21 из 27 книг НЗ – это послания, при этом 14 посланий составляют «Павлов корпус», так как их автором традиция считает апостола Павла. О настоящем авторстве некоторых из этих посланий идут давние споры, притом что в 13 из них автор говорит о себе как о Павле. Практически никто не сомневается, что семь посланий написаны лично Павлом: Римлянам, 1-е и 2-е Коринфянам, Галатам, Филиппийцам, 1-е Фессалоникийцам и Филимону. В них мы видим яркое стилистическое и смысловое единство, образ автора ярок и своеобразен.
Что касается еще шести посланий – Ефесянам, Колоссянам, 2-е Фессалоникийцам, 1-е и 2-е Тимофею и Титу, – в них куда больше назидательности и меньше личного отношения, к тому же церковь в них выглядит более иерархичной, а их богословие – более сложным и развернутым. Их можно назвать «посланиями Павлова круга» или «Павловой школы»; относительно их авторства идут серьезные споры. Основной вопрос звучит примерно так: какая часть этих посланий написана лично Павлом, а какая – его учениками и последователями? Впрочем, существует и такая точка зрения (не слишком популярная), что Павел – автор каждого из них в прямом и непосредственном смысле, а все различия объясняются тем, что вторую группу посланий он писал позднее, к тому же адресаты и поводы для написания были иными.
По-видимому, окончательного решения мы здесь вынести не можем, но ближе всего к относительному научному консенсусу будет примерно такое заключение: бурная миссионерская деятельность Павла привлекла к нему множество учеников и способствовала формированию целой богословской школы или даже нескольких разных школ, которые и оставили нам шесть поздних посланий. Их богословие вполне согласуется с учением Павла, и некоторые из этих текстов или части их могли быть написаны Павлом лично, но, скорее всего, окончательный вид посланиям придали его ученики, которые, вероятно, внесли в них разбор вопросов, ставших актуальными уже для них самих, а не для Павла[91]. Для Эрмана, как нетрудно догадаться, в этом уже есть немалая доля подложности: текст утверждает, что его автор – Павел, но на самом деле это не так!
Но есть в НЗ еще одна книга, которую традиция приписывает Павлу, хотя ее автор ни слова не говорит о себе, в отличие от остальных 13 посланий Павлова корпуса. Это Послание евреям. Правда, в 13:23 упомянут Тимофей, так звали одного из спутников Павла, но это имя не уникально. В следующем стихе автор передает привет от «италийских», и можно предположить, что это Павел писал письмо из Рима, где находился в заключении в ожидании суда, но с тем же успехом это мог быть кто угодно, и италийские христиане тоже не обязательно находились в Италии.
Стилистически послание тоже отличается от остальных. В тексте присутствуют слова и выражения, для Павла совершенно не характерные. К примеру, глагол ἱλάσκομαι «умилостивить» встречается только в 2:17 и еще однажды у Луки (18:13). Впрочем, на это можно возразить, что однокоренное существительное ἱλαστήριον, которое в 9:5 обозначает крышку ковчега Завета, встречается только здесь и еще один раз в Послании римлянам (3:25). Далее, оно написано на более изысканном греческом языке, чем послания Павла, хотя это можно легко объяснить работой секретаря.
Содержание тоже оставляет мало шансов на авторство Павла. В 2:3 автор утверждает, что слово о спасении «изначально проповедовал Господь, а затем подтвердили для нас те, кто Его услышал», т. е. непосредственные спутники Иисуса, а Павел никогда не ссылался на их авторитет. К тому же послание очень подробно описывает храмовое богослужение, тогда как Павел им особенно не интересовался. В то же время в послании нет ничего, что прямо противоречило бы позиции Павла, какой мы знаем ее из посланий, несомненно принадлежащих ему, здесь просто иначе расставлены акценты: важное место занимает ангелология, много говорится о Мелхиседеке и о небесной скинии, подобием которой служит земная. Но общая картина вполне соответствует идее Павла: Христос – единственный Спаситель и Сын Божий, его смерть послужила искуплению грехов всех людей.
Да и в целом это послание – не письмо к отдельной общине или человеку, как выглядят остальные 13 посланий Павлова корпуса, а целый богословский трактат, обращенный к неопределенному кругу читателей вне привязки к конкретным людям или ситуациям.
