Глава 45,
Глава 45,
в которой многое проясняется
Граф Дарнли вышел на террасу особняка маркиза Крэнби и остановился, оперевшись на балюстраду и подставив лицо прохладному вечернему ветерку. Веселая музыка, доносившаяся из бальной залы, смех, топот ног, звуки голосов и звон посуды — все это являло резкий контраст с его мрачным настроением.
Эмили отвергла его. Наговорила такого, что он никак не мог понять и осмыслить. Последние слова ее, звучавшие, как приговор всем надеждам, всё еще эхом звучали в голове.
«Вы бесчестный соблазнитель! Бессовестный негодяй! Я не хочу вас больше видеть — никогда!»
- Но почему, Эмили, почему? - воскликнул он, стуча кулаком по каменным перилам. - Я не понимаю тебя! За что ты так поступаешь со мной?
- О ком это ты?
Голос виконта Торнтона заставил графа обернуться. Друг стоял в дверях, ведущих на террасу.
- Что случилось, Фрэнсис? У тебя такой вид…
Граф коротко рассказал — о встрече с невестой в беседке, затем — о появлении Анны Шервуд с сыном (ее историю Бэзил знал), и, наконец, о том, как Эмили накинулась на него и велела убираться прочь.
- Гм, - откашлялся виконт, - действительно, загадка.
- Похоже, именно приход Анны и ее обморок спровоцировали ярость Эмили, - сказал Фрэнсис.
- Всё это надо обдумать, - произнес Бэзил. - Что ты собираешься предпринять?
Граф пожал плечами:
- А есть ли у меня варианты? Эмили приказала мне уехать.
- И ты сделаешь это?
- Не знаю.
- Послушай. Тут явно что-то не так. Кого, по-твоему, ты мог соблазнить — вернее, кого, как считает Эмили, ты соблазнил?
Фрэнсис снова пожал плечами.
- Ты не должен уезжать, - решительно подытожил Бэзил. - Я постараюсь расспросить Вайолет — может, она что-то знает. А пока — предлагаю тебе дождаться окончания бала и снова переговорить с Эмили. Скоро гости уже разъедутся, и тогда ты и она…
- Она настроена крайне решительно. Как никогда раньше.
- Друг мой, она — женщина, а характер женщин так изменчив! Возможно, она уже сожалеет о брошенных ею сгоряча словах, о нанесенном тебе оскорблении…
- Хотелось бы мне в это верить, Бэз, - сказал Фрэнсис с грустной улыбкой, пожимая ему руку.
Виконт Торнтон оказался провидцем, произнеся последнюю фразу, — знай он об этом, очень бы удивился.
Эмилиуже раскаивалась. И очень, очень сильно!..
Врач, приехавший к Анне Шервуд, нашел ее состояние серьезным, но не критическим. Прописал лекарства и удалился. Однако почти сразу после его ухода больной стало хуже. Она начала метаться и бредить.
Эмили позвала миссис Доббинс, и вскоре горничная Люси принесла с кухни таз с холодной водой и уксусом, чтобы сделать примочку.
Джон ни за что не захотел уйти в другую комнату, как ни уговаривали его; он тихонечко сжался в кресле в углу, поджав под себя ножки, и не сводил с матери напряженного тоскливого взгляда.
- Чарльз… О, Чарльз… - вдруг начала звать кого-то Анна — и застонала. Тонкие как веточки, белые руки ее протянулись вверх, будто пытаясь поймать что-то в воздухе. - Чарльз… Вернись… Вернись к нам!
И слезы показались из-под сомкнутых век.
- Мама! - Джонни спрыгнул с кресла и, бросившись к ней, схватил за руку и поцеловал несколько раз. - Мамочка моя! Не надо! Не плачь! Пожалуйста!
- Кто это — Чарльз? - шепотом спросила Эмили у него.
- Это мой папа, - дрожащим голоском ответил мальчик. Эмили так и замерла с мокрою тряпицей в руке.
- Что? Что ты сказал?. Как зовут твоего отца?.. - переспросила она, и голос ее тоже дрогнул.
- Его звали Чарльз. Чарльз Эдвард Милвертон. Его убили… Граф Дарнли убил его — на дуэли!
- О Боже, - только и смогла вымолвить ошарашенная этим открытием Эмили.
Чарльз Эдвард Милвертон! Отец Джонни!
«И мой отец тоже! А это значит, что… Что этот мальчик — мой братик! Мой единокровный брат! И еще, — и волна горячего облегчения хлынула в грудь, - что Фрэнсис не виновен! Я напрасно обвиняла его! Он не соблазнял бедняжку Анну!»
Она тотчас поняла, почему граф Дарнли проявлял такую заботу о миссис Шервуд и ее сыне. И поняла, как ужасно ошиблась.
Изабелла. Это были ее происки, ее интрига. Как долго она вливала яд в душу Эмили! Однако, - Эмили это осознавала, - леди Ламберт ни разу прямо не сказала, что Фрэнсис соблазнил Анну Шервуд. Всё говорилось обиняками, оговорками, указывающими, однако, на него…
«Я приказала ему убираться, сказала, что не хочу больше видеть! - спохватилась она. - Что между нами всё кончено! Вдруг он уже уехал?.. Вдруг я больше никогда, никогда не увижу его??»
Она позвала колокольчиком миссис Доббинс, и, когда та явилась, оставила ее попечениям больную и ее сына — и бросилась искать Фрэнсиса.