Часто в письмах от читателей вижу мнение, будто я негативно отношусь ко всем государственным служащим и никому не рекомендую идти на госслужбу. Это недоразумение. Среди госслужащих я встречал тех, кто добросовестно исполняет свои обязанности. Например, в моей жизни было два случая, когда мне удалось добиться изменения законодательства (если точнее, это были не сами законы, а правила исполнения или приложения к ним – так называемые «Приложения к указам и регламентам»). Оба раза для этого хватило нескольких бесед с ответственными госслужащими, которые в итоге внесли изменения, действуя в интересах общества.

(В таких ситуациях общение с депутатами редко бывает продуктивным. Они слишком «занятые люди», и встретиться с ними можно только при условии регулярного участия в собраниях их спонсоров и значительных пожертвований. Если вы заплатите побольше в рамках закона, вам может позвонить помощник с предложением встретиться на обеде, но… как сказать… сомнительная перспектива.)

Беседы с госслужащими проходили по моей инициативе, и я лично посещал их офисы. Запомнился случай, когда мне удалось включить логистические склады в перечень объектов, подпадающих под режим иностранных инвестиций, что делает их важным элементом инфраструктуры. Другой случай касался социальных объектов, которые частные компании должны сначала построить, а затем передать государству. Я добился того, чтобы вместо оформления их на частные лица, что обязывало платить налог на приобретение, объекты сразу регистрировались на государство.

Были и местные инициативы. Например, мне удалось повлиять на внесение изменений в регламенты по благоустройству портовых зон. В таких районах из-за соленого воздуха и морских ветров озеленение практически невозможно, а сами портовые территории предназначены для логистики, а не для ландшафтного дизайна.

Эти изменения становились возможными, потому что интересы ответственных департаментов, занимающихся законодательными нормами, совпадали с государственной выгодой.

Однако, даже если ответственный сотрудник осознает противоречия или ошибки в законах и исполняет их в рамках своих полномочий, изменения могут не произойти, если существуют разногласия между заинтересованными ведомствами или их приоритеты не совпадают с задачами профильного отдела.

В некоторых случаях депутаты могут отвергнуть предложение о внесении изменений в закон, если поправка может вызвать негативную реакцию среди избирателей, интересы которых будут ущемлены, что отразится на голосах на выборах. Или если сам законопроект не приносит депутатам личной или политической выгоды.

Некоторые муниципальные депутаты, чтобы добиться преимуществ для своего избирательного округа перед выборами, могут сами указывать на ошибки в законе и переводить неугодных чиновников, высказывающих сомнения, в другие отделы, требуя удобной для себя интерпретации закона (при этом совершенно игнорируя возможные проблемы или ущерб, которые могут возникнуть). Они также звонят или назначают встречи с высокопоставленными руководителями, оказывая давление, чтобы реализовать свои намерения.

Если говорить не о конкретных людях, а о целых организациях, то есть немало ведомств, где царит беспорядок, но также немало таких, где чувствуется искреннее стремление работать эффективно (например Министерство юстиции). Я немного знаком с миром высокопоставленных госслужащих. Иногда подчиненные таких чиновников обращались ко мне с просьбами. Так или иначе, могу сказать, что обладаю некоторым представлением о различных аспектах работы госслужащих.

Эта статья написана не для того, чтобы нападать на госслужащих, а чтобы показать некоторые реалии их работы. Она предназначена для того, чтобы читатели-госслужащие могли пересмотреть свои подходы, а простые граждане избавились от иллюзий, что конверт с деньгами может решить все проблемы. В первой части я изложил свои мысли о госслужащих, а во второй, как и обещал, расскажу о том, как правильно взаимодействовать с ними (считайте это своего рода руководством по переговорам, основанным на моем опыте и знаниях).

1. Мир, в котором мы живем

Когда обедаю дома с семьей, я иногда намеренно включаю телевизионную программу «Колонка зрителей: Мир, в котором мы живем», которая выходит на KBS 1 в 18:55, чтобы ее слышали мои дочери. Любой, кто хоть раз смотрел эту программу, поймет, насколько наш мир полон несправедливости и что бо́льшая часть этой несправедливости исходит от действий государственных служащих. Интересно, что проблемы, которые остаются нерешенными, несмотря на отчаянные просьбы граждан, часто быстро разрешаются после того, как в ситуацию вмешивается телевидение.

Во многих государственных учреждениях есть отделы, которые занимаются сбором и распространением внутри ведомства статей о своей деятельности. Кроме того, существуют подразделения, отвечающие за взаимодействие с журналистами. Иногда вышестоящие отделы передают нижестоящим департаментам информацию о публикациях в СМИ. Если руководитель учреждения занимает выборную должность, особенно тщательно отслеживаются статьи с критикой муниципальных органов власти. В таких случаях сотрудники ведомства проверяют достоверность фактов, решают, как реагировать на критику, и оценивают, стоит ли проводить встречу с заявителем.

Иногда даже когда ответственный сотрудник решает, что в жалобе гражданина есть смысл, и предлагает решение проблемы, высшее руководство может препятствовать этому. Например, оно может заподозрить, что между заявителем и чиновником имел место коррупционный сговор. Может сказать: «Если тебе как ответственному сотруднику эта ситуация не создает проблем, пусть заявитель сам найдет решение». Или решить: «Если заявитель действительно испытывает трудности, он сам придет с конвертом с деньгами или позвонит кому-то повыше».

Такие «навозные мухи», возможно, существуют и сейчас. Но не заблуждайтесь: подобные чиновники встречаются крайне редко. Большинство госслужащих совершенно иные.

Среди заявителей встречаются такие, кто, столкнувшись с проблемой, не связанной напрямую с административным учреждением, все же требует ее решения, прибегая к услугам так называемых наемных демонстрантов. Эти демонстранты обычно приглашаются для проведения протестов. Часто такие акции организуются профессиональными протестующими из организаций вроде Корейской конфедерации профсоюзов или Федерации рабочих профсоюзов. В подобных случаях чиновники обычно не вмешиваются, если только не возникает проблем, связанных с уголовными нарушениями, такими как шум, потасовки или захват административных зданий. Большинство подобных ситуаций выходят за рамки их полномочий, поэтому никакие действия не предпринимаются.

Бывает, что заявители переходят допустимые рамки и начинают действовать слишком агрессивно, что приводит к тому, что они попадают в «черный список». В таких случаях чиновники иногда объединяются и совместно принимают решение не идти навстречу даже в малейших вопросах. Если решение профильного ведомства кажется вам неудовлетворительным, наиболее эффективным способом добиться успеха будет изучить законодательство, а затем обратиться к ответственным сотрудникам с просьбой, подкрепленной этими знаниями. Однако главная проблема заключается в том, что большинство обычных людей вообще не знают, как изучать законы или где искать нужную информацию.

