«Видимый» и «слышимый» – вот два слова, которые будут иметь огромное значение на протяжении всей нашей жизни, так как они определяют, можем ли мы чувствовать себя в безопасности.

Джон Боулби, британский психоаналитик, в 1940-х годах изучал развитие детей в зависимости от их окружения и выделил четыре типа привязанности. Наш ранний жизненный опыт оказывает значительное влияние на формирование наших моделей поведения во взрослом возрасте.

С самого рождения мы вынуждены бороться за выживание, так как больше не находимся в тепле материнского лона. Мы переживаем первую сильную разлуку, которая с первых минут жизни сталкивает нас с чувством небезопасности. Наше первое страдание в этом новом мире инициирует поиск безопасности. Окружение, в котором мы находимся, впоследствии формирует наше восприятие, определяя, что опасно, а что нет.

Безопасная привязанность

Если мы растем в организованной и безопасной среде, мы учимся создавать связи с другими и с окружающей средой. Мы будем легче идти на контакт, так как поиск поддержки и установление связей были активированы у нас с ранних лет жизни.

Эти ощущения приходят к нам здесь и сейчас, когда мы очень быстро ощущаем себя «видимыми» и «слышимыми». Такие понятия станут основой для нашего дальнейшего ощущения безопасности, доверия, осознания своей значимости и «видимости» в глазах других.

Позже ребенку будет необходимо ощущать себя увиденным и услышанным в своем жизненном опыте, чтобы развивать способность к взаимодействию с окружающими, просить о помощи, доверять, делиться сокровенным.

Амбивалентная привязанность

Мы живем в мире полярностей, где негативное легко может заменить позитивное. В таком типе привязанности ребенок с ранних лет осознает, что он может быть одновременно и хорошим, и провинившимся из-за какого-то поступка спустя всего несколько часов.

Ребенок испытывает трудности с тем, чтобы найти свое место в этой амбивалентности, и потому становится зависимым от мнения окружающих: «Я хороший или плохой?» В итоге он усваивает, что именно другой решает это за него. Чтобы обрести устойчивость в этой двусмысленности, он может начать склоняться в одну сторону или другую, стремясь к безопасности. В таком случае он, вероятно, будет активировать симпатическую нервную систему, реагируя агрессивно для защиты или стремясь угодить другим, чтобы показаться «хорошим», избегая при этом образа «плохого».

Избегающая привязанность

Ребенок, лишенный близких контактов, может развить избегающую привязанность. Он научится справляться сам, не полагаясь на других, и будет испытывать трудности в доверии окружающим. Такой ребенок часто застенчив, замкнут, так как не обучен формировать связь с другими людьми. Ему будет сложно искать поддержку, начинать разговоры и контактировать с окружающими.

Он может развить доминирующую дорсальную вагальную реакцию, что приводит к недоверию к другим и склонности выполнять задачи в одиночестве. Это не значит, что он будет полностью одинок, но он, вероятно, предпочтет уединение и независимость, будет стремиться решать задачи самостоятельно.

Дезорганизованная привязанность

Этот тип привязанности сочетает амбивалентность и избегание, что может дезориентировать ребенка, так как он теряет опору в отношениях с другими. «Что это значит, когда со мной играют, а затем все внезапно прекращается без видимых причин?» В такой ситуации он может развить состояние тревожности, не зная, чего ожидать, не имея рядом взрослого, который мог бы вернуть его в предсказуемую среду.

Ребенок будет балансировать между активацией симпатической системы и изоляцией через дорсальный вагус, испытывая трудности с доверием к себе и окружающим. Эти различные типы привязанности имеют значение, так как могут определить доминирующее состояние выживания или защиты. К счастью, новые жизненные опыты способны изменить нашу автономную нервную систему и улучшить наш контакт с миром. Однако для этого нужно осознать и распознать свои доминирующие состояния. Этим мы и займемся в продолжении главы.