Глава 4,
Глава 4,
в которой Эмили исследует свои новые владения
Немного придя в себя, Эмили решила осмотреться в спальне, которая отныне, по воле случая, принадлежала ей.
Шагнув к окну, девушка увидела, что находится на втором этаже. Внизу располагался обширный сад, и у Эмили захватило дух, настолько он показался ей, никогда прежде не видавшей настоящего английского сада, разбитого по всем канонам при помещичьем доме, прекрасным.
Ровно подстриженные деревья и кусты; зигзагообразные дорожки, вымощенные камнем, с фонарями, стоящими на каменных тумбах; обилие разнообразных цветов на клумбах; беседки и скамейки, которые так и манили посидеть посреди всей этой красоты…
Эмили готова была бесконечно созерцать эти виды, но все же оторвала взгляд от сада и принялась исследовать комнату.
Она любила читать; но здесь, кроме потрепанного томика Шекспира, иных книг не обнаружила. Не нашлось тут и никакого рукоделия — а ведь вышивание, плетение кружев, вырезание из бумаги и прочее считалось весьма модным увлечением для юных девиц из благородных семейств.
Зато рядом с камином находился столик, на котором стояли различные баночки и флаконы, а также большая шкатулка розового дерева, отделанная перламутром. Открыв ее, Эмили замерла, а глаза ее расширились от изумления и восторга. Никогда она не видела таких роскошных драгоценностей, такого обилия камней самых разных цветов — камней, названий которых Эмили отродясь не знала.
- Боже правый!
Она достала из шкатулки несколько украшений — ожерелье, серьги и браслет. Приложила к ушам, шее и руке — осторожно, с благоговейным восхищением, смешанным со страхом.
- Это… неужели это все мое?
Да быть не может. Она поспешно, словно застигнутый за попыткой кражи вор, положила все обратно и закрыла крышку.
И направилась дальше. На каминной доске, помимо часов и фарфоровых статуэток, изображающих танцоров в платьях восемнадцатого века и белых париках, стояла небольшая миниатюра — женское лицо, в красивой серебряной рамке, к уголку которой была приколота черная ленточка.
Дама была хороша собой и чем-то похожа на Эмили. Девушка взяла портрет, чтобы разглядеть поближе. Перевернула… и увидела на обороте надпись: «Моей любимой дочери Эмили в день ее шестнадцатилетия». Также здесь стояла дата, и девушка в крайнем удивлении увидела, что та Эмили, в которую она превратилась, родилась с нею в один год и день! «Отсюда, возможно, и наше сходство...»
Итак, на миниатюре была изображена мать Эмили. Траурная ленточка явственно говорила о том, что этой женщины уже нет в живых… Эмили с грустным вздохом вернула портрет на место.
Дверь в соседнюю комнату была немного приоткрыта, и девушка решила исследовать то, что находилось там.
А там оказалась гардеробная. Огромный высокий массивный ореховый шкаф занимал бо льшую часть пространства. Открыв тяжелые створки, Эмили ахнула. Сколько тут было самых разнообразных, и домашних, утренних и вечерних, и бальных платьев - и каких восхитительно красивых! В них можно было одеть сотни две дам, не меньше. На отдельных полках красовались туфельки, тоже разных цветов, изящные, на каблучках, с отделкой из кружева, бантиков, золотых и серебряных лент.
Было тут и белье, и чепчики, и капоты, и чулки, и много-много всяких других вещей.
А на верхних полках громоздились нескончаемыми рядами шляпные коробки.
- И это всё мое? - растерянно пролепетала Эмили. Боже, в приюте Сент-Джон у нее было всего одно платье и два узких кружевных воротничка к нему, которые она ежевечерне меняла! Стирала в тазике, а утром проглаживала тяжелым утюгом, который еле поднимала, и подшивала к воротнику...
От всего увиденного у нее голова пошла кругом. Она хотела вернуться из гардеробной обратно в спальню, но тут заметила еще одну небольшую дверь, и любопытство пересилило желание передохнуть и прийти в себя.
Эмили шагнула к двери и открыла ее.