Утро началось с того, что Эмили пришла в новом наряде. Я сразу это заметил — солдатская наблюдательность, знаете ли. Бежевое платье, простое, но элегантное, и поверх него — розовая рубашка, расстёгнутая, с закатанными рукавами. Выглядела она... иначе. По-другому. Так, словно собиралась что-то сказать. Что-то важное.

Она подошла к столу, теребя край рубашки. Её щёки были красными — и это не было похоже на остатки простуды. Это был румянец. Настоящий. Тот, который появляется, когда человек собирается с духом.

— Господин Рейгер, — начала она, и её голос дрожал, — я хотела вам сказать...

Дверь распахнулась.

Я начинаю думать, что наш офис проклят. Серьёзно. Может, некромант всё-таки наложил какое-то заклятие — не на нас, а на дверь. Чтобы она открывалась в самые неподходящие моменты. Проклятие «Прерванного Признания» или что-то в этом роде.

На пороге стоял русал.

Это был... впечатляющий экземпляр. От пояса и выше — мужчина. Широкие плечи, загорелая кожа, длинные волосы цвета морской волны, перевязанные кожаным шнурком. Черты лица — грубоватые, но по-своему привлекательные. Глаза — огромные, зелёные, с вертикальными зрачками. А от пояса и ниже...

От пояса и ниже у него был хвост. Здоровенный, чешуйчатый, переливающийся оттенками изумрудного и бирюзового. Хвост волочился за ним по полу, оставляя мокрый след. И на этом хвосте, перебирая плавниками, русал передвигался весьма бодро.

Но самое поразительное было не это. Самое поразительное было впереди. А именно — живот. Огромный, выпирающий, натягивающий чешую до блеска. Русал был... беременным? Может, просто переел? Нет, судя по размеру — определённо беременный.

— Мне срочно нужна жена! — провозгласил он с порога, и его голос напоминал шум прибоя — громкий, рокочущий, с лёгким присвистом на высоких нотах.

Я медленно перевёл взгляд с русала на Эмили. Она замерла, прижав руки к груди, и смотрела на гостя с выражением, в котором смешивались шок, ужас и профессиональный интерес.

— Простите? — выдавил я.

— Жена! — повторил русал, делая шаг вперёд. Точнее, шлёп. Хвост громко хлюпнул по полу. — Срочно! У меня икринки родятся через три дня!

В кабинете повисла тишина. Я открыл рот. Эмили открыла рот. Даже муха, бившаяся о стекло, кажется, замерла.

— Икринки? — переспросил я слабым голосом.

— Да! — русал шлёпнул хвостом ещё раз, и со стены упала картина. — Двести сорок семь икринок! Я их вынашиваю уже два месяца! А бывшая уплыла с водным драконом!

— Бывшая? — Эмили наконец обрела дар речи.

— Моя рыбонька! — русал всхлипнул, и из его зелёных глаз брызнули слёзы размером с жемчужины. — Мы должны были вместе заботиться об икринках! Вместе высиживать! Вместе растить мальков! А она сказала, что я слишком много ворчу, и уплыла! С драконом! С водным драконом! У него хвост короче моего! И чешуя тусклая! Что она в нём нашла?!

Я медленно опустился в кресло. Кресло скрипнуло — кажется, сочувственно.

— Уважаемый... эм...

— Аквамарин! — представился русал. — Меня зовут Аквамарин. Я из Северного Архипелага. У меня три подводных грота, коллекция жемчуга и двести сорок семь икринок, которые должны вылупиться через три дня. Мне нужна мать для моих детей! Немедленно!

Он перевёл взгляд на Эмили. Его зелёные глаза загорелись. Он сделал движение вперёд — шлёп! — и уставился на неё с выражением, которое я слишком хорошо знал. Выражение «вот она, мать моих будущих детей».

— Девушка! — воскликнул он. — Ты хочешь стать мамой двести сорока семи икринок?

Эмили побледнела.

— Я... я... — пролепетала она.

— Ты прекрасна! — продолжал русал, подбираясь ближе. Шлёп! Шлёп! Шлёп! — Твои волосы напоминают мне золотые водоросли! Твои глаза сияют, словно глубина океана! Ты будешь прекрасной матерью для моих мальков! Мы вместе будем высиживать икринки! Ты будешь петь им колыбельные! Я буду приносить тебе жемчуг!

— Я... я не... — Эмили попятилась.

— Стоп! — я вскочил с кресла и встал между ними. — Уважаемый Аквамарин. Давайте не будем делать поспешных предложений моей помощнице.

— Почему? — русал нахмурился. — Она не свободна? У неё есть жених? Я могу вызвать его на дуэль! На подводную дуэль! Кто дольше продержится без воздуха!

— Она не свободна, — сказал я твёрдо.

Эмили бросила на меня быстрый взгляд. Я не посмотрел на неё. Не сейчас. Потом разберёмся, что я имел в виду.

— Она занята, — продолжил я. — Работой. Она — мой незаменимый помощник. И в декрет уходить не планирует. Тем более — в подводный декрет. С двести сорока семью икринками.

— Но мне нужна жена! — взвыл русал. — Через три дня! Вы представляете, что будет, если икринки вылупятся, а матери рядом нет? Они начнут звать её! Они будут плакать! Двести сорок семь плачущих мальков! Это сведёт меня с ума!