Я включал ту телевизионную программу, о которой говорил ранее, чтобы мои дочери могли услышать и понять: каким бы старательным и искренним ни был их труд, иногда они могут столкнуться с несправедливостью и безответственностью, которые нанесут им ущерб, и никто за это не понесет ответственности.

При этом нельзя утверждать, что госслужащие совершают подобные действия из злых побуждений. В 99 % случаев это не так. Однако я оставил 1 %, потому что среди них действительно встречаются те, кто действует злоумышленно. Что еще более абсурдно, многие из чиновников, которые своими действиями причиняют людям несправедливый ущерб, искренне считают себя «стражами государства и нации», как герой Чхве Дальсик из повести «Красная комната» (роман Им Чхольу, получивший Литературную премию Ли Сана в 1988 году). Иными словами, они искренне верят в правильность своих поступков. Как можно бороться с подобным? Однако я также замечал, что за этими «убеждениями» часто скрываются личные мотивы, например желание получить дополнительные баллы для продвижения по службе.

На удивление, многие госслужащие одержимы карьерным ростом, но в сложившейся системе высокие оценки эффективности работы или успехи в аттестации вовсе не означают, что человек хорошо выполняет свои обязанности. Точно так же и начальник не всегда оказывается квалифицированным профессионалом. Ключевую роль в оценке работы играет мнение вышестоящих руководителей. Поэтому важны такие моменты, как: был ли сотрудник лоялен к начальнику; выполнял ли он задачи, способствующие карьерному росту начальника; содействовал ли он выгоде (или удобству) компаний, известных начальнику; позволил ли начальнику сохранить лицо в сложных ситуациях. Эти факторы часто оказываются решающими при оценке.

2. Как страна росла на фоне коррупции?

Бурный экономический рост Южной Кореи в 1970–80-х годах был достигнут в том числе благодаря самопожертвованию государственных служащих. Это был период, когда коррупция была повсеместной и практически все чиновники так или иначе были к ней причастны. Однако, в отличие от других коррумпированных стран Азии, Южная Корея смогла обеспечить экономический рост даже в условиях коррупции. Причина этого, возможно, кроется в конфуцианской этике, которая пронизывала менталитет корейских чиновников: даже те, кто брал взятки, старались не переходить границы и действовать на благо общества.

Чтобы объяснить, что это значит, приведу следующий пример. Как-то министр строительства одной коррумпированной страны Восточной Европы принимал у себя дома своего коллегу из такой же коррумпированной страны в Африке. Восточноевропейский министр жил в роскошном особняке. Африканский коллега спросил его: «Как вы смогли себе позволить такой дом?» Тогда министр отодвинул штору на окне и сказал: «Видите тот мост? Когда мы его строили, я смог заработать на этот дом». Спустя год восточноевропейский министр посетил дом африканского коллеги, который оказался еще более впечатляющим – настоящий дворец. Удивленный министр спросил, как тому удалось построить такой дом. Африканец, отодвинув штору, ответил: «Я воспользовался вашим советом. Видите тот мост?» Но никакого моста за окном не было: африканский министр просто присвоил весь бюджет, выделенный на строительство.

Такого рода коррупции в Корее практически не было. Корейская модель была иной: мосты и дороги все-таки строились, но часть прибыли от контрактов делилась между участниками процесса. Кроме того, для оправдания своих действий чиновники всегда искали конфуцианские аргументы о пользе для общества, что помогало им сосредотачиваться на действительно нужных проектах, а не на бессмысленных затеях. Сейчас подобный подход чаще проявляется в работе мэров и глав районов, избираемых на местных выборах. В первую половину своего срока они часто тратят бюджет на реализацию предвыборных обещаний, а оставшуюся часть – на проекты, способные обеспечить им поддержку на следующих выборах. При этом в тени нередко скрываются сомнительные сделки. Чиновники, которые активно поддерживают такие инициативы, становятся «любимчиками», а те, кто этого не делает, нередко оказываются в немилости.

(Коррупционные сговоры с подрядчиками до сих пор являются «цветущим злом» по всей стране. В одном из провинциальных городов есть несколько компаний, занимающихся прокладкой водопровода и канализации, но все они принадлежат одному владельцу. На бумаге это выглядит как конкуренция, но на деле все контракты уходят к одному и тому же человеку. В другом городе контракты на строительство специально разбиваются на мелкие суммы, чтобы обойти требования конкурентных тендеров, и таким образом один подрядчик получает весь проект. Подобные схемы поддерживаются не столько рядовыми служащими, сколько их начальством или даже напрямую мэрами и главами районов. При этом избиратели, имеющие право голоса, зачастую не знают о реальном положении дел и легко поддаются пропаганде во время выборов. Увы.)

3. Госслужащий получает не только зарплату

Утверждение о том, что госслужащие получают низкие зарплаты, могло быть верным в 1970–80-х годах, но с 1990-х ситуация изменилась. Например, хотя сегодня начальная зарплата для госслужащих 9-го ранга (первая ступень) составляет около 1,1 миллиона вон, ошибочно полагать, что их доход ограничивается только этим. У госслужащих есть множество надбавок и пенсионное обеспечение, причем для них пенсионная система намного выгоднее, чем для обычных граждан. Если посмотреть на пресс-релизы государственных органов, посвященные зарплатам, то в них чаще всего упоминается только базовый оклад, что является своего рода уловкой, скрывающей реальное положение дел.

К примеру, среди надбавок, которые получают госслужащие, есть: надбавка за статус, за выслугу лет, за выслугу с добавкой (выплачивается ежемесячно), премии за результативность, надбавка на содержание семьи, компенсация за обучение детей, надбавка по уходу за ребенком, жилищная надбавка, надбавка за работу в удаленных регионах, надбавка за риск, надбавка за технические навыки, дополнительная надбавка за технические навыки, надбавка за преподавание, дополнительная надбавка за преподавание, надбавка за выполнение особых задач, компенсационная надбавка, надбавка за сверхурочную работу, за ночные смены, за работу в выходные, за переработку, за управленческие задачи, фиксированная надбавка на питание (130 000 вон ежемесячно), отпускные на праздники, компенсация за неиспользованные дни отпуска, надбавка за должность (ежемесячно), транспортная надбавка (ежемесячно) и многое другое.

