола и потирая ушибленный лоб, — драконы в нашей картотеке сейчас отсутствуют. Сезонная миграция. Перелёт на юг. Вы же понимаете.

— Какая жалость, — нимфа надула губки. — А кто у вас есть? С огоньком? С искрой? С тем, кто не лежит как бревно, а... действует?

Я начал лихорадочно перебирать анкеты. Эльфы? Слишком утончённые, нимфа их раздавит. Орки? Слишком грубые, нимфа обидится. Оборотни? Хм. Оборотни...

— Есть один кандидат, — медленно произнёс я. — Полуволк. В полнолуние особенно... активен. Очень энергичный молодой человек. На месте не сидит. Буквально. Всё время в движении. Особенно по ночам. Особенно на луну.

— О-о-о! — протянула Лилия, подаваясь вперёд. — Это звучит интригующе. А хвост у него есть?

— Хвост прилагается, — заверил я. — И уши. Очень... эм... чувствительные уши.

Нимфа захлопала в ладоши. Эмили издала какой-то сдавленный звук, похожий на предсмертный писк хомяка.

— Беру! — объявила Лилия. — Когда свидание?

— Завтра в восемь вечера, — я захлопнул папку. — Вас известят. Всего доброго. Дверь прямо и направо. То есть прямо. Просто прямо. До свидания.

Когда за нимфой закрылась дверь, в офисе повисла тишина. Я медленно повернулся к Эмили. Она смотрела на меня круглыми глазами, прижимая блокнот к груди, как щит.

— Брёвна, — произнесла она шёпотом. — Она сказала «брёвна».

— Я слышал.

— И про хвост. Она спрашивала про хвост.

— Я тоже слышал.

— Господин Рейгер, — Эмили вдруг хихикнула, и это хихиканье грозило перерасти в полноценную истерику. — А ваша сестра... ваша сестра знала, что вы будете обсуждать с клиентками... хвосты?

— Моя сестра, — мрачно ответил я, — много чего не знает. И много за что ответит, когда вернётся.

Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Нимфа. Полуволк. Завтра в восемь. Что может пойти не так?

— Эмили, — позвал я.

— Да, господин Рейгер?

— Запиши в графике на завтра: «Обеспечить наличие святой воды, серебряных пуль и, на всякий случай, намордника».

Она фыркнула в блокнот, и я почувствовал, как уголки моих губ поползли вверх. Чёрт возьми. Если каждое свидание будет сопровождаться таким весельем, может, эта работа не так уж и плоха.

Главное — чтобы завтра полуволк не съел нимфу. Или нимфа — полуволка. Или они не решили, что на десерт им нужен рыжий сваха с симпатичной помощницей.