— Понимаю, — я выставил руки вперёд. — Мы найдём вам жену. Не мою помощницу. Другую. Которая согласится. Которая умеет плавать. И любит детей. Много детей. Очень много.

— Правда? — русал просиял.

— Правда. Эмили, у нас есть в картотеке кто-нибудь, кто хочет много детей? Желательно под водой?

Эмили, всё ещё красная после предложения стать мамой двухсот сорока семи икринок, бросилась к шкафу с анкетами. Её пальцы дрожали, но она быстро перебирала папки.

— Есть! — выкрикнула она через минуту. — Леди Урсула! Полудух воды! Она подавала заявку месяц назад! Искала мужчину, который хочет большую семью! Она написала: «Идеальное количество детей — от ста до трёхсот»!

— От ста до трёхсот?! — переспросил я.

— Да! И ещё она написала: «Люблю икринки. Своих нет, но очень хочется».

Русал ахнул. Его хвост взволнованно забился об пол.

— Это она! — закричал он. — Это судьба! Где она?! Я хочу её видеть! Немедленно! Сейчас! У меня только три дня!

— Мы организуем встречу, — пообещал я. — Сегодня же. В «Золотом блюде». У них есть аквариум. Вам будет комфортно.

— Аквариум! — русал захлопал в ладоши. — Чудесно! Я приплыву! То есть, приползу! Неважно! Я буду!

Он развернулся и направился к выходу, шлёпая хвостом. У двери он задержался и обернулся:

— Спасибо! Вы лучшая сваха в моей жизни! Я назову одного из мальков в вашу честь! Как вас зовут?

— Рейгер.

— Маленький Рейгер! Это будет прекрасное имя для русала!

И он исчез за дверью, оставляя за собой мокрый след и запах моря.

В кабинете повисла тишина. Я медленно повернулся к Эмили. Она стояла у шкафа, прижимая к груди анкету леди Урсулы, и смотрела на меня. Её щёки всё ещё были красными.

— Двести сорок семь икринок, — сказала она. — Это... много.

— Очень много.

— А что вы имели в виду, когда сказали, что я не свободна?

Я замер.

— Ну... — начал я, лихорадочно подбирая слова, — ты занята работой. Агентством. Клиентами. Мной. В смысле — работой на меня. В смысле...

— Господин Рейгер, — она улыбнулась, и её улыбка была мягкой, как морская пена, — вы сказали, что я занята. Не работай. А просто — занята.

— Я... — я потёр затылок. — Я, наверное, поторопился.

— Нет, — она покачала головой. — Вы не поторопились. Вы сказали ровно то, что хотели сказать.

Она подошла ближе. Я смотрел на неё — на её бежевое платье, розовую рубашку, золотые косы, веснушки, синие глаза, — и думал, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее.

— Я хотела сказать вам кое-что, — прошептала она. — До того, как пришёл русал.

— Я слушаю.

— Я хотела сказать... — она замялась. — Я хотела сказать, что это платье я надела специально. Для вас. И рубашку. Розовую. Потому что... потому что...

— Потому что?

— Потому что я хотела вам понравиться! — выпалила она. — Не как помощница! Не как боевой товарищ! А как... как...

Я взял её за руки. Маленькие, тёплые, дрожащие.

— Ты мне нравишься, — сказал я. — Давно. Ещё с того дня, как ты вошла в этот офис и назвала меня господином. И с тех пор — всё больше и больше.

— Правда?

— Правда. И когда русал предложил тебе стать мамой двухсот сорока семи икринок, я чуть не вызвал его на дуэль.

Она рассмеялась. Смех был тихим, счастливым, и от него у меня всё перевернулось внутри.

— Я не хочу быть мамой икринок, — сказала она. — Я хочу быть... вашей.

— Моей?

— Вашей. Только вашей. Если вы, конечно, не против.

Я притянул её к себе и обнял. Осторожно. Бережно. Как самую большую драгоценность.

— Я не против, — прошептал я в её макушку. — Я только «за». Всеми руками. И ногами.

Мы стояли так, обнявшись, посреди офиса. Где-то вдалеке шумел город. Где-то русал Аквамарин полз к «Золотому блюду», чтобы встретить леди Урсулу. Где-то некромант и готесса вышивали чёрным по чёрному. А мы стояли и молчали. И это было лучшее молчание в моей жизни.

— Господин Рейгер, — прошептала она.

— Просто Рейгер, — поправил я. — Без господина.

— Рейгер, — попробовала она. — Мне нравится.

— Мне тоже.

— А что мы будем делать с русалом?

— Устроим ему свидание. С леди Урсулой. В «Золотом блюде». У аквариума.

— А если она не согласится?

— Согласится. Она любит икринки. От ста до трёхсот. Двести сорок семь — это как раз между. Идеальное совпадение.

— Как у нимфы и оборотня?

— Как у эльфа и орчихи.

— Как у вампирши и полудракона.

— Как у некроманта и готессы.

— Как у нас? — тихо спросила она.

Я посмотрел на неё. На её веснушки. На её глаза. На её улыбку.

— Как у нас, — подтвердил я. — Идеальнее всех.