Кто же устанавливает виды и размеры этих надбавок? Конечно же, сами госслужащие. Неужели они определяют их таким образом, чтобы это было для них невыгодно? Конечно, в Корее нет таких надбавок, как в Греции, где платят за подъем и спуск по этажам с документами или за пунктуальность на работе. Однако госслужащие сумели разработать такие системы, как, например, отпуск для работы в частной компании, которая позволяет формально работать, получая при этом миллионные зарплаты. Какие бы законы ни принимались в законодательном органе с политической целью, правила их применения (указы, акты, инструкции) все равно проходят через руки госслужащих. Очевидно, они не будут создавать правила, которые окажутся для них совершенно невыгодными.

Система наказаний тоже довольно гибкая. Например, в правилах сверхурочной работы упоминается, что незаконное получение надбавок за переработки должно караться двойным штрафом с возвратом суммы, а также дисциплинарными мерами: временным запретом на переработки, дисциплинарным разбирательством, снижением шансов на продвижение и уменьшением премиальных. Однако, как говорится, не пойман – не вор.

Вышесказанное отражает ситуацию, сложившуюся много лет назад. Сегодня зарплаты госслужащих сильно зависят от ранга и стажа. Сравнивать госслужащего, который начал с 9-го ранга и вышел на пенсию с 5-м рангом, с сотрудником Государственного юридического агентства, который изначально занимает должность 5-го ранга, некорректно. Система льгот на жилье для госслужащих была также отменена.

4. Отношение к обязанностям госслужащих

Конечно, я не верю, что госслужащие – это «слуги всего народа, несущие ответственность перед гражданами» (статья 7, пункт 1 Конституции). Я также не думаю, что у них обязательно должен быть высокий уровень патриотизма, чувство долга и готовность к служению. И уж тем более не считаю, что они, как «посыльные народа», должны работать исключительно на благо общества, не задумываясь о своей зарплате. Однако я убежден, что, поскольку их работа часто трудно измерима в экономических терминах, а их должности обладают особыми юридическими полномочиями, позволяющими «убить» или «спасти» человека, госслужащие должны вести себя соответствующим образом.

В Этическом кодексе госслужащих сказано: «Отдавать себя служению государству и проявлять верность, быть честным и полезным гражданам, проявлять ответственность и творческий подход в работе, уважение и доверие в коллективе, чистоплотность и порядок в жизни». Это вполне естественно, учитывая их полномочия. К обязанностям госслужащих относятся честность, вежливость, справедливость, сохранение конфиденциальности, подчинение и поддержание репутации. Им также предписано приносить присягу при вступлении в должность, избегать оставления рабочего места, совмещения должностей, ведения коммерческой деятельности и участия в политической деятельности. Все это тоже вполне обоснованно. (Разумеется, я не отрицаю, что на практике «служение и верность» иногда сводятся к лести и покорности начальству.) К добродетелям госслужащих также относят стремление ставить общественные интересы выше личных, честность, ответственность и готовность служить. Все это вполне разумные требования. Поэтому любой, кто хочет стать госслужащим, должен быть готов жить на зарплату, надбавки и пенсию, не предъявляя чрезмерных требований. Если у человека нет уверенности в том, что он справится с таким образом жизни, ему не стоит идти в эту сферу.

Такое отношение к службе постепенно исчезает, поскольку работа в госорганах стала рассматриваться просто как стабильная профессия. В наши дни, на мой взгляд, практически никто не идет в эту сферу ради взяток. Однако среди молодого поколения увеличивается количество тех, кто настроен работать формально, выполняя только объем задач, соответствующий зарплате, а порой – и того меньше.

Согласно статистике Агентства по реформе кадров за 2020 год, из 23 723 уволившихся госслужащих 13 093 ушли по собственному желанию. Что стало причиной такого решения? Возможно, они разочаровались в том, что реальность оказалась иной: зарплата была ниже ожидаемой, а рабочая культура напоминала 1980-е, да и сама работа оказалась тяжелее, чем они предполагали.

Разочарования в профессии госслужащих проявлялись и раньше. В 2002 году одно брачное агентство провело опрос среди 223 холостых мужчин, которые или уже сдали, или готовились сдавать экзамены на госслужбу или для получения квалификации юриста. Согласно опросу, 84,8 % респондентов заявили, что «поддержка жены влияет на честность в службе», а 54,7 % отметили, что «экономическая состоятельность семьи жены помогает сохранять честность». Каждый третий респондент указал на низкий доход как причину коррупции. В качестве форм поддержки супругов госслужащие упомянули «обеспечение эмоциональной стабильности» (48,9 %) и «экономическую помощь» (41,3 %). Минимальным доходом, достаточным для предотвращения коррупции, они считали 3,32 миллиона вон в месяц.

Я не помню точно, каков был оклад госслужащих 5-го ранга или судей и прокуроров 20 лет назад, но суть в том, что даже представители элиты страны, вместо того чтобы придерживаться принципа «никаких компромиссов с несправедливостью», полагаются на помощь родственников жены. Но что, если тесть или теща сами начнут давить на них с просьбами? Куда же исчезла их ярость и осуждение пороков старшего поколения? Почему их первым шагом становится готовность брать взятки?

Я не претендую на роль эталона, но до вступления в силу закона Ким ЁнРана (28 сентября 2016 года) я давал такой совет госслужащим: «Не берите никаких “подарков”, независимо от их размера. Вы можете поужинать с кем-то, но не пейте за чужой счет. Если к праздникам вам присылают подарки, публично объявляйте об этом в отделе и раздавайте часть подарков младшим коллегам. Если стоимость подарка превышает 300 000 вон, отправляйте его от имени дарителя в детский дом, а отправителя уведомляйте об этом».

Сегодня даже небольшие подарки должны быть немедленно возвращены и зарегистрированы в отделе внутреннего контроля. Некоторые госслужащие, отправляясь на инспекции, даже воду берут с собой, чтобы избежать любых подозрений. Именно так и должно быть.

5. Горечь профессии госслужащего

Как бы добросовестно и честно вы ни работали, если у вас нет поддержки, продвижение по службе может быть сложным. Если ваши связи слабы, вам могут доставаться самые непрестижные должности. Если вы вызовете недовольство начальства, вам могут даже не дать возможности участвовать в экзаменах на повышение. Бывает, что главы муниципалитетов (префектур, городов или уездов), замешанные во взятках или других правонарушениях, оказываются под следствием. Но если кто-то успел повысить свой статус благодаря их благосклонности до ареста, новый глава, сменивший предшественника, не сможет отменить это повышение. И такие чиновники могут начать демонстрировать свое превосходство. Если вы попадете в немилость к главе муниципалитета, это может обернуться серьезными неприятностями. Хотя доходы чиновников формируются из налогов, если вы будете часто пропускать корпоративные мероприятия, то можете получить «черную метку». До сих пор находятся госслужащие, которые заставляют молодых сотрудниц разносить алкоголь на застольях или предлагают продолжить вечер в другом месте.

