«Золотое блюдо» видел многое. Полуволка, целующего нимфу до опрокидывания столов. Вампиршу, пьющую из полудракона. Сирену, чуть не утопившую тритона в аквариуме. Но того, что случилось в этот вечер, не видел никто. Никогда. И, надеюсь, больше не увидит.

Мы с Эмили сидели за нашим обычным столиком под пальмой, который уже можно было официально переименовать в «штаб-квартиру агентства «Сердечный узел»». На Эмили сегодня было голубое платье. Теперь, когда мы знали друг о друге, всё стало иначе. Она сидела ближе. Я держал её за руку. И это было правильно.

— Как думаешь, они поладят? — спросила Эмили, кивая в сторону столика у аквариума.

Там сидели русал Аквамарин и леди Урсула. Он — с огромным животом, блестящей чешуёй и выражением тихой паники на лице. Она — полудух воды, высокая, струящаяся, с волосами, которые переливались всеми оттенками синего, и глазами, похожими на две капли океана. Леди Урсула была прекрасна. И, судя по тому, как она смотрела на живот Аквамарина, — безумно заинтересована.

— Двести сорок семь икринок, вы говорите? — донёсся до нас её мелодичный голос.

— Двести сорок семь, — подтвердил Аквамарин, поглаживая живот. — Я вынашивал их два месяца. Моя бывшая уплыла с водным драконом, и теперь я один...

— Это потрясающе! — воскликнула леди Урсула. — Я всегда мечтала о большой семье! Сто детей — минимум! А у вас двести сорок семь — это даже больше, чем я надеялась!

— Правда? — русал просиял. — Вы не находите это... обременяющим?

— Обременяющим?! — она всплеснула руками, и с её пальцев сорвались маленькие фонтанчики. — Да я готова высиживать их день и ночь! Я буду петь им колыбельные! Я научу их плавать! Я...

Она замолчала и уставилась на живот русала. Я тоже уставился. Эмили вцепилась в мою руку. Потому что живот... живот начал шевелиться.

— Аквамарин, — осторожно произнесла леди Урсула, — вам не кажется, что...

— Ой, — сказал русал. — Ой-ой-ой.

— Что «ой»?! — я привстал со своего места.

— Кажется... кажется, начинается! — его лицо исказилось. — Они... они хотят наружу!

— Кто — они?! — пискнула Эмили.

— Икринки!!! — взревел русал, хватаясь за живот.

В ресторане началась паника. Официанты побросали подносы. Эльфы за соседним столиком вскочили и прижались к стене. Гномы, которые только что мирно пили пиво, начали выстраиваться в оборонительную цепь — видимо, на всякий случай. Метрдотель побледнел и начал читать молитву.

А русал Аквамарин — славный, толстый, несчастный русал Аквамарин — откинулся на спинку стула и застонал так, что задрожали люстры.

— Начинается! — закричал он. — Я рожаю!

— Но вы же мужчина! — воскликнул кто-то из гномов.

— У русалов это нормально! — простонал Аквамарин. — Мы вынашиваем икринки! А потом... а потом... О-О-О!

Он схватился за живот обеими руками. Чешуя на животе начала светиться — мягким, перламутровым светом. Леди Урсула, вместо того чтобы убежать (как сделал бы любой нормальный человек), подалась вперёд, и её глаза горели восторгом.

— Я помогу! — заявила она. — Я знаю, что делать! Нужна вода! Много воды!

— Воды?! — Метрдотель очнулся от молитвы. — У нас есть аквариум!

— Тащите его сюда!

— Аквариум не таскается! Он встроенный!

— Тогда тащите русала к аквариуму!

Четыре официанта, два гнома и один храбрый эльф подхватили стонущего русала и понесли его к огромному аквариуму, занимавшему всю стену ресторана. Леди Урсула бежала рядом, держа его за руку.

— Дышите! — командовала она. — Дышите глубже! И пойте!

— Петь?! — простонал Аквамарин.

— Да! Это помогает! Я читала! В книжке «Роды под водой для чайников»!

— У вас есть такая книжка?!

— У меня есть все книжки про воду! Дышите! И пойте!

И Аквамарин запел. Это была странная, заунывная мелодия — что-то среднее между китовой песней и воем штормового ветра. Но это работало. Его живот светился всё ярче. Икринки внутри него пульсировали в такт песне.

— Господин Рейгер, — прошептала Эмили, и её голос дрожал, — что нам делать?

— Молиться, — честно ответил я. — И записывать. Это уникальный случай. В нашей практике ещё не было родов.

— В практике брачного агентства?!

— В любой практике!

