Глава 34,

Глава 34,

которую Фрэнсис проводит в обществе сестры милосердия

Эмили настояла, чтобы граф лег в постель. От врача он категорически отказался, заявив, что чувствует себя хорошо, и к вечеру точно будет на ногах; и Эмили сама начала обрабатывать его раны.

Однако это оказалось не таким уж легким занятием; будучи воспитательницей приюта, она порой промывала и смазывала мазями ссадины, порезы и шишки у подопечных.

Но то были мальчики, а не мужчина в расцвете лет, да еще такой невообразимо красивый. Да еще не спускающий своих прекрасных глаз с той, кто его лечит.

И у Эмили очень скоро начали дрожать руки.

- Простите… Я такая неловкая… - пробормотала она.

- Вы чудо доброты, Эмили. Ваша неловкость, поверьте, для меня дороже самых искусных рук любой другой женщины.

«Говорил ли ты когда-нибудь нечто подобное бедной миссис Шелтон? О, твой голос завораживает… Я понимаю, почему она полюбила тебя, почему отдалась тебе! Я и сама...»

Она отвела глаза и откашлялась.

- Этот шрам, - указала затем пальцем на обнаженную грудь графа, - это… от той дуэли?

- Да.

- Мне очень жаль.

Она осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по белому треугольничку. Фрэнсис вдруг прикусил губу, и она быстро отдернула руку.

- Вам больно?

- О нет, - хрипло ответил он. - Но… лучше не трогайте, Эмили.

Она наивно смотрела на него, не понимая его состояния. Затем промолвила тихо:

- Он почти около сердца. Вы могли погибнуть.

- Но я жив. Не думайте об этом, Эмили. Всё в прошлом. - Он нежно взял ее за руку и поцеловал раскрытую ладонь, так, что мурашки побежали по телу девушки. - Вы мое настоящее. И будущее. И я способен думать только об этом.

Она не успела ничего ответить; дверь вдруг распахнулась, на пороге стояла леди Ламберт. Лицо ее было бледно, черные глаза сверкали; она настолько забылась от волнения, что даже не постучалась.

- Фрэнсис! О Боже! Я только что узнала! - начала она сбивчиво, громким, почти визгливым голосом, входя в комнату. - Какой ужас! Вы чуть не умерли!.. - И прибавила, бросив на сидящую у постели больного Эмили полный ярости и негодования взор: - И всё — из-за какой-то отвратительной жабы! Из-за нелепой прихоти… - кажется, она хотела произнести нечто иное, но вовремя спохватилась: - ...мисс Крэнби!

Эмили вздрогнула. Никогда не думала она, что ее подруга, уравновешенная, приятная в общении, милая и воспитанная, может превратиться в фурию. Виновно в этом было, несомненно, происшествие с графом Дарнли; вид Изабеллы явственно свидетельствовал, что она очень близко к сердцу приняла это событие.

- Кузина, со мною все в порядке, - ответил спокойно Фрэнсис, прикрывая грудь одеялом. - Умерьте ваш гнев — он тут неуместен. Если вы пришли, чтобы выразить мне сочувствие, я принимаю его; если же для того, чтобы оскорбить мою невесту — то вам лучше немедленно покинуть эту комнату и постараться взять себя в руки.

- Я… я прошу прощения, - произнесла генеральша уже иным тоном, - я действительно слишком разволновалась, узнав о происшествии на пруду... Фрэнсис, какая у вас большая ссадина на лбу!.. Вам очень больно?

- Нет. Моя невеста воистину — самая добрая сестра милосердия. Она сделала всё, чтобы облегчить мои страдания — и добилась желаемого результата. У вас золотые ручки, - эти слова и горячий взгляд были обращены к Эмили, и пролили бальзам на ее сердце.

Изабелла, кусая губы, переводила глаза с графа на нее и обратно. Она видимо сожалела о своей несдержанности.

- Простите. Я, пожалуй, пойду, - наконец вымолвила она, повернулась и вышла, шелестя шелковым платьем.

- Извините ее, - когда дверь за нею закрылась, сказал Фрэнсис. - Иногда она бывает вспыльчива.

- Она… она очень любит вас, - пробормотала растерянно Эмили.

- Конечно. Мы знаем друг друга с раннего детства, - с улыбкой ответил он.

Однако Эмили не улыбнулась в ответ. Она вспомнила слова Вайолет о том, что леди Ламберт сама не прочь выйти за графа Дарнли, поскольку увлечена им не на шутку. И, похоже, так оно и есть…

А она, Эмили, доверила возможной сопернице самый большой свой секрет… Не совершила ли она ошибку? Не пожалеет ли о своей откровенности с генеральшей?

И нехорошее предчувствие кольнуло сердце.