Если вы ведете дела с соблюдением всех норм, проверяющие все равно могут найти повод для подозрений. Работая в отделе социальной помощи, вы будете сталкиваться с неадекватными гражданами, которые предъявляют претензии, или с людьми, которые просто хотят получать субсидии, не прилагая усилий. Бывают моменты, когда хочется все бросить. Даже если вы выполните свою работу идеально, ваше руководство может вдруг решить «оставить все как было». Если вы решите выступить в роли разоблачителя, вы сами окажетесь в изоляции. Внутри системы это знают все.

Даже если вы изучили законы и судебную практику, но упустили интересы начальства или заинтересованных сторон, вас ждет понижение, худшие оценки при аттестации или даже внутренние разбирательства. Случается, что вы несете ответственность за решения, принятые до вас, потому что должностные инструкции не были четко сформулированы или ваши предшественники намеренно оставили неразбериху. В тяжелых случаях дело доходит до трагедий. Повторю еще раз: все это не уникально для госслужбы, в частных компаниях происходит то же самое.

6. Как общаться с госслужащими

Конечно, не все госслужащие причиняют вред гражданам. Но помните: менее 0,001 % из них выбрали эту профессию, чтобы служить народу. Большинство стали чиновниками, как и представители других профессий, – просто выбрав работу. Обычный гражданин сталкивается с госслужащими в ограниченных ситуациях, например в районных управлениях. Но если вы занимаетесь бизнесом, то вскоре поймете, что взаимодействие с чиновниками – это совершенно иная реальность. Противостоять власти административного аппарата невозможно (если только у вас нет связей). Когда вам приходится решать дело, обращаясь к чиновникам, как это сделать?

Первое, что нужно помнить: чиновники действуют не по своему усмотрению, а в рамках законов и регламентов. Формально они строго следуют им. Конечно, у них есть пространство для маневра, но оно также ограничено правилами. Если вам «пошли навстречу», это часто значит, что в регламентах есть лазейки, позволяющие это сделать. Иногда чиновники делают вид, что идут навстречу, хотя дело и так подлежало бы рассмотрению в вашу пользу. Это можно назвать естественным поворотом. Вы как заявитель ошибочно думаете, что без вашей просьбы проблему бы не решили, а чиновник просто делает вид, что проявляет доброжелательность, хотя все изначально находилось в рамках закона.

Еще следует учитывать, что чиновники знают законы лучше всех. А значит, им известны и возможные обходные пути. Однако «незнакомым людям» они таких советов не дадут.

Вот несколько правил, которые стоит знать при взаимодействии с чиновниками. Они основаны на моем опыте, полученном во время ведения бизнеса. Возможно, это не поможет наемным сотрудникам, но точно пригодится предпринимателям.

Первое правило: не просите чиновника превратить А в B.

Это то, чего ни в коем случае нельзя требовать от госслужащего. Объясню на простом примере. Если водитель, попавшийся за вождение в нетрезвом виде, просит полицейского оформить это как превышение скорости, то он требует превратить А в Б. С юридической точки зрения А и Б – это совершенно разные нарушения. Такая просьба невозможна без взятки в огромных размерах, и даже в этом случае успех сомнителен. Если речь идет о крупной выгоде, то без взятки, которая перекроет риск увольнения (в идеале столько, чтобы можно было жить безбедно, даже потеряв работу), обойтись невозможно. И все равно результат не гарантирован. Да и сам проситель в этом случае – настоящий негодяй.

Но просьба заменить штраф за проезд на красный свет на штраф за непристегнутый ремень безопасности – это скорее А → а. Такое возможно.

Если чиновник соглашается превратить А в Б, то он либо планирует на этом крупно нажиться, либо знает юридическое основание для такой подмены. Часто старшие по должности дают поручение подчиненным изучить вопрос именно с точки зрения возможности такой трансформации. Это обычно свидетельствует об одном из трех намерений:

1) Найти причину отказа. Руководитель хочет оправдаться перед заказчиком, получив отрицательный ответ от подчиненного.

2) Действительно запросить проверку. Это бывает в случае, если начальник не разбирается в вопросе, но имеет нужные связи.

3) Заранее согласованная манипуляция. Руководитель уже изучил вопрос и предлагает подчиненному вступить в «игру», чтобы вместе воспользоваться выгодой (например, ради карьерного роста или обеспечения поста после выхода на пенсию).

Самое сложное для исполнителя – ситуация под номером 3. Однако большинство сотрудников отказываются принимать такие предложения. Даже если речь идет о сумме, эквивалентной нескольким годовым зарплатам, многие предпочитают работать честно до конца своей карьеры. Зачастую начальники, предлагающие такие схемы, планируют скоро выйти на пенсию, тогда как их подчиненным предстоит работать еще как минимум 10–15 лет.

В случаях 1 и 2 начальник будет внимательно следить за действиями подчиненного. Не исключено, что тот, кто изначально сделал запрос, также будет за ним наблюдать. Поэтому, если исполнитель найдет приемлемую альтернативу или обоснованную причину отказа, не нарушая этических норм, это вызовет одобрение руководства и может даже положительно сказаться на карьере.

Мне больше всего нравится подход, когда изучаются все аспекты: законодательство, прецеденты Верховного суда и даже история создания нормативных актов.

Второе правило: если нельзя сделать A, спросите, можно ли сделать B.

Во времена правления Пак Чон Хи действовало указание президента, запрещающее строительство универмагов внутри Сеульской крепостной стены (в пределах четырех главных ворот). Однако компания Lotte подала заявку на строительство отеля и торгового центра. Они утверждали, что это будет не универмаг, а шопинг-центр с подземными магазинами. С юридической точки зрения и согласно формулировкам это действительно не считалось универмагом. Lotte планировала использовать японские инвестиции для строительства отеля и торгового комплекса, который обеспечил бы удобство для иностранных туристов. Поскольку торговый центр формально не попадал под определение универмага, разрешение на строительство не нарушало бы указаний президента. Фактически в первые годы существования Lotte Department Store назывался Lotte Shopping Center. На начальном этапе значительная часть наземных помещений сдавалась в аренду, а компания до сих пор официально зарегистрирована как Lotte Shopping Co., Ltd. Если универмаг был A, то торговый центр стал B.

