Глава 29,

Глава 29,

в которой Вайолет делает немыслимое

Между тем коляска вдовы генерала катилась по дороге. Вайолет и виконт сидели друг напротив друга.

- Вам не больно? - спросил он, когда экипаж слегка тряхнуло н какой-то выбоине.

- Нет. Совсем нет. - Она не сводила с него сияющих глаз, и он все больше тушевался.

- Попросите остановиться, - вдруг произнесла она.

- Что случилось?..

- Ничего. Мне надо выйти.

Возница придержал лошадь. Торнтон спрыгнул с подножки на землю.

- Помогите, - сказала Вайолет и протянула ему руки, и он поддержал ее. Она неловко соскочила — и оказалась на какое-то мгновение в его объятиях. Когда же высвободилась, и ее, и его лицо сделались румяными.

- Давайте пройдемся, - сказала она.

- Но, мисс Вайолет, ваша нога… - недоумевающе ответил он.

- Я почти в порядке. Если я обопрусь на вашу руку, мне будет не больно.

- Хорошо.

И они медленно двинулись через луг; Вайолет заметно прихрамывала. Когда коляска исчезла из вида за деревьями, девушка вдруг высвободила свою руку и повернулась к виконту.

- Я хочу вам кое-что сказать, Бэзил.

- Говорите, мисс Вайолет.

Она смотрела на него, кусая губы, исподлобья, тяжело и быстро дыша, и все гуще заливалась краской. Когда он уже решил, что она ничего не произнесет, она неожиданно выпалила:

- Бэзил, я… я люблю вас!

Он остолбенел. Глядел на нее, моргая и тоже краснея, и не знал, что ответить. Она была очень красива в это мгновение — взрослой, совсем расцветшей красотой — уже не девочки, а девушки. Голубые глаза ее светились новым для него блеском.

Она вдруг разозлилась и топнула ногой:

- И что? Вы ничего не скажете?

- Мисс Вайолет, я… Я не знаю, что сказать.

- Вам признались в любви! Открыли свое сердце! - воскликнула она, и в голосе ее, и в глазах появились слезы. - А вы промолчите? Да вы просто трус после этого, виконт Торнтон! Жалкий трус!!

- Вообще-то , - тщательно выбирая слова, начал он, - мне еще никто и никогда не делал подобных признаний, мисс Вайолет. Поэтому я… да, я немного растерян… Вы плачете? Прошу вас, не надо.

Но она уже рыдала злыми слезами, и он поспешно выудил из кармана сюртука платок и протянул ей — и она промокнула глаза, а затем громко, не стесняясь, высморкалась в него.

- Я знаю, что вы скажете мне, - немного придя в себя, произнесла Вайолет. - Во-первых, что я — ребенок, и сама не знаю, что говорю. Во-вторых, что в обществе не принято, чтобы леди делала подобное признание первой…

Бэзил промямлил что-то про то, что именно это он и хотел сказать.

- О да! - вскричала она, и рассмеялась сухим, злобным смехом. - Общество! Приличия! Правила поведения! Не смей нарушать их — иначе ты опозоришься и все отвернутся от тебя! О, Бэзил! Что мне свет, что мне нормы морали и презрение всех, если я обожаю вас! Я не могу молчать об этом! Тот, кто сказал: дама не имеет права первой заговорить с джентльменом о своей любви - лицемер и фарисей! Никогда не любивший, черствый и бездушный лжец и ханжа!

- Мисс Вайолет, я…

- Молчите! Иначе я окончательно разочаруюсь в вас! В ваших достоинствах, благородстве, уме! Вы должны понять меня! Если даже не разделяете моих чувств, если я вам совсем безразлична…

- Вы мне не безразличны.

Это вырвалось у бедного Бэзила само собой, и он сам испугался этих слов. Вайолет же застыла на месте, бурное дыхание ее прервалось. А потом… потом она вдруг бросилась к нему на шею, обвила ее крепко — и поцеловала в губы. Так, что он, ошеломленный, почти начал ей отвечать и не сразу сообразил, что поступает крайне опрометчиво.

- Не надо, мисс Вайолет, - пробормотал он, пытаясь разомкнуть ее руки. - Мы… мы не должны… Нет!

Но она уже отступила от него сама. Она сильно побледнела, сияющие голубые глаза потухли.

- Простите меня, виконт Торнтон, - неожиданно тихо промолвила она. - Я… поступила крайне нехорошо. Забудьте всё, что произошло здесь.

- Мисс Вайолет…

- Я знаю, что вы не любите меня. И никогда не полюбите. Знаю, что леди Ламберт…

Бэзил вздрогнул.

- Что она владеет вашим сердцем. Когда-нибудь, может быть, вы поймете, что представляет из себя эта женщина… Но я умолкаю. Так тому и быть. А теперь… Вернемся в коляску. Только прошу вас: ни слова более! Ни слова!

И она, быстро и совершенно не хромая, направилась назад, к экипажу. Виконт молча последовал за нею.