Может быть, самый убедительный аргумент – место послания в каноне. Прочие послания Павлова корпуса идут в строго определенном порядке: сначала послания общинам, потом – отдельным людям, причем внутри каждой группы они сгруппированы по размеру, от больших к меньшим. Послание евреям, довольно объемное, стоит в самом конце, особняком.
Неудивительно, что его авторство вызывало споры уже в древности. Еще Ориген так рассуждал об авторстве послания (в пересказе Евсевия Кесарийского): «В языке Послания, озаглавленного "К Евреям", нет особенностей, свойственных языку апостола (Павла), который признает, что он "неискусен в слове", то есть в умении выражать свои мысли. Послание составлено на хорошем греческом языке, и каждый, способный судить о разнице стилей, это признает. Мысли же в этом Послании удивительные, не уступающие тем, которые есть в Посланиях, признаваемых подлинно Павловыми. Что это так, с этим согласится каждый, кто внимательно читает эти Послания… я бы сказал: мысли в этом Послании принадлежат апостолу, а выбор слов и склад речи – человеку, который вспоминает сказанное апостолом и пишет, как бы поясняя сказанное учителем. Если какая-нибудь Церковь принимает это Послание за Павлово, хвала ей за это. Не зря же древние мужи считали это Послание Павловым. Кто был настоящий его автор, ведомо только Богу. Еще до нас его приписывали одни Клименту, епископу Римскому, другие – Луке, написавшему Евангелие и Деяния»[92].
Впрочем, в другом месте той же книги Евсевий пересказывает мнение Климента Александрийского: «Послание к Евреям он считает Павловым и говорит, что написано оно было для евреев и по-еврейски, а Лука старательно перевел его для эллинов… Что в заглавии его не стоит "Павел апостол", это понятно: обращаясь к евреям, относившимся к нему предвзято и с подозрением, разумно было не отталкивать их сразу же своим именем» (6.14).
А еще в одном месте Евсевий говорит про авторство Климента Римского: «Павел писал евреям на родном языке, и одни говорят, что евангелист Лука, а другие, что сам Климент перевел его на греческий. Последнее кажется более вероятным и по сходству языка в Климентовом послании и в Послании к евреям, и по небольшой разнице между мыслями обоих писаний» (3.38). Можно добавить, что Климент прямо цитирует это послание.
Тертуллиан цитировал Послание к евреям, называя автором Варнаву[93]. Иероним Стридонский в 129-м послании подводит своеобразный итог дискуссии: «Неважно, кто написал Послание к Евреям, ибо в любом случае это труд церковного писателя, который постоянно читают в церквах». Иными словами, авторитет текста несомненен в силу того, что он принят в церкви, а авторство не слишком важно.
Назывались и другие имена спутников и друзей Павла, от которых до нас не дошло никаких текстов: Сила (см. Деян. 15:40), Аполлос (Деян. 18:24–25), даже супружеская пара Акила и Прискилла (которые наставляли Аполлоса (Деян. 18:26), а значит, были вполне способны написать сложный богословский текст).
На чем основаны эти предположения? Да просто на тексте Книги Деяний: среди ее персонажей подыскиваются те, кто был близок к Павлу и предположительно обладал хорошим образованием. Аполлос известен лучше прочих, он упомянут в Деяниях (18:24–19:1), 1-м Послании коринфянам (1:12, 3:4–6, 3:22, 4:6, 16:12) и мельком в Послании Титу (3:13), но сверх того мы не знаем о нем ничего, а о прочих кандидатах в авторы – и того меньше.
Итак, самым вероятным выглядит предположение, что текст возник в кругу общины или общин, которые хранили наследие Павла и применяли его подход к тем вопросам, которые сам Павел не затрагивал (небесная скиния) или затрагивал косвенно (ангелология). Это, собственно, Павлова традиция в развитии, и можно сказать, что примерно так понимали это раннехристианские экзегеты, в частности Ориген и Иероним.
Если это так, то перед нами случай, когда традиция приписывает учителю тексты, созданные учениками ради изложения и, может быть, некоторого развития изначального учения, в полной уверенности, что учитель бы такое развитие одобрил. Как ни относись к такому творчеству, трудно назвать его «подлогом».