Первый пример – это «Антиохийский инцидент», так принято называть событие, случившееся в этом городе в ранние 50-е гг. Вот как оно описано Павлом в Гал. 2:11–14:
Ὅτε δὲ ἦλθεν Κηφᾶς εἰς Ἀντιόχειαν, κατὰ πρόσωπον αὐτῷ ἀντέστην, ὅτι κατεγνωσμένος ἦν. πρὸ τοῦ γὰρ ἐλθεῖν τινας ἀπὸ Ἰακώβου μετὰ τῶν ἐθνῶν συνήσθιεν· ὅτε δὲ ἦλθον, ὑπέστελλεν καὶ ἀφώριζεν ἑαυτὸν φοβούμενος τοὺς ἐκ περιτομῆς. καὶ συνυπεκρίθησαν αὐτῷ καὶ οἱ λοιποὶ Ἰουδαῖοι, ὥστε καὶ Βαρναβᾶς συναπήχθη αὐτῶν τῇ ὑποκρίσει. ἀλλ᾽ ὅτε εἶδον ὅτι οὐκ ὀρθοποδοῦσιν πρὸς τὴν ἀλήθειαν τοῦ εὐαγγελίου, εἶπον τῷ Κηφᾷ ἔμπροσθεν πάντων, Εἰ σὺ Ἰουδαῖος ὑπάρχων ἐθνικῶς καὶ οὐχὶ Ἰουδαϊκῶς ζῇς, πῶς τὰ ἔθνη ἀναγκάζεις Ἰουδαΐζειν.
Когда Кифа [апостол Петр] пришел в Антиохию, я в лицо высказал ему, в чем он был виноват: сначала он ел за одним столом с уверовавшими из числа язычников, а когда пришли некоторые люди от Иакова, он из опасения перед иудеями от этих верующих отделился и отказался от совместных трапез. Так же лицемерно повели себя и другие из числа иудеев, и даже Варнаву это сбило с пути. Я увидел, что они отошли от евангельской истины, и сказал Кифе в присутствии всех: «Ты сам родом иудей, но живешь не по-иудейски – зачем же ты принуждаешь к такому образу жизни тех, кто из язычников?»
Прежде всего нужно обратить внимание на контекст. Прямо перед этим эпизодом было рассказано, как первые миссионеры разделили сферы своей ответственности: «Иаков, Петр и Иоанн, которых считают столпами, убедились, какая мне дана благодать, и протянули нам с Варнавой руку в знак общения: мы трудимся для язычников, они – для иудеев» (Гал. 2:9). Соответственно, если Иаков потребовал от верующих из числа язычников соблюдать Моисеев закон, а Петр его в этом поддержал, это напрямую нарушало прежнюю договоренность и потому вызвало негодование Павла[60]. С точки зрения Павла, Петр уже был за это признан неправым (κατεγνωσμένος) – по-видимому, Богом, – и Павлу оставалось только высказать это вслух.
В Деян. 11:2–3 тоже описан подобный спор, только там претензии к Петру предъявляет противоположная сторона, т. е. некоторые верующие из иерусалимской общины: «И когда Петр вернулся в Иерусалим, то братья из числа обрезанных иудеев стали попрекать его такими словами: "Ты ходил в гости к необрезанным и даже ел за их столом!"».
Отдельный вопрос – как соотносится антиохийский инцидент с апостольским собором, описанным в 15-й главе Деяний: он постановил, что христиане из числа язычников не должны соблюдать Моисеев закон, и наложил на них лишь ряд легких ограничений. Состоялся ли собор раньше или позднее инцидента, и если позднее, то не был ли реакцией на него?
Из текстов ВЗ, включая неканонические/второканонические, мы видим, что для строго правоверного иудея совместная трапеза с язычниками была недопустима: Дан. 1:8; Иуд. 12:17–19; Тов. 1:10–11. Главным опасением было возможное посвящение пищи и питья языческим богам, вследствие чего трапеза становилась «идоложертвенной», а сотрапезники – участниками языческого жертвоприношения. Данн также полагал[61], что речь могла идти о неуплате десятины: еду, с которой не уплачена десятина, строго говоря, нельзя употреблять. Соответственно, в глазах членов иерусалимской общины, пришедших в Антиохию, совместные трапезы бывших язычников и иудеев выглядели недопустимыми, и Петр поддался их давлению, что вызвало негодование Павла. Схожего мнения придерживался Эд Сандерс[62].
И мы не знаем, почему, собственно, кто-то вообще приходил от Иакова, т. е. из Иерусалима. Были это случайные путешественники или, напротив, представители иерусалимской общины, пришедшие с официальным визитом? Взяли ли они на себя роль инспекторов, проверявших чистоту веры антиохийской общины, или были скромными ее гостями? Иными словами, вступил здесь Павел в открытый конфликт с иерусалимлянами, поставил ли под сомнение их авторитет, или это был всего лишь обмен частными мнениями?
Данн считает, что для Павла требование полностью соблюдать закон Моисея означало отказ от важнейшего принципа «спасение через веру», потому он противостал Петру и упомянул это разногласие в Послании галатам. К тому же Павел мог увидеть в этом нарушение той самой договоренности, о которой говорил в Гал. 2:9: теперь Петр отказывает христианам из язычников в общении, возможно даже евхаристическом, поскольку на этих трапезах могло совершаться преломление хлеба, т. е. евхаристия.