Третье правило: найди a, которое максимально близко к A.

Около 10 лет назад ко мне обратился близкий друг. Он построил завод, получив разрешение на строительство в районе Ёнин, но при попытке зарегистрировать производство получил отказ. Ему сказали, что объект не подпадает под категорию высокотехнологичных производств, и он спросил меня, сколько денег нужно дать ответственному чиновнику, чтобы тот одобрил регистрацию. Дело было в том, что друг занимался переработкой пенополистирола: он растворял его, превращал в полутвердую массу, а затем использовал для производства рамок для картин. Поверив на слово посредственному архитектору, он получил разрешение на строительство как для обычного склада, потому что так было проще оформить. Уже в процессе строительства часть объекта была оборудована под завод. Однако при оформлении разрешения на изменение назначения помещения выяснилось, что регистрация завода невозможна. Мой друг не знал, что в большинстве водоохранных зон столичного региона разрешение на строительство завода выдается только для объектов интеллектуальной или высокотехнологичной промышленности, несмотря на то что у него за плечами был уже 10-летний опыт в бизнесе.

Мой ответ был следующим:

– Чтобы чиновник согласился, нужно дать ему столько денег, чтобы он смог спокойно жить на них, даже если его уволят.

Эта сумма была велика, и друг сильно расстроился. Он сказал, что архитектор говорил, будто достаточно 10–20 миллионов вон.

– Ты с ума сошел, – ответил я. – Ты же просишь чиновника вместо решения B вынести решение A, закрыть глаза на нарушение. Если всплывет проверка или кто-то подаст жалобу, его сразу уволят. Ты бы сам рискнул ради такой суммы? Тем более если архитектор уже вовлечен в это дело, то чиновник окажется в зависимости от него. Архитектор начнет тянуть его за собой, и тот будет вынужден выполнять его требования. Чиновник не согласится, если только ему срочно не нужны деньги на лечение кого-то из семьи.

На вопрос друга, нельзя ли уговорить начальника более высокого уровня, я ответил:

– Ты знаешь, что появилось с начала президентства Ким Дэ Чжуна? Раньше в каждом отделе была «команда», которая занималась вопросами взяток. Например, старший сотрудник, отвечающий за финансы отдела, собирал взятки, делал отчисления наверх, распределял остаток между сотрудниками, организовывал корпоративные ужины, а при проверках или визитах журналистов даже покрывал расходы на подарки. Многие думали, что чиновники кладут все взятки себе в карман, но это далеко не так. Но с приходом к власти Ким Дэ Чжуна это изменилось. Люди, которых долго отстраняли от продвижения по службе, начали занимать ключевые должности. Конкуренция стала жестче. Если ты доносил на коллегу за взятки, у тебя появлялся шанс получить повышение. Постепенно атмосфера «дружим и все решаем» сошла на нет. В таких условиях ты думаешь, что можно уговорить начальника или надавить на него через более высокое руководство, чтобы он заставил подчиненного закрыть глаза? Не смеши меня. Это уже давно так не работает.

– Так как же мне решить эту проблему?

– На твоем заводе есть сточные воды, пыль или неприятный запах?

– Нет, ничего такого нет.

– Значит, получение разрешения на производство не нанесет вреда окружающей среде? Тогда слушай внимательно. Во-первых, никаких денег чиновникам не давай. Вместо этого сделай свой завод по производству рамок для картин частью высокотехнологичной отрасли.

– Высокотехнологичной отрасли? Как производство рамок для картин может быть высокотехнологичным? Мы же просто собираем отходы, плавим их и перерабатываем.

– Ты глупый или прикидываешься? Ты хоть понимаешь, что такое высокотехнологичная отрасль? Да, Министерство промышленности, наверное, публикует свои критерии, но главное – это просто выглядеть как высокотехнологичное производство.

– И как это сделать?

– Можно купить панели подсветки для производства LCD-мониторов от Samsung или LG. Их продают в стандартных размерах, например 20 или 29 дюймов. Эти панели равномерно распределяют свет по экрану, но если взять одну такую панель, она просто будет ярко светиться белым. Если на нее наклеить полупрозрачные изображения, получится яркая светящаяся картина. Это уже не обычная рамка, а высокотехнологичная рамка.

– Но тогда мне придется делать и продавать такие рамки. Спрос, наверное, невелик.

– Ты не понимаешь. Для чиновников важен момент, когда выносят решение. Как только ты зарегистрируешь свое производство как высокотехнологичное, дальше это твоя проблема. Никто не станет проверять, продолжаешь ты это делать или нет.

– Но что, если они выявят нарушение в процессе постконтроля?

– Да о чем ты? Ты собирался производить высокотехнологичные рамки, но выяснилось, что это нерентабельно, вот и все. Ты что, хочешь, чтобы чиновник кормил твоих сотрудников? Это же смешно. Чиновник не следит за коммерческой деятельностью предприятий и не имеет на это полномочий. Главное, чтобы на момент регистрации все было легально.

– Но до регистрации, говорят, они выезжают на инспекцию. Минимум, что потребуется, – это оборудование для производства.

– Ну да, само собой. Кстати, угощай выпивкой. Думаю, на 3 миллиона вон можно организовать все необходимое производство.

– Хорошо, выпивка за мой счет.

– Тогда следуй за мной.

Мы купили несколько панелей подсветки для LCD-мониторов по несколько десятков тысяч вон за штуку, а также подходящие адаптеры.

– Принеси это все на завод, разложи вдоль длинного рабочего стола и вставь в них рамки для картин. Так у тебя будет видимость производства. Ах да, не забудь сделать несколько розеток – это добавит реализма. Пусть выглядит как полноценная производственная линия.

– Ты серьезно? Разве это считается производственной линией?

– Ну конечно. Ты знаешь такие компании, как Samho Fishcake или Binggrae? Снаружи кажется, что у них огромное количество оборудования. На самом деле ключевого оборудования там немного, все остальное – это просто складские помещения и вспомогательные зоны.

Несколько недель спустя мой друг получил разрешение на завод, а я, возможно, неплохо выпил за его счет (точно уже не помню). Да, такая тактика может вызвать у чиновника раздражение, но открыто конфликтовать с заявителем он все равно не станет.

Четвертое правило: найди минимальные требования, чтобы A могло быть признано таковым.

Еще одна история о компании Lotte. На пересечении улиц, по диагонали от универмага Lotte в районе Чамсиль, расположен жилой комплекс со встроенной коммерческой недвижимостью Lotte Castle Gold с 36 этажами. Здание было построено в 2005 году, но, если мне не изменяет память, участок под него с начала 90-х годов использовался для «показательной» подготовки фундамента, и такие работы растянулись почти на 10 лет. Почему? Потому что, если этот участок будет классифицирован как неиспользуемый для деловых целей, на него будет наложен огромный налог. Во избежание этого нужно было предоставить доказательства, что участок используется для работы. Как только были поданы уведомления о начале строительства и хотя бы одна машина с грунтом покинула объект, это считалось началом строительства, что позволяло избежать классификации как неиспользуемого участка.

Пятое правило: вызовите масштабный общественный резонанс.

(В Южной Корее законы и регламенты нередко уступают перед громкими протестами и криками. Это мой личный опыт. Один известный адвокат по правам человека активно использует такую тактику, и, что самое удивительное, она иногда даже работает в судах, где судьи готовы уступить под давлением.)

Однажды я занимался строительством холодильного склада. Такие склады обычно используются с подъемниками, но из-за необходимости перемещения техники около 50 % площади пола остаются неиспользованными. Поэтому в нашем проекте использовались специальные стеллажи для двухуровневого хранения, причем второй уровень был выполнен как масштабная полка с металлической сеткой. Для циркуляции холодного воздуха между стенами и конструкцией был оставлен зазор более метра. На втором уровне установили дополнительные подъемники для размещения палет. Строительство и испытание объекта прошли официальное согласование, мы получили разрешение на использование. Однако во время эксплуатации выяснилось, что металлическая сетка не обеспечивала гладкости, необходимой для работы погрузчиков. Электропогрузчики с твердыми шинами на таких поверхностях создавали тряску, что приводило к повреждению грузов и опасности для водителей. Мы пытались заменить шины на пневматические, но это не помогло. В итоге мы решили залить металлическую сетку бетоном, а для циркуляции воздуха установили вентиляторы вдоль зазора со стенами.

Но случился пожар на крупной стройке холодильного склада в Ичхоне, в результате которого погибло множество людей. После этого по всей стране начались проверки складов строительными и пожарными инспекциями. Мы тоже попали под проверку и внезапно получили уведомление: наши стеллажи были классифицированы как незаконная двухэтажная конструкция. Вскоре пришло предписание о выплате штрафа за нарушение строительных норм, который составил около 600–800 миллионов вон, так как площадь «незаконной» конструкции превышала 6600 м². Это был кошмар. Я неоднократно обращался в соответствующие органы с аргументами: «Какая это двухэтажная конструкция? Если это второй этаж, то он должен быть встроен в стены! Мы просто залили бетон на сетку для защиты товаров и водителей. Как это можно считать нарушением?» Но все было бесполезно.

Кто-то из сотрудников предположил: «Может, они просто намекают, что надо дать денег?» На что я ответил: «Нет, это исключено». Почему? Потому что, как только официальный документ выпущен, его аннулирование становится практически невозможным, даже за взятку. (Запомните: если правительственный орган уже направил документ, это означает, что он прошел процесс утверждения, сохранился в архивах и стал потенциальным объектом проверки. Поэтому, если у вас возникает спор с госструктурой, все «переговоры» нужно проводить до отправки официального уведомления. После его получения шансы «договориться» равны нулю.)

После получения документа разговоры уже бесполезны, но до этого момента еще есть возможности для переговоров. В таких случаях лучше всего не звонить в офис, так как разговоры могут записываться, а сослуживцы, находящиеся рядом, все услышать. Вместо этого я рекомендую сначала наметить личную встречу с ответственным сотрудником. Иногда полезнее сначала поговорить с его начальством, а затем уже обсуждать детали с самим исполнителем. Конечно, самым простым решением было бы демонтировать проблемные стеллажи. Однако склад уже был полностью загружен товарами, и демонтаж занял бы более шести месяцев. К тому же бетон затвердел, и вернуть металлическую сетку на место было практически невозможно. Мы даже рассматривали вариант просверлить отверстия диаметром около 10 см на половине площади пола, чтобы он перестал считаться полноценным строительным покрытием. Но профессиональная компания, занимающаяся расчетами конструкций, категорически отказалась, заявив, что это решение угрожает целостности здания. В итоге оставались три варианта: быстро демонтировать конструкцию, несмотря на связанные с этим затраты и трудности, продолжать использовать стеллажи, оплачивая регулярные штрафы за нарушения, или оплатить один штраф и затем подать заявку на официальное разрешение для существующей конструкции. Последний вариант требовал значительных затрат, так как площадь была огромной и для получения разрешения нужно было подготовить строительные, пожарные и электротехнические чертежи, а также определить ответственного за технический надзор. Какой бы вариант я ни выбрал, все это означало лишь одно: значительные денежные расходы.

В итоге было назначено совещание для передачи нашей окончательной позиции, на котором присутствовали сотрудники компании, включая начальника отдела архитектуры. В тот день я сказал следующее: «Сотрудники отдела утверждают, что это незаконная постройка, значит, так и есть. Мы демонтируем ее». В этот момент я заметил, что лица сотрудников отдела немного прояснились. «И сегодня, вернувшись в компанию, я соберу всех сотрудников и объясню ситуацию. В настоящее время площадь используемого склада, включая второй ярус стеллажей, превышает 4000 пхён[29], с учетом прилегающего завода на объекте работают около 100 человек. Минимальная годовая зарплата каждого из них составляет не менее 20 миллионов вон. Но если мы демонтируем второй ярус стеллажей, площадь сократится вдвое, а это значит, что 50 сотрудников окажутся излишними и будут уволены. Мне сложно решить, кого именно увольнять, поэтому мы проведем жеребьевку среди всех работников и уволим 50 человек уже сегодня. Естественно, сотрудники спросят, почему нам вдруг приходится увольнять 50 человек. Мы объясним, что вынуждены это сделать, так как отдел архитектуры постановил, что стеллажи на втором ярусе являются незаконной постройкой, и потребовал их демонтировать. Каждый из этих 50 человек – глава семьи. Если считать в среднем по четыре человека на семью, это 200 человек, чье благосостояние мы будем вынуждены подорвать. И все эти 200 человек – местные жители, ваши соседи. Если они придут сюда, чтобы протестовать с кастрюлями и сковородками, устроят беспорядки с газовыми баллонами или нападут на вас, то вам, наверное, нужно будет заранее предпринять какие-то меры. Возможно, стоит вызвать полицию для поддержания порядка или что-то в этом духе. Ах да, сейчас правительство активно продвигает инициативы, направленные на увеличение занятости. А мы, наоборот, сокращаем 50 рабочих мест за один день. Полагаю, что представители прессы обязательно обратят на это внимание. Мы объясним журналистам, что просто следовали указаниям архитектурного отдела. А уж являются ли стеллажи на втором ярусе незаконной постройкой или нет – это пресса и общество смогут решить сами».