Русала тем временем опустили в аквариум. Он скользнул в воду — огромный, блестящий, с сияющим животом. Вода вокруг него начала светиться. Рыбы, жившие в аквариуме, шарахнулись в стороны. Леди Урсула стояла у края аквариума, держа его за руку, и что-то шептала — нежно, успокаивающе.

— Давай, — говорила она. — Давай, мой хороший. Выпускай их. Я здесь. Я с тобой. Я не уплыву ни с каким драконом. Я буду с тобой. И с ними. Со всеми двести сорока семью.

— Вы... вы правда?.. — простонал Аквамарин.

— Правда. Я согласна. Я стану твоей женой. Я стану матерью твоим икринкам. Всем двести сорока семи. Даже если их будет триста. Даже если пятьсот. Я люблю детей. Я люблю икринки.

Аквамарин застонал — но теперь это был стон не боли, а счастья. Его хвост ударил по воде, подняв фонтан брызг. Чешуя на животе вспыхнула ослепительным светом. И из него — прямо в воду аквариума — начали выходить икринки.

Маленькие, круглые, переливающиеся жемчужным блеском. Они плыли в воде, как крошечные звёзды, попавшие в рыбье царство. Одна. Вторая. Третья. Десятая. Сотая. Я пытался считать, но сбился. Их были сотни. Сотни маленьких, сияющих икринок, которые кружились в аквариуме вокруг своего отца.

— Ой мамочки, — прошептала Эмили.

— Ой мамочки, — эхом отозвался я.

— Ой мамочки, — хором сказали гномы.

— Ой мамочки, — выдохнул русал, откидываясь в воде. — Я... я справился?

— Ты справился! — леди Урсула захлопала в ладоши, и с её пальцев снова брызнули фонтанчики. — Они прекрасны! Они все прекрасны! Смотри, какие они блестящие! И как их много!

— Двести сорок семь, — слабым голосом произнёс Аквамарин. — Все на месте. Я пересчитал.

— Как ты их пересчитал?! — поразилась Эмили. — Они же все одинаковые!

— Отцовский инстинкт, — гордо ответил русал. — Я их всех знаю. Вот это — Старший. Он всегда впереди. А вот это — Младшая. Она самая шустрая. А вот это — Средний-Сто-Двадцать-Третий. Он любит кувыркаться.

Икринки и правда вели себя по-разному. Одни плавали кругами. Другие тыкались в стекло. Третьи собрались в стайку и, кажется, играли в догонялки. Это было самое странное, самое безумное и самое прекрасное зрелище в моей жизни.

— Я назову одного из них в вашу честь, — сказал Аквамарин, глядя на меня из аквариума. — Помните? Я обещал. Маленький Рейгер.

— Это большая честь, — выдавил я. — Надеюсь, он будет меньше меня бояться баронесс.

— Он будет храбрым! Как вы!

— А в мою честь? — робко спросила Эмили.

— О! — русал просиял. — Маленькая Эмили! Или просто — Эмилия! Это будет самая красивая икринка!

— Спасибо, — Эмили прижала руки к груди. — Кажется.

Леди Урсула тем временем уже залезла в аквариум — прямо в платье. Она обняла Аквамарина, и они вместе смотрели на своих будущих детей. Икринки кружились вокруг них, как жемчужный хоровод. Рыбы, опомнившись, начали осторожно подплывать — им, видимо, тоже было интересно.

— Господин Рейгер, — прошептала Эмили, беря меня за руку, — это самое невероятное, что я видела в жизни.

— Это самое невероятное, что я видел, — согласился я. — А я видел, как баронесса Ивергаль пыталась меня съесть.

— Что теперь будет?

— Думаю, они поженятся. Сегодня. Или завтра. Или прямо сейчас, в аквариуме. У нас в графике свадьба?

— Нет. Но мы можем устроить.

— Устроим. Свадьбу в аквариуме. С двести сорока семью свидетелями.

Мы стояли у аквариума, держась за руки, и смотрели, как рождается новая семья. Русал Аквамарин и леди Урсула плавали среди икринок, обнявшись, и пели — одну на двоих мелодию, похожую на китовью песню.

— Знаешь, — сказал я, — когда сестра вернётся, я ей всё расскажу. Про эльфа и орчиху. Про нимфу и оборотня. Про вампиршу и полудракона. Про сирену и тритона. Про некроманта и готессу. Про герцога и фею. Про русала и Урсулу.

— И про нас? — тихо спросила Эмили.

— И про нас, — я прижал её к себе. — Обязательно. Про нас — в первую очередь.

Она улыбнулась. И в свете сияющих икринок её улыбка была прекраснее всего на свете.