Кстати, когда Павел говорит, что Петр сам не живет по-иудейски, что он имеет в виду? С одной стороны, это может быть отход от строгих правил в определенных ситуациях, например совместная трапеза с верующими из числа язычников, чтобы не обижать их отказом. Но ведь тут можно увидеть и полный отказ от соблюдения Моисеева закона (для чего, впрочем, текст не дает надежных оснований).
Иными словами, какова была позиция самого Петра? В 10-й главе Деяний мы видим подробный рассказ о том, как Петр посещает римского центуриона Корнилия и крестит его вместе со всеми домашними, причем на них тут же сходит Святой Дух. Характерная деталь – Петру надо сначала удостовериться, что Корнилий может принять крещение, хотя он не иудей. Петра убеждает в этом видение, связанное как раз с нечистой для иудеев пищей, которую Бог прямо объявляет чистой. В 10-й главе приведена целая речь Петра, где он рассуждает об этом, и более того, в следующей, 11-й главе он в споре с иерусалимскими верующими из числа иудеев подробно пересказывает всю эту историю и доказывает свою правоту: с бывшими язычниками можно и нужно есть за одним столом, если они стали верующими.
Все так, но автор Книги Деяний – не Петр, а Лука, спутник и помощник Павла, и он, скорее всего, излагает точку зрения Павла и подчеркивает, что и Петр был на его стороне. Учитывая, что Лука вообще любит «гармонизировать» свое повествование и описывать полное единство всех верующих, мы не можем быть уверены, что этот рассказ точно отражает отношение Петра к вопросу о совместных трапезах с бывшими язычниками.
Еще один автор, Бенгт Холмберг, предложил отказаться от психологических реконструкций в пользу социальных[63]. С его точки зрения, Иаков как глава иерусалимской общины настаивал, что верующие из числа иудеев и язычников должны держаться самостоятельно: иудеи должны соблюдать закон, но не требовать этого от язычников. Следовательно, его претензии были направлены не против необрезанных христиан из язычников, а скорее против христиан из иудеев, которые пошли на нарушение требований закона. Павел, в свою очередь, настаивал на том, что верующие из иудеев должны отказаться от соблюдения закона ради единства с собратьями из числа язычников.
Магнус Цеттерхольм, перечислив разнообразные объяснения, предлагает свое собственное[64]. Он обращает наше внимание, что Павел приводит этот эпизод в контексте полемики по поводу обрезания. Основной посыл этого послания таков: верующие из числа язычников ни в коем случае не должны его совершать! Если обратиться к риторической структуре послания, то этот пассаж выглядит как типичный случай narratio – риторически значимого повествования о событии, которое позволяет оратору полнее изложить свой аргумент. Кроме того, он полагает, что этот эпизод мог обсуждаться Павлом в контексте эсхатологических ожиданий – ср. Деян. 15:1–5, где открыто высказывается точка зрения, будто обрезание есть непременное условие для спасения. Соответственно, Павлу крайне важно опровергнуть ее и в данном случае, тем более что совместная (евхаристическая?) трапеза тоже имеет свой эсхатологический смысл: люди собираются на нее в предвкушении трапезы в Царствии.
В любом случае перед нами только один рассказ об этом происшествии, причем мы слышим версию именно той стороны, которая оставила за собой последнее слово – а именно Павла. Мы не можем быть уверены, что те самые неназванные члены иерусалимской общины или даже Петр во всем согласились бы с его оценками. Если бы у нас были независимые рассказы об этом происшествии от имени Петра и от имени неназванных иерусалимлян, мы могли бы выстроить объемную картину, но это, увы, невозможно.
Кстати, неудивительно, что этот вопрос возник именно в Антиохии, одном из крупнейших городов империи со значительным иудейским населением, к тому же Антиохия стала центром христианской миссии среди язычников, о чем мы еще поговорим в разделе 5.3. Возможно, в других городах возникали схожие проблемы, но они не выносились на широкое обсуждение, да и не были настолько остры. Обычно большие споры начинаются в больших городах.
Итак, наше понимание этого отрывка сильно зависит от того, как мы ответим на следующие вопросы:
● Насколько рассказ Павла риторичен и в какой мере он отражает реальный ход событий?
● По каким именно причинам члены иерусалимской общины неодобрительно относились к совместным трапезам с христианами из язычников и насколько сильным было это неприятие?
● Какова вообще была роль этих иерусалимлян?
● Была ли у Петра (и затем Варнавы) своя осознанная позиция и если да, то какая, или они просто уступили давлению со стороны иерусалимлян?
● Что имел в виду Павел, когда говорил, что Петр «живет не по-иудейски»?
● Чем закончился этот спор, пришли ли его участники к единому мнению и если да, то к какому?
● Насколько значима была эта проблема для других общин за пределами Антиохии и Иерусалима?
● В какой мере эта история повлияла на апостольский собор, описанный в Деян. 15?
● В какой мере иерусалимская община, состоявшая из поверивших в Иисуса иудеев, готова была общаться с христианами из язычников после этого инцидента?
К сожалению, исходя из самого текста мы можем получить только гипотетические и довольно субъективные ответы на все эти вопросы. Но мы вполне вправе сделать предположение: среди первых христиан существовали разные мнения о возможности совместных трапез и, следовательно, евхаристического общения между христианами из иудеев и из язычников. Для Павла и его сторонников это был вопрос первостепенной важности, они были уверены в возможности и необходимости такого общения. Но, очевидно, их точку зрения разделяли не все, и здесь Павел приводит рассказ, подходящий как иллюстрация к его собственной модели; судить о том, насколько с его пересказом согласились бы прочие участники этого события (особенно Петр), мы не в состоянии.