Ненадолго повисла тишина, после чего я услышал ответ: «Мы еще подумаем над этим». Однако через неделю, на следующей встрече, оказалось, что отозвать предписание уже невозможно. Наоборот, мне задали вопрос: «Как вы считаете, что можно сделать? У вас есть какое-то решение?»

– Решение? Конечно есть. Разве в ваших правилах говорится, что единственный способ работы с незаконной постройкой – это требовать ее сноса и, если этого не сделать в срок, начислять административный штраф?

– Что вы имеете в виду?

– Есть ведь еще вариант с уголовным делом. Почему бы вам не передать дело в прокуратуру? Согласно правилам, вы можете либо подать уголовную жалобу, либо выписать предписание об административном штрафе. Если вы выберете первое, то предписание становится ненужным, и его можно будет официально отменить. В этом случае у вас и перед проверяющими не будет никаких проблем. Вы выполните свой долг как государственный служащий, подав жалобу.

– Но уголовное дело превращает заявителя в человека с судимостью. Это не тот метод, который мы обычно рекомендуем.

– Это не имеет значения. Подавайте жалобу.

– Вы действительно хотите, чтобы мы передали дело в прокуратуру?

– Да. А дальнейшие вопросы мы уже решим сами. После того как подадите жалобу, просто примите наши документы на разрешение строительства.

– Хорошо, так и сделаем. Но помните, что уголовное дело – это ваш осознанный выбор. Так что не вините нас потом.

– Что ж, не думаю, что меня посадят за решетку. Да и штраф будет меньше, чем административный.

Дальнейшая история развивалась так. Сотрудники, около 100 человек, подключили всех своих родственников и составили коллективное прошение. В результате прокуратура вынесла решение, что закон не был нарушен, а двухуровневые стеллажи были зарегистрированы как законное сооружение. На этом все и закончилось.

Если что-то нельзя решить в рамках закона, стоит искать обходные пути. Однако подходить к этому нужно с тщательной подготовкой. Попытки действовать вполсилы или без должной проработки могут привести к тому, что вас отметят за дерзость или неподчинение, так что будьте осторожны.

Шестое правило: тому, кто просит, сложно отказать.

Обычно люди думают, что больше всего неофициальных денег получают чиновники из отделов, работающих с многочисленными жалобами. Но это вовсе не так. Чем больше посетителей в отделе, тем больше за ними наблюдают. Помимо этого, действия чиновников в ответ на одну жалобу могут спровоцировать другие жалобы. Большинство посетителей – это люди, которых они видят только один раз в жизни. И если кто-то из таких посетителей передаст конверт с деньгами, то, скорее всего, он будет ходить и везде рассказывать: «Я вот что скажу… У меня такая ситуация была… Ну, я дал немного денег… А потом… представляете? Все сразу решилось!»

По моему опыту, самые коррумпированные подразделения в стране – это те, с которыми обычные граждане почти никогда не взаимодействуют напрямую. Например, отделы, связанные с фармацевтической деятельностью, работают исключительно с фармацевтическими компаниями и не общаются с рядовыми гражданами. Подразделения, занимающиеся политикой в области образования, встречаются только с администрацией школ, но никак не с родителями учеников. Коррупция процветает в тех сферах, где чиновники вынуждены взаимодействовать только с ограниченным кругом лиц.

А как же отделы, где чиновники работают и с обычными гражданами, и с профессиональными посредниками, представляющими их интересы? Например, налоговая служба, взаимодействующая с налоговыми консультантами, или таможня, которая общается с таможенными брокерами? Такие чиновники, скорее всего, не возьмут конверт с деньгами от обычного посетителя, но могут принять его от профессионала. Почему? Потому что во втором случае это безопаснее. Есть важный нюанс: не все чиновники таких отделов берут взятки. Иногда профессиональные посредники заявляют, что им нужно провести лоббирование, берут деньги у клиента и либо передают лишь часть суммы, либо вовсе оставляют ее себе. Конечно, тут стоит добавить, что не все налоговые консультанты или таможенные брокеры ведут себя таким образом.

В мире госслужбы, особенно в сферах, связанных с выдачей разрешений и лицензий, взятки делятся на два типа:

1) «деньги, которые приведут к проблемам»;

2) «деньги, которые проблем не принесут».

Деньги, приводящие к проблемам, – это те, о которых становится известно, когда, например, дающий активно распространяет слухи, демонстрирует слишком дружеские отношения или передает деньги так, что остаются явные следы. Для получателя крупное наказание за такую взятку означает не только потерю должности, но и полный разрыв всех профессиональных связей, что приводит к изоляции.

В случаях, когда речь идет о разрешениях, связанных с большими коммерческими интересами, чиновники могут открыто требовать деньги. Так было около 20 лет назад, когда я занимался проектом по созданию объектов инфраструктуры в одном портовом городе. Проект в рамках строительства объектов морской гавани, не относящихся к управлению государства. Для его реализации нужна была помощь практического сотрудника ответственного отдела, поскольку я совершенно не знал, как готовить и подавать документы. Все, что мне было известно, – это то, что аналогичные заявки уже подавались компаниями SsangYong и Lotte, но были отклонены. Причем проект SsangYong был связан с нефтеперерабатывающим оборудованием и никак не пересекался с моим, а вот у Lotte цель была примерно такой же, как у нас.

Я сказал: «Мне нужна только одна услуга. Мы планируем подать заявку на проект строительства порта, не относящегося к государственной компетенции. Но мы совершенно не знаем, с чего начать и как оформить документы. Слышал, что Lotte уже подавали заявку, но им отказали. Раз дело уже завершилось отказом, могли бы вы показать их документы? Хотя бы чтобы понять, как составлять такую заявку». Ответ был ожидаемым: «Нет».

Я продолжал настойчиво обращаться к ним, а тут как раз приближался Чусок[30], идеальный момент для «выражения благодарности». Кажется, я положил в конверт несколько сотен тысяч вон и передал начальнику отдела под предлогом покупки тток (праздничных рисовых лепешек). Параллельно продолжал упрашивать его руководство. В конце концов однажды мне повезло: сотрудник взял меня в захламленный склад и нашел те самые документы. На мое удивление, они оказались с кучей приложенных чертежей, папка была толщиной не менее 10 см.

– Разрешите вынести их ненадолго, чтобы сделать копию, – попросил я.

– Просто так? – спросил он.

– О, конечно, благодарность будет выражена.

В итоге я вынес документы, скопировал их в копировальном центре, включая чертежи, а затем вернулся с конвертом, в который положил 2 миллиона вон. Мы встретились в его офисе, но, к моему удивлению, он прямо в коридоре открыл конверт, посмотрел и спросил:

– Сколько здесь?

– Два миллиона.

– Вы шутите? Всего два? Забирайте обратно.

На следующий день я принес 5 миллионов вон. Позже, чтобы получить разрешение, пришлось дать еще больше денег (точной суммы не помню), и это был первый и последний раз в моей жизни, когда я давал взятку для получения разрешения. Почему последний? Потому что я почувствовал себя отвратительно. «Черт возьми, ради чего все эти унижения?» – именно такое ощущение у меня осталось. Это произошло около 20 лет назад.

Но история на этом не закончилась. После получения разрешения, когда начались строительные работы, вдруг появились местные рыбаки целыми толпами и легли на землю прямо на строительной площадке. Даже полиция не смогла их утихомирить. Как выяснилось, органы, выдавшие разрешение, уже несколько лет назад дали обязательство перед рыбацким кооперативом: если в этом порту будут построены какие-либо объекты, рыбакам выплатят компенсацию за традиционный промысел в размере 10 миллиардов вон. И эти детали прекрасно знали чиновники, но нам ни слова не сказали. Вот так нас «поймали на крючок». Решение этой проблемы стоило мне немалых усилий.

Седьмое правило: создайте благовидный предлог.

Спустя 10 с лишним лет возникла необходимость арендовать участок земли, принадлежащий правительству, на 20 лет. Я решил действовать обходным путем. Вместо прямого обращения в профильное ведомство я начал с давления на соседний департамент, говоря что-то вроде: «Для развития нашей провинции такие проекты просто необходимы». Затем я подключил профессоров университетов, чтобы они усилили аргументы. Я организовал общественные слушания и семинары. Собрать профессоров оказалось проще, чем могло показаться. Нужно лишь предложить высокие гонорары за 20–30 минут выступления, где они скажут пару фраз в мою пользу. Мероприятие проводится в престижном месте, приглашаются представители СМИ для съемок. Для профессоров это возможность блеснуть, выглядеть респектабельно. С моей стороны расходы на их участие были проведены по смете, взятки никому давать не пришлось, хотя это заняло некоторое время. В итоге губернатор провинции подписал разрешение.

Восьмое правило: подкиньте наживку.

Мой первый серьезный опыт налоговой проверки случился более 30 лет назад. Хотя я не делал ничего незаконного, не использовал корпоративные средства в личных целях, наш бухгалтер был очень встревожен. Он объяснил, что если инспекторы захотят придраться, то все равно найдут, за что доначислить налог, поэтому лучше заранее «подбросить» что-то, на чем они смогут сосредоточиться.

– Почему мы должны специально что-то придумывать? – спросил я.

– Это упростит процесс и даже может оказаться выгоднее, – ответил он.

Так мы «добровольно признались», что мои командировки якобы были исключительно личными поездками. Суммы были небольшими, и доначисленный налог оказался незначительным. Однако после завершения проверки бухгалтер и налоговый консультант заявили, что «нужно поблагодарить» проверяющих.

В итоге после окончания проверки я положил 3 миллиона вон в конверт и отдал его инспектору, когда мы вышли из ресторана. Он торопливо взял деньги, озираясь, словно боялся, что кто-то увидит. Его поведение показалось мне настолько жалким и ничтожным, что этот момент до сих пор стоит у меня перед глазами. Но хуже всего было то, как жалко я чувствовал себя сам. Помню даже, какой костюм носил в тот день. (После этого случая я начал изучать налоговое законодательство. У меня много компаний, и налоговые проверки проводились десятки раз. Я дважды удостаивался внимания 4-го отдела [тот самый, который занимается проверками крупных корпораций]. Я не угощаю налоговых инспекторов обедами и не покупаю им кофе. За это время я многократно подавал заявления на предварительное рассмотрение жалоб, обращался в Национальную налоговую службу – сейчас это Совет по налоговым спорам, – а также более 10 раз подавал административные иски. Если говорить о результатах, то моя победная статистика – 9 из 10 случаев, а если считать по суммам, то 99,9 % были решены в мою пользу.)

Девятое правило: спрашивайте в другом районе.

Это действительно невероятно важно. Если у вас возникла необходимость задать вопрос в государственное учреждение, никогда не обращайтесь в ведомство, которое обслуживает ваш район. Если вопрос может быть истолкован как незаконный или находящийся в серой зоне, это будет равноценно тому, как если бы вы сами предложили себя чиновникам на блюдечке, сказав: «Ну вот он я, берите».

Ах да, что касается налогов: в Корейском национальном налоговом управлении есть система письменных запросов. Она, по идее, должна помогать налогоплательщикам решать сложные вопросы, возникающие в бизнесе или повседневной жизни. Также действует «система предварительных ответов на вопросы о толковании налогового законодательства». На первый взгляд это удобно: можно заранее все уточнить и поступить правильно. Но и тут не все так просто. Письменные запросы отражают лишь общее мнение налогового управления и не имеют обязательной силы. Даже если вы следовали их рекомендациям, они не несут ответственности за возможные последствия. Система предварительных ответов формально имеет обязательную силу, но вопросы, основанные на гипотетических обстоятельствах (например, «Если я поступлю так, это будет незаконно?»), не рассматриваются; вопросы, связанные с фактическими обстоятельствами (а это, как правило, основа всех налоговых споров), также остаются без ответа. Так что… действительно ли это помогает? Я сомневаюсь.

Десятое правило: изучайте законы.

Никогда не доверяйте устным заявлениям сотрудников в духе «это работает так». Всегда проверяйте соответствующие законы лично. Сейчас благодаря интернету невероятно легко найти нужный правовой акт. Вы вполне можете знать законы, относящиеся к вашему вопросу, так же хорошо, как и чиновники (хотя хитрые обходные пути, возможно, в интернете не найти). Кроме того, стоит искать ответы на вопросы и примеры из практики, опубликованные соответствующими